Падение, или Додж в Аду. Книга вторая

Что-то твердое и холодное отодвинуло Адама в сторону, а земляной пол содрогнулся от поступи того, кто был в сотни раз тяжелее. Вошел Каирн. Теперь он стоял перед ангелом. Тот глянул на старую душу с любопытством, как будто никогда не видел ничего подобного и даже вообразить не мог. Каирн сделал еще шаг, словно давая ангелу утолить свою любознательность. Мгновение они стояли лицом к лицу. Потом Каирн хлопнул ладонями, вернее, тупыми концами верхних конечностей.
  
Гонец Эла лопнул, как спелый плод под молотом. Аура брызнула на стены, пол, потолок. Голова и верхняя часть туловища исчезли полностью. Ноги, руки и крылья утратили связность и разлетелись в разные стороны. Дом стал похож на нижнее помещение Элохрама, наполненное множеством новых неоформленных душ. Ангельское вещество светилось ярче, но оно не имело связности даже новых душ, так сильно удар Каирна нарушил форму Гонца. Весь дом горел клубящимся сиянием ангельской ауры. Адам бросился утешать шестерых младенцев, пострадавших от ножа, и тут же отдернул руку, увидев, что она забрызгана ангельским веществом. Пока он завороженно рассматривал клочок ауры на тыльной стороне ладони, тот растекся и впитался в кожу, и она засветилась. Свечение тут же померкло, но Адам чувствовал, как что-то новое течет по руке в грудь, а оттуда распространяется по всему телу. Руки и ноги закололо, голова закружилась. Он ухватился за стол, на котором Гонец Эла совершил свое злодеяние. Мальчик, лежавший перед ним, перестал плакать. Клочья ангельского вещества впитывались в него, вызывая, вероятно, те же ощущения, что у Адама. Все младенческое тело светилось.
Ева горстями хватала со стен и с пола ангельское вещество. Большая его часть ушла в землю. Адаму показалось, что пол под ногами дрожит, хотя, наверное, то были шаги выходящего за дверь Каирна.
Из-за темного силуэта Каирна бил яркий свет, и Адам на миг испугался, что там еще ангелы, но Каирн отступил в сторону, и стал виден Скиталец – он шел к дому с мечом, который ангел оставил прислоненным к дереву. Меч преобразился в свою изначальную лучистую форму.
– Не думаю, что сегодня нам придется сражаться с ангелами, – молвил Скиталец. – Но коли до такого дойдет, то Делатор бы сказал нам пустить в ход вот это.
Адаму совсем не хотелось думать про сражения, и он занялся тем, что происходило в доме. Почти все ангельское вещество рассеялось, поскольку было очень хаотичным и летучим – без организующей души оно не могло долго оставаться на одном месте. Но то, что осталось, Ева сгребала горстями и прикладывала к малюткам как бальзам. Поймав на себе взгляд Адама, она сказала:
– Чем больше его будет в нас, тем меньше останется Элу и его присным.
– А не будем ли мы обязаны Элу тем, что оно в нас?
– Элу мы ничего не должны, кроме мести, – отрезала Ева.
– В смысле не даст ли это Элу новую власть над нами? – спросил Адам.
– Не знаю. Но я теперь сильнее, бодрее. И глянь на малышей.
Адам глянул и увидел, что они уже не такие маленькие, как прежде. Их облик оставался обликом младенцев, но они с любопытством озирались, и все стали заметно крупнее.
– Похоже, мне придется рубить еще больше деревьев, – заметил Адам.
Они с Евой нежно переглянулись. Но тут на полу что-