Real-RPG. Практикант 2 (СИ)

— Охренеть.
— Да хорош уже карман-то щупать. Лучше, пока едем, попрактикуйся. Забрось туда что-нибудь, и обратно вынь.
— А чего засунуть-то?
— Да хотя бы то же пачки денег из рюкзака. Уж поверь моему опыту, в личном расширителе твои деньги будут куда в большей сохранности, чем в самом надежном банке.
У меня на этот счет было, разумеется, свое особое мнение, все ж таки редкий кристалл попал ко мне как раз из чужого расширителя. Но поскольку в институте о бездонных карманах никто ни сном ни духом, вряд ли кто-то там соблазнится пустым декоративным карманом косухи. Почему пустым? Да потому, что из-за чудовищной тесноты этого ни разу не практичного кармана, любая помещенная туда мелочевка тут же бросалась всем в глаза. А поскольку сейчас карман, с расширителем внутри, не топорщился, значит для всех, не посвященных в секреты ясновидящих, обывателей сейчас он был пуст. Следовательно, прятать там деньги можно было действительно без опасений.
Я со своего места неуклюже потянулся за рюкзаком, толкнул локтем Митюню, и тут же услышал сбоку раздраженное ворчанье:
— Да че ты дергаешься, как припадочный! Так до заднего сиденья не дотянешься, бестолочь! Ремень, ремень сперва отстегни!..
Вот жлобяра охреневший! Даже разбудил, сука! — вдруг раздался в голове заспанный маринин голос. — Сергей, дай-ка я ему разок всеку! Ну всего разочек!
И я счастливо расхохотался.
  
Глава 39
 
Митюня оказался прав, из-за утренних пробок, мы подкатили к институтскому крыльцу всего за три минуты до начала первой пары. И, выскочив из машины, как угорелый, я понесся на четвертый этаж, где первой сегодня у моей группы по расписанию стояла практика по Вышке.
Мое появление в аудитории практически совпало с началом пары. Все ребята уже сидели на местах. А наш профессор Прокоп Миронович — вечно всем недовольный сухопарый ворчун лет пятидесяти — с куском мела в руке подошел к доске, намереваясь накарябать условие первой задачки.
— Опаздываете, Капустин, — поморщился на мое появление преподаватель.
— Извините, — пропыхтел я, безуспешно стараясь унять отдышку после недавного ускорения.
— Скажите спасибо, что я не начал еще писать, — проворчал Прокоп Миронович… Был у этого зануды такой бзик: отмечать в личном журнале прогул каждому студенту, кто появился на паре посте того, как мел в его руке касался грифельной доски. И наличие трех таких прогулов за семестр оборачивалось гарантированным снижением бала на экзамене, вне зависимости от уровня подготовки студента. Проще говоря, будь ты даже гением в математике, безупречно реши все задачи и, как стихотворении, отбарабань ответы на экзаменационные вопросы, если в журнале Мироныча у тебя за семестр накопилось три и более прогулов, выше четверки не видать тебе, как своих ушей.
— Ступай на место, — смилостивился Прокоп Миронович и, отвернувшись к доске, стал выводить каллиграфическим почерком условие первой задачи.
Под заинтригованными взглядами не видевших меня больше двух недель одногруппников, я прошел на заднюю парту и, опустившись на стул, полез в рюкзак за тетрадкой. В процессе заметил, что поставленный на беззвучку айфон, озаряет темное нутро рюкзака вспышками света, сигнализируя о входящем. А на его экране, вместо телефонного номера, высветилась аватарка налитого кровью глаза.
— Че за хрень, — едва слышно буркнул себе под нос.
Ответь, интересно же, — откликнулась в голове Марина.
Покосившись на строчащего условие препода, прикинул, что еще минуту Мироныч не должен был оторваться от доски точно, и, наклонившись так, что практически скрылся под партой, мазнул-таки пальцем по зеленой трубке на экране, подтверждая соединение.
— Кто это? — шепнул я в микрофон.
— Тот, благодаря кому ты выжил в аномалии, Сергей, — донесся из динамика приятный баритон.
— Че за?..
— По моему приказу кукольник подсадил тебе сердце тряхуна, — перебил меня спокойный уверенный голос. — Артефакт прижился, и только поэтому ты там выжил и вернулся в родную параллель. Ты мой должник, Сергей. И, пока не расплатишься сполна, полагаю, справедливо будет, чтоб, обращаясь ко мне в разговоре, ты именовал меня впредь Хозяином.
 
