Падение, или Додж в Аду. Книга вторая

– Ангел был исключительно храбр, или беспечен, или плохо осведомлен, – сказала Эдда. – Слугам Эла лучше не приближаться к этому месту.
У Прим мороз пробежал по коже.
– Почему? – спросила она и повернулась к Плетее. – Что тут такого для них опасного?
– Ты, – ответила Плетея.
Никому из пришедших с Вопроса не хотелось карабкаться на скалы. Впрочем, отдохнув у входа в пещеру, утолив жажду чистейшей озерной водой, а голод – провиантом, который Фергуул и его спутники привезли на каноэ, они все-таки взобрались на обрыв серого камня, образующий крутой южный берег Затерянного озера. Здесь росли темные хвойные деревья, какие они видели, проходя на «Бочонке» меж северных осколов, и лиственные, привычные жителям Каллы – по большей части зеленые, но уже тронутые осенним пламенем ближе к верхушкам. Желтые и красные листья лежали на земле пятнами яркой краски; их прелый запах трогал Прим сильнее любой книги или песни.
  
Усталые мышцы еще не успели слишком сильно заныть, как подъем закончился. Они выбрались на вершину обрыва. К северу лежали Затерянное озеро и Заплутанье, которое, согласно карте, тянулось до северного края Земли. Многоцветье лесистых холмов и синие озера в низинах радовали глаз, но путешественники уже наслушались об этих краях от товарищей и недолго любовались видом. Затем они повернулись спиной к Заплутанью и глянули на юг.
На какое-то время их взгляды и мысли приковали грозовые тучи, занимавшие почти всю южную половину неба. В этой части мира нет горизонта, ибо граница между небом и Землей скрыта за серой завесой дождя и окутана туманами, в которых вспыхивают зарницы и сверкают изломанные вспышки молний. Нижняя поверхность Грозовья была плоской, хотя там и тут круговращение туч свивалось в воронку, которая медленно и неумолимо тянулась вниз. Достигнув земли, облачные воронки какое-то время рыскали по ней, словно свиньи в темноте, затем постепенно истончались и пропадали. Само Грозовье беспрестанно клубилось, как облако на ветру, черно-серебристое, прорезанное длинными горизонтальными молниями, при виде которых нельзя было не вспомнить ангельский меч. А над его вершиной – по легенде, она была вровень со Дворцом Эла в сотнях лиг к югу – тянулся длинный рог, как у наковальни. Ливни, способные затопить любой город на Земле, низвергались с верхнего яруса облаков и, не достигнув земли, поглощались нижними слоями туч.
Уроженцы Каллы, а равно Хвощ и Кверк читали о Грозовье всю жизнь, но видели его впервые. Некоторое время они ничего не могли делать, только упивались этим зрелищем, как прежде – озерной водой. Однако какое-то время спустя они все же поглядели вниз.
Будь сплетение гор под ними деревом со старыми кривыми корнями и будь эти корни каменными и тянись дальше или ближе от дерева, то самым длинным, по крайней мере на северной стороне, был бы тот, что уходил под землю на самом берегу озера. На этом-то частично полом корне они и стояли. Даже без объяснений Лома (на которые тот пока не нашел времени) все, кто спустился в трещину на Вопросе и вышел здесь, понимали, что Плутон в начале Первой эпохи исследовал недра и соединил их дорогами хаоса, чтобы легко перемещаться из одной части Земли в другую, не утомляя себя долгими путешествиями через лежащие между ними края. Мало кто мог пройти этими путями и не затеряться в неведомом, но Лом отыскал начало дороги, а Маб благополучно вывела их сюда.
Припасы и снаряжение выгрузили из каноэ на берегу озера. Среди вещей довольно много места занимала одежда; те, кто пришел с Вопроса, были одеты легко, так что просто натянули ее на себя. Остальное разложили по заплечным мешкам и узлам, которые можно было нести на шесте по двое.
Лом хотел исследовать входы других пещер поблизости, но Корвус буквально ощетинился всеми перьями.
– Это займет вечность, – сказал он. – Маб заверила, что они не ведут, куда нам нужно. Теперь ты знаешь, где это место, – можешь вернуться сюда позже, когда мы спасем мир, и заниматься изысканиями, сколько душе угодно.
