Клыки и вечность (ЛП)

— Ты совершенно неотразима. Ты само совершенство. У тебя даже очаровательный носик пуговкой. — Он наклоняется и целует меня в нос. — И твои веснушки не могли бы быть более идеально расположены на твоих щеках. Твои глаза такие же зеленые и глубокие, как троссахс (прим. национальный парк в Шотландии), но в твоих есть эти золотистые крапинки. Тринадцать в левой и пятнадцать в правой. Даже твои уши…
— Троссахс?
— Парк в Шотландии, — отвечает Йен.
— А как насчет ушей? — Я дергаю себя за мочки ушей. Я всегда хотела сделать пирсинг, но, может быть, мне стоит оставить их в покое, если они произведение искусства.
— Они…
— Здесь ошивается еще один вампир. — Если Йен пытался заставить Винсента перестать говорить о моих ушах, это сработало. У него начинают выглядывать клыки. — Было найдено новое тело. Вся кровь выпита, как у остальных.
— Я оставила свою сумку в машине. — На самом деле я совершенно забыла о своей машине. Я собираюсь спрыгнуть вниз, чтобы забрать ее, но Винсент останавливает меня.
— Когда? — спрашивает Винсент.
— В полдень. Всего в нескольких кварталах отсюда. Они думают, что время смерти наступило около трех часов ночи.
— Черт. — шепчу я. Мы все были здесь. Это произошло прямо у нас под носом. — Мы должны что-то сделать.
— Согласен, — вздыхает Йен.
— Я пойду на охоту и найду ответственного за это вампира.
— Ты сказал, что не почувствовал поблизости никаких вампиров.
— Да, но, может, смогу проверить место, где было найдено тело.
— Или мы могли бы справиться с этим более простым способом. Устроим ловушку, — предлагаю я.
— Ловушку? — Винсент пронзает меня тяжелым взглядом. — Что за ловушку? — спросил он.
— Вампирская кошачья мята. — Я шевелю бровями.
— Только через мой гребаный труп, — рычит он. Когда Винсент поймет, что его рычание производит на меня обратный эффект?
— Ну что ж, хорошо, что ты уже мертв, — поддразниваю я.
Никто не смеется.
Баффи издает мяуканье, которое я принимаю за смех. Моя девочка всегда на моей стороне.
Глава 15
Винсент
— Кто жертва? — Я вожу Эверли и Йена по усыпанной листьями дорожке вдоль окраины города.
— Имельда Гаскинс.
— Кто? — Эверли гладит меня по руке, пока я ускоряю шаг.
— На самом деле, ее здесь вроде как знают. Ей за семьдесят и у нее прекрасный розарий. Я поискал ее в Google, и это первое, что нашлось. Несколько месяцев назад она получила какую-то крупную розарианскую премию за один из своих цветков. Очевидно, она разводит собственные розы и какие-то другие фирменные цветы.
Я смотрю на него в зеркало заднего вида.
— Очаровательно. А теперь расскажи о том, как она была убита.
Он свирепо смотрит на меня.
— Нужно с уважением относиться к мертвым, как к живым.
— Конечно. — Эверли переплетает свои пальцы с моими. — Вероятно, она была чьей-то бабушкой. Это ужасно.
— Ты права. — Я сжимаю ее руку.
— Права? Я тот, кто…
— Продолжай, — оборвал я его. — У нее был красивый сад и что еще?
— Да. Она живет одна, вдова, в коттедже на северной окраине города.
— Значит, ее убили дома? — спрашиваю я.
— Нет.
— Она не спала в три часа ночи? — спрашивает Эверли. — Это странно.
— Очевидно, она была в своем саду. По крайней мере, там ее и нашли.
Я поворачиваю налево, следуя указаниям GPS, которые дал мне Йен. Мы проезжаем мимо нескольких домов, затем едем прямо некоторое время, прежде чем впереди появляется маленький белый коттедж.
— Вот и все, — указывает Йен. — Все, что есть у полиции.
— Да. — Эверли вздрагивает. — Бедная Имельда. У нее был такой милый дом.
Я съезжаю на обочину сразу за коттеджем. Эверли тянется к своей двери. Я опередил ее, распахнув дверь и снова взяв ее за руку.
— Так быстро. — Она хватает свой арбалет и выходит.
— Держись ближе ко мне. Поняла? Не отходи ни на шаг.
— И в мыслях не было. — Она встает на цыпочки и целует меня в щеку.