— Но как вы?..
Понявший меня с полуслова Хозяин снова стал отвечать, не дослушав вопрос:
— Все просто. Знакомый хакер твоей розоволосой подружки в нужный момент взломал твой телефон, и устроил нам этот разговор.
Опять эта сучка Линда! — вклинилась параллельно Марина. — Предлагала ж, заколоть обеих сук там на поляне, пока была возможность!
— Да я, вообще, мог не отвечать на этот чертов звонок! — забывшись, где нахожусь, под конец фразы с шепота я перешел практически на крик.
За что тут же и поплатился.
— Капустин! — раздался гневный вопль препода.
Я торопливо выдернул голову из-под стола, но впопыхах забыл об айфоне, до сих пор прижатом к щеке. За что мне снова прилетело.
— Это просто возмутительно! Черт знает что такое! — метал громы и молнии у доски Прокоп Миронович. — Мало того, что едва не опоздал! Он еще позволяет себе на занятии по телефону болтать!..
Но справедливое негодование профессора я слушал вполуха, продолжая параллельно внимать налившемуся сталью гласу Хозяина.
— Ошибаешься, мальчик, ты НЕ МОГ не ответить на мой звонок, — неслось из айфона. — Прижившееся в твоем теле теневое сердце, почуяв волю ВЫСШЕГО, не позволило б тебе отвернуться, — (в подтверждение, тут же невольно вспомнился маринин голос, подтолкнувший ответить на звонок) и меня прошиб ледяной, но ни разу не целебный, пот. — Ты связан обязательством, Сергей. Потому слушай, что тебе нужно будет сейчас сделать…
Сергей, не ведись на этот бред! Я честно не при делах! Это ж, просто, случайно так совпало! — заголосила в параллель еще и уловившая мои сомнения на свой счет Марина.
Не выдержав одновременного напора с трех сторон, я иступлено закричал в ответ:
— Да заткнитесь уже!
Увы, беспрекословно послушалась лишь союзница.
У Мироныча же от возмущения побагровела даже лысина, и бедняга профессор, вероятно впервые в жизни столкнувшись со столь вопиющим проявлением студенческого хамства в свой адрес, ошарашенно выдохнул:
— Чего?!
— Серый, ты че? Какая муха тебя укусила? — в повисшей гробовой тишине даже шепот приятеля Витьки Шипова, с середины соседнего ряда, прозвучал раскатом грома.
— Разумеется, я был готов к первоначальному твоему отказу, — ничуть не смутившись, продолжал меж тем вещать из телефона Хозяин. — И приготовил для тебя небольшое воспитательное представление… Набери мне, когда созреешь до продолжения нашего разговора.
Не дожидаясь ответа, Хозяин отключился.
Я тут же опустил руку с замолчавшим наконец айфоном, и запоздало покаялся:
— Извините, профессор. Это был очень важный для меня звонок, я не мог не ответить…
— Пошел вон с моего занятия, хам! — звенящим от ярости голосом приказал Прокоп Миронович.
Я покорно поднялся на ноги, подхватил рюкзак, но успел сделать всего пару шагов по проходу между столами, когда из коридора на весь четвертый этаж (а, возможно, и на все здание института) разнесся истошный женский крик.
  
Интерлюдия 10
 
(Разговор по телефону накануне)
— …Сядешь в Москве на самолет — билеты беру на себя — и через час будешь в Нижнем. Там у любого таксиста Политех местный спросишь, и тебя мигом до института довезут.
 
— Линда, че за бред? Нахрена мне так подставляться?
— О какой подставе ты говоришь? Дело ж плевое.
— Это прорыв в институте-то плевое? Ты — сука отмороженная, там же дети! Да если кто узнает, что я к этому был причастен…
— Не ссы, не узнает. Вина за акцию целиком ляжет на одного из студентов. Который, представь себе, тоже хаосист. И, что самое замечательное, местные порядочники знают это и пытаются прикрывать пацана.