Падение, или Додж в Аду. Книга вторая

На сей раз волки им не докучали, более крупные животные и насекомые – тоже. Даже когда развели костер и в воздухе поплыл запах жареного мяса. Пока готовили, дождь перестал. Впереди полого уходил вверх заросший травой склон. Внизу, довольно далеко, волки выли теми же голосами, что вчера, словно говоря: «Здесь чужие!» Это вызвало любопытство Корвуса, уже подкрепившегося сырым мясом. Он взлетел, забил крыльями, набирая высоту, и унесся на север.
  
– Ворон думает, за нами кто-то идет, – заметил Бурр.
Никто из остальных не счел это новостью. Хвощ так и вовсе не обратила внимания на слова Бурра. Она внимательно поглядывала на Прим с тех пор, как та раскрыла свою тайну. Устав от этого, Прим посмотрела ей в глаза.
– А я-то все гадала, за что тебя взяли в Подвиг, – сказала Хвощ. – Явно для этого мало быть просто принцессой.
Прим обиделась вдвойне. Во-первых, она поначалу вовсе не думала о себе как о принцессе – Пеган сказал только, что Калладонам положено совершать подвиги. У них это в крови. Однако она устала и хотела есть, поэтому не стала спорить с Хвощ.
– А ты можешь убить любую душу на Земле?
– По легенде, я убила Ждода, – напомнила Прим. – Но чтобы убивать, мне надо быть близко.
– Ты можешь убить Эла?
– Не знаю. Случай пока не представлялся. Возможно, он найдет способ убить меня раньше.
– Весна создала существо именно для этого, – сказала Кверк. – Во всяком случае, так я слышала от Плетеи в ночь накануне ее смерти. Оно зовется Безднир и ждет под Разрушенным мостом любого, кто туда доберется.
– А Плетея что-нибудь говорила о других опасностях, которые мы должны преодолеть, чтобы оказаться в том месте, где надо страшиться Безднира? – спросил Лин.
– Во-первых, воинство ульдармов, которых Весна обратила себе на службу, – ответила Кверк. – Они должны быть вот на том склоне.
Она указала рукой на обрывистый склон, круто встающий за лесом к югу от них. Он был гораздо ближе, чем когда Прим вчера на него смотрела, и виден отчетливо, поскольку дождь перестал и туман рассеялся. Сегодня он казался выше и круче, чем вчера. Различались подробности, наводящие на мысль, что он обитаем, – не дома, выстроенные снаружи, а уходящие в глубь тоннели. Если верить старым легендам, ульдармы, которых Весна поставила себе на службу, были рудокопами. Наверное, с тех пор они очень преуспели в горном деле. Под крошечными отверстиями в склоне – отсюда не больше булавочной головки – лежали шлейфы отвалов в лигу шириной. Каждый камень в этих шлейфах вырубили из скалы копалы – как называли перевербованных ульдармов. Ибо они копали, и копали, и копали, пока не стали просто копалами.
– А во-вторых? В-третьих? В-четвертых? – настаивал Лин.
– Между копалами и Бездниром – то есть вдоль Изменчивой тропы, идущей через ледник, – ничего, кроме, ну, молниевых медведей.
– Рад слышать, – ответил Лин.
– Но мы вряд ли пойдем этой тропой. Корвус что-то говорил про пещеру. – Кверк глянула на Эдду. – Мы ведь туда идем, госпожа?
– Мы идем в ту сторону, – поправила Эдда.
Она не смотрела на Кверк, да и ни на кого другого. Все они сгрудились у костра в надежде просушить одежду, но великанша стояла чуть поодаль и глядела на картины, открывающиеся на юге по мере того, как рассеивался туман. Из облаков проступили некоторые пики на подступах к Узлу – выше всех гор, что Прим случалось видеть. Однако Эдда смотрела ниже, на зеленую полосу, отчасти скрытую дождем и клочьями облаков. То была узкая ступенька, как будто врезанная в восточный край источенного копалами обрыва. Собственно, располагалась она так удачно, что казалась искусственной. Напрашивалась мысль, что ее выбили в скале копалы. Далекая и труднодоступная, она тем не менее была будто в колодце золотого света, в котором клубящийся туман лучился, слепя глаза.
– Так это Око Бури? – спросила Кверк.
– Да, – ответила Эдда. – Это Око Бури.
