Моё шустрое рыжее счастье (СИ)

− Да я тебя… − закричала в край обиженная Бетси и подхватила вазу с цветами, которая стояла на столике библиотекаря. Женщина даже возмутиться не успела. А я успел… Правда, не возмутиться, а слегка подгадить приставучей красотке. Всего-то подбил вазу немного вверх, в результате чего вся вода, а с ней и цветы оказались на Бетси. Она даже замолчала на полуслове. Я же, тихо хихикая, незаметной тенью устремился вслед за Треем.
Почему меня никто не заметил? А за это я тоже должен сказать спасибо моим неугомонным кузенам. И это было моей главной тайной. Третья способность просыпается, если она есть, после двадцати лет. Чаще всего в результате стресса или опасной ситуации, когда тело активизирует все свои активы. Но у самых сильных псионов третья способность может проснуться и раньше. Как у меня, к примеру. Когда мне было шестнадцать лет, моим кузенам пришла гениальная идея поохотиться на Монстрика на домашнем полигоне. Я мог хорошо прятаться и искать меня, а тем более охотиться было намного интереснее чем проделывать это с дроидами или другими членами рода. К тому же и те, и другие могли дать отпор на тренировке. Кузены развлекались от души, пуляя в меня камнями, сгустками воздуха и огня, пока я бегал по бетонному лабиринту. Благодаря моей регенерации их попадания не причиняли особого вреда, хотя больно, конечно, было. А ещё обидно. Ответить ведь я не мог, так как активными пси-силами не обладал. Но… как водится, кузены перестарались. Они загнали меня в ловушку, из которой деваться мне было некуда, как только попытаться пробежать мимо них. Защитного цвета костюм уже не спасал, а играть против них голым слишком опасно. Кузены ударили сдвоенным воздушным потоком и разрушили стену лабиринта. И только тогда до них дошло, наконец, что бетонные блоки могут плохо сказаться на моём здоровье. К счастью, в момент удара проснулась моя третья способность. Им оказался энергетический щит, который в отличие от обычного локального силового, использует энергию из окружающего пространства. Он накрыл меня прозрачным куполом, и тем самым спас от серьёзных травм. Когда кузены разобрали завал, на мне не было ни одной царапины. Они облегчённо вздохнули и попросили ничего не говорить деду и моей маме, взамен пообещав больше так не поступать. Я, подумав пару минут, согласился, ведь у меня тоже было, что скрывать. Чуть позже, разобравшись с проявлением новой способности, сделал интересный вывод, проведя несколько испытаний. Оказалось, что тонкое силовое поле вокруг моего тела прекрасно сочетается с моей бесполезной способностью хамелеона. Соединив их вместе, я мог становиться невидимым. Совершенно. Главное, хорошо себя контролировать.
Состояние влюблённости такое странное, что просто жуть. Просыпаются неизвестные ранее чувства и не всегда положительные. Раньше считал себя вполне спокойным и уравновешенным парнем, а вот теперь я знаю, что такое ревность. Страшное чувство. Оно будит во мне убийцу, и я сам себя боюсь. Глядя, как на Трея вешается какая-нибудь очередная девица, у меня появляется желание выбросить её из флаера на скорости и без парашюта. Или подсыпать чего-нибудь в университетской столовой, когда она ковыряется в салате, сидя рядом с Треем, и делает вид, что ест как птичка, при этом кося голодным глазом на сочный бифштекс в его тарелке. Что за интерес сидеть на всех этих диетах? Спортом занимайся и ешь тогда всё, что душе угодно. Лично я обожаю сладкое и мясо, а с тренировками деда у меня не приживается ни одна капля жира. Трей, судя по его прекрасной физической форме и отменному аппетиту, сторонник такого же образа жизни, как и я.