– Если наша цель – спасти мир, то я впервые об этом слышу, – заметил Фергуул.
– Да, – подхватил Лин. – Ты мог бы упомянуть это раньше.
– Да бросьте! – воскликнула Хвощ. – С самого начала было очевидно.
– Иногда я выражаюсь немногословно, – сказал Корвус, – чтобы наши советы не длились вечно. Если выражение «спасти мир» вам не нравится, я могу изложить пространнее. Пользы от этого не будет. Сейчас Земля оставляет желать лучшего, и любой, видевший то, что за последнее время видели мы, с этим согласится. Даже если вы не можете указать точно, что не так, вы чувствуете – настоящий бог устроил бы все иначе. Сам собой мир не исправится. Вероятно, потому-то меня и отправили сюда из иного уровня бытия. Начат процесс, который я намерен довести до конца. Прекращайте спорить.
– А что именно значит «довести до конца»? – спросил Лин самым вкрадчивым тоном, показывая, что вовсе не спорит.
– Не знаю, – сознался Корвус, – но думаю, мы все порадуемся, что Фергуул благоразумно прихватил теплую одежду. Наш путь лежит на юг в Область Бурь.
– Ты хочешь сказать, мы идем к Твердыне, – уточнила Прим. – Мы должны пробиться сквозь бури и проникнуть в Твердыню.
– Если она стоит на своем месте с падения старых богов, – буркнул Корвус.
– Совсем недавно мы все сидели и слушали – очень терпеливо, добавлю, – песню, в которой Плетея расписывала, как вся Твердыня окована волшебными цепями и всем таким.
– Да и вообще, к ней нельзя подобраться, – вставила Плетея. – Экспедиция лорда Страната не смогла увидеть ее даже издали.
– Согласно единственному уцелевшему участнику, да! – признал Корвус. – Но он струсил и дал деру, когда молниевые медведи выскочили из засады. Меньше чем на полпути к Пропасти, с края которой, согласно Темному кодексу, впервые можно заглянуть во внутренние сплетения Узла.
– Темный кодекс ослепляет любого человека, который попытается его прочесть! – возмутилась Плетея.
– Нужно поставить зеркало и читать задом наперед, – вставила Эдда.
– Надо же!
– И я не человек, – присовокупил Корвус. – Послушайте, нам надо туда – в этом самый смысл Подвига, – и в сравнении с лордом Странатом у нас много преимуществ. Мы не станем связываться с молниевыми медведями, а опасность вихревых духов сильно преувеличена.
– Я о них никогда не слышала, – сказала Плетея.
У нее за спиной Лин и Мард обменялись торжествующими взглядами.
– Тогда чем меньше о них говорить, тем лучше. Идти к Твердыне? Наш путь лежит на юг, теперь по дневной поверхности. Бросить Подвиг? К вашим услугам вполне исправные каноэ.
– И перед вами все Заплутанье, – хмыкнул Лин, обращаясь к Марду.
– Я могу его пересечь, – напомнил Фергуул, – как недавно доказал. И собираюсь пересечь снова. Все, кто желает, могут отправиться со мной.
Все уставились на него. Через некоторое время он пожал плечами.
– Такие, как Плетея, знают о лорде Странате и поют о нем песни лишь потому, что один его спутник «струсил и дал деру», когда счел это разумным. Для меня как раз настало это время. Вы сумасшедшие. Я навидался ангелов и тому подобного на всю оставшуюся жизнь. Доброй дороги, а если выберетесь отсюда, сделайте милость, навестите меня в Восточном Отщепе и спойте мне свои песни.
Больше никто в Заплутанье отправиться не захотел. Так что они проводили Фергуула – он греб, стоя на корме каноэ, – и двинулись на юг. Впереди были бури и горные хребты, но теперь путешественники знали, куда идти.
  
53
   
– Когда Эл явился во славе и вышвырнул вон Ждода, и весь Пантеон, и все верные ему души, они ударились о Небосвод и зажгли на его черноте алые огни, – сказала Плетея. – Не желая, чтобы Эл и другие земные души видели их унижение всякую ночь, как на востоке восходит Алая Паутина, Ждод задернул ее покровом дыма и пара. Что происходит за этим покровом – для нас тайна.
Походный костер прогорел, лишь красные уголья светились в ночи. Плетея хотела поэтически противопоставить их Алой Паутине, которая в эти самые мгновения появилась на востоке – ненадолго, ибо скоро должна была скрыться за вечными грозовыми тучами на юге.