И только сейчас, от слов Эдды, в памяти Прим возникла картинка из книги, которую она в детстве так любила разглядывать, сидя у Пегана на коленях. На картинке была такая же зелено-золотая горная долина, где Весна обитала вместе с Евой и некоторыми своими любимыми созданиями и где все круглый год цвело и плодоносило. Вот почему Эдда так смотрела в ту сторону. Там жили ее мать и бабушка.
Здесь никаких плодов не было. Участники Подвига вгрызлись в полупрожаренное мясо, чтобы жир не вытопился и не сгорел зазря. Вернулся Корвус и не стал отвечать на вопросы, кто их преследует и преследует ли вообще. Однако он вновь всех торопил, так что они завернули оставшиеся куски мяса и тронулись в путь.
Мард шел с трудом, стискивая зубы от боли. Когда он совсем выбивался из сил, кто-нибудь закидывал его здоровую руку себе на плечо и помогал ему идти. Раненую руку он держал под плащом, прижав к животу.
Луга попадались все чаще и были шире. Бурр заметил, что лес здесь нарочно выжигают, чтобы освободить место для травы, на которой жирели бы съедобные животные. Им попались скелеты двух таких животных, и Бурр показал следы от ножей на костях и даже заржавленный наконечник стрелы, вошедший в крестец так глубоко, что его не стали вытаскивать.
– Копалы, – сказал Бурр, как будто у кого-то оставались сомнения. – Лес дает им всю потребную пищу, при условии что они истребляют волков и других крупных хищников. Остерегайтесь ловушек.
Прим решила, что речь о засадах, которые копалы устраивают на чужаков вроде них, но через четверть часа путники наткнулись на хитрый капкан с приманкой из куска мяса.
Дальше они избегали открытых мест и пробирались самыми густыми лесами, какие находили Корвус и Маб. Так без происшествий добрались до места, где склон круто уходил вверх. Мягкая лесная земля сменилась нагромождением острых камней. Упали первые крупные капли ледяного дождя. Справа солнце выглянуло из-за облаков и озарило обрывы от того места, где стояли путники – у западной оконечности, – до восточного края во многих лигах отсюда, где каменная стена топором врезалась в горный хребет. Око Бури было в той стороне, но видели путники лишь исполинский столп серого тумана, вокруг которого Грозовье вращалось, словно жернов у Эдды на кухне.
– Смотрите сейчас, – проговорил Корвус так тихо, как только возможно для огромного говорящего ворона. – Мы пойдем под покровом тьмы и пойдем туда.
– Куда? – спросил за всех Лин.
– Туда. Я указываю на это самое место.
– Ты не можешь указывать.
– Я указываю клювом.
– Не важно, я вижу, – сказал Лом.
Он встал на одно колено, упер наконечник трости в камень и приник глазом к линзам. Глядя, куда он смотрит и куда указывает клюв Корвуса, остальные наконец различили черную дырочку в каменном склоне. Она была точно над ними – Корвус вывел их аккурат к нужному месту. От копалских тоннелей отверстие отличалось тем, что под ним не было шлейфа отвалов.
– Это та самая достославная пещера? – спросила Кверк.
– Для нас – да. Для копалов – скорее недоброй славы. Они туда почти не заходят.
– Странно, – заметил Лом.
– Да, – подхватил Лин. – Почему им не заходить в удобно расположенную естественную пещеру?
– Мне не нравятся те мысли, на которые это наводит, – сказал Мард.
– Ужас, – ответил Корвус. – Страх перед тем, что случается с любым, кто зайдет туда дальше первых шагов. – Тем же ровным голосом он добавил: – Запоминайте приметы местности, пока светло.
– Почему не двинуться прямо сейчас? – спросила Кверк. – Того гляди снова начнется гроза.
– За подступами следят копалы.
– Они нас увидели?
  
Ворон пожал плечами:
– Не увидели, так увидят. Это их назначение.
Первые тяжелые капли сменились градом, и путники вынуждены были отступить под защиту леса. Потемнело, земля была скользкая, покусанная нога у Марда работала плохо. Он оступился, упал вперед и машинально выставил обе руки, чтобы не удариться лицом о камни. Однако в землю уперлась лишь одна рука – здоровая. Раненая подломилась, так что он ударился плечом, по инерции перекатился на спину и остался лежать, кривясь от нестерпимой боли.