Йен бросает на нас странный взгляд, и Баффи выпрыгивает из машины. Я не хотел брать ее с собой, но Эверли запротестовала, заявив, что не может отправиться на охоту на вампиров без своей кошки. Я не могу сказать «нет» моей маленькой крошке.
 
— Ты скучаешь по Гарри? — Эверли тянется к руке Йена, но мое рычание останавливает ее. Она поворачивается ко мне. — Мне нравится, когда ты показываешь себя в роли собственника, Винни, но ты должен мне доверять. Хорошо?
— Конечно. — За исключением тех случаев, когда ты хочешь прикоснуться к кому-то еще, кроме меня.
— Хорошо. — Она берет Йена за руку, и мне приходится взять себя в руки, прежде чем я начну убивать одного из них. — Ты найдешь кого-нибудь другого.
— Знаю. — Он кивает, затем медленно убирает руку, искоса поглядывая на меня. — Я в порядке. Просто иногда скучаю по нему.
— Парень? — спрашиваю я.
— Бывший. — Эверли качает головой. — Он даже не знает, чего лишается. Глупый Гарри. Он отправился на поиски древних знаний о вампирах и не вернулся.
— Призрак… или того хуже. — Йен тяжело вздыхает, и я не упоминаю, что видел, как он целовал фотографию мужчины — предположительно Гарри — в ту ночь, когда шпионил за Эверли на складе.
— Пойдем. — Йен быстро уходит.
Я чувствую, как Эверли беспокоится за него.
— С ним все будет в порядке.
— Знаю. Просто ему было тяжело.
— Вот ее садовая калитка, — кричит Йен и проводит пальцем по желтой ленте, перекрещивающейся через белый штакетник.
Я крепче сжимаю Эверли, когда мы проскальзываем через ворота. Подняв нос, принюхиваюсь к воздуху.
— Есть что-нибудь? — спрашивает Йен, его лицо бледнеет в лунном свете.
— Не вампир. — Я снова принюхиваюсь. — Розы, навоз и что-то еще. Что-то вроде серы.
— Сера? — спрашивает Йен как раз в тот момент, когда Баффи перепрыгивает через забор и бросается в цветущий сад за ним.
— Возможно.
Эверли сжимает свой арбалет другой рукой. Я мог бы пробежаться по саду и осмотреться, но для этого мне пришлось бы отпустить ее руку. Но нет.
— Кажется, ничего не потревожено. — Йен включает свой фонарик и поводит им по сторонам. — Ни одного кусочка мульчи (прим. пер.: это слой материала, нанесенный на поверхность почвы. Причины применения мульчи включают сохранение влажности почвы, улучшение плодородия и здоровья почвы, уменьшение роста сорняков и повышение визуальной привлекательности местности), который был бы не на своем месте.
— Здесь так вкусно пахнет. — Эверли утыкается носом в красную розу и вдыхает.
— Впереди. Смотри. — Йен направляет свет фонарика на место, отмеченное желтыми конусами, соединенными веревкой. — Здесь ее и нашли. — Он опускается на корточки и осматривает землю.
— Сера здесь сильнее, но уже не свежая. — Я снова принюхиваюсь, ближе к отмеченному месту. — Ее здесь нет. — Я поворачиваюсь и осматриваю сад, затем следую на запах.
— На траве нет крови, ничего, кроме вытоптанного места, где она лежала, — разочарованно ворчит Йен. — Никаких зацепок. Почему она вообще оказалась здесь?
Баффи выпрыгивает из кустов впереди и бросается в маленький каменный дворик.
— Будь осторожна, Баффи! — Эверли шипит.
Я следую за кошкой и нахожу то, что учуял.
— Яма для костра? — Эверли наклоняется и смотрит в центр внутреннего дворика. — Для запекания зефира? Держу пари, это было зрелищно. Наверное, бабушка сидела здесь с внуками и светлячками. Что за чудовище могло убить ее?
Я чувствую ее гнев.
— Мы разберемся с этим и найдем убийцу.
— Я знаю, что мы это сделаем. Это ужасно.
— Видишь что-нибудь? — спрашивает Йен.
— Нет. — Я обхожу яму и расставленные вокруг стулья, затем выхожу с другой стороны. Но запах рассеивается. Что-то притягивает меня обратно во внутренний дворик. — Подожди. — Я оттаскиваю Эверли в сторону, пока мы не оказываемся у края камней. — Видишь это?