Хотя ревность всего лишь мелочь по сравнению с обожанием, с которым я засматриваюсь на объект своей страсти, когда он занимается в спортзале. Так как в связи с нагрузкой студенты проводят в университете большую часть дня, для них устроены все условия. Будущие боевые псионы всегда должны поддерживать себя в форме для того, чтобы отстаивать честь своего учебного заведения на всяких соревнованиях. Трей, к примеру, отличный спортсмен. Часто после тренажёрного зала он идёт в бассейн, который к тому времени пуст и плавает в одиночестве. Я же дохлой медузой растекаюсь по бортику, прикрывшись невидимостью и наблюдаю за ним. Странно, но иногда мне кажется, что он меня чувствует. Останавливается, прислушивается, но… не видит. Зато теперь я знаю о нём многое, даже такие забавные привычки, как почёсывать кончик правого уха, когда ему очень хочется кому-то нагрубить, но вежливость не позволяет. Или высовывать самый кончик языка, когда он решает сложную задачу. А ещё меня возбуждает, когда Трей сердится. У него глаза становятся как расплавленное серебро. Я знаю, что среди его пассий есть и девушки, и парни. В нашем обществе однополые отношения не преследуются, разрешены даже браки. Просто я не понимаю, почему так зациклился на нём. Даже если сменю свою обычную одежду на стильные вещи, которыми мама постоянно наполняет мой шкаф, в надежде, что я вылезу из своей норки на белый свет, ничего не получится. Он – наследник рода Элдерон. А я… почти никто. Балласт даже для собственного рода. Я не смогу стать для него настолько интересным, чтобы он тоже влюбился в меня. Чувствовать себя ненужным слишком больно.
  
Сегодня в тренажёрном зале Трей оказался не один. Там же была группа парней и несколько девушек. Я, как обычно, притаившись в уголке зала, наслаждался игрой мышц Трея и опять ругал себя за то, что снова за ним пошёл. Зря только себя мучаю. И как подтверждение собственных мыслей, я понял, что одна из девушек собирается задержаться, да и Трей совершенно не против её компании. Она была довольно симпатичной, невысокой, где-то моего роста, с длинными густыми волосами. Вела себя так тонко и очаровательно, что не взбесила меня. Я просто с тоской глянул на целующуюся парочку и поплёлся в душ. В зале было немного душно и мне захотелось освежиться, а ещё смыть с себя возбуждение, возникшее, когда губы Трея прикоснулись к губам девушки. Стоя под прохладными струями, я принял волевое решение больше за ним не следить. Хватит измываться над самим собой.
− Эй, здесь есть кто живой? – вдруг сквозь шум воды я услышал голос, заставивший моё глупое сердце неистово биться. – Странно, кого тут ещё так поздно может носить кроме меня? Обычно я последний.
«О-о-у. Надо было что-то сказать, а то промолчал как полный придурок. Это общественное место, тут может быть любой студент, − простонал я мысленно, прислушиваясь к приближающимся шагам Трея. – И что он теперь подумает?» Благо я был голый, и слиться с рисунком кафеля, вжавшись в самый уголок душевой кабинки, особого труда не составило. Представил, как на моём теле проявились забавные рыбки и чуть не рассмеялся в голос. Зато напряжение отпустило. Сейчас Трей подумает, что кто-то просто забыл выключить воду, повернёт кран и уйдёт в свою любимую кабинку. Как только я так подумал, мои мокрые волосы чуть не встали дыбом. Меня же занесло как раз в эту самую кабинку…
− Ау? Никого, − пробормотал Трей, трогая пальцами воду. – Тёпленькая. Кто-то воду забыл выключить.
*****
Трей с удовольствием нырнул под водяные струи, подставил лицо и пофыркал довольно. «Еле отделался от Элен. Нет, она милая красивая девушка, но… Мне не интересна, – подумал Трей, намыливая длинноватые, достающие до плеч волосы. – Интересно, а куда делся мой преследователь? Что-то я перестал его чувствовать, когда Элен втянула меня в поцелуй. Обиделся? Найти бы его и поглядеть, кто так упорно за мной наблюдает. Смотрит, паршивец, так, словно гладит руками. Не приторно-сладкий взгляд, который на меня часто бросают девушки, а манящий такой… Хм.» Трей смыл пену с волос, и начал мягкой мочалкой намывать тело, водя круговыми движениями, опускаясь всё ниже и ниже. Девушке он вежливо отказал в интиме, а вот напряжение-то осталось. И Трей был намерен от него избавиться старым добрым способом. Он смыл с тела пену и взялся за член, провёл рукой до основания, вернулся к головке и покружил, лаская себя. С его губ слетел сладкий стон и прошёлся эхом по кабинке. «Эхом? – встрепенулся Трей и открыл глаза, начав оглядываться вокруг. – Какое эхо в душе?» Вдруг на него моргнула маленькая цветная рыбка, нарисованная на кафеле. Трей присмотрелся и замер. На него испуганно смотрели два бирюзовых глаза на фоне маленьких цветных рыбок. Трей помотал головой, пытаясь прогнать видение. Глаза исчезли, зато проявились красивые губы с маленькой родинкой. Трей протянул осторожно руку и попытался прикоснуться к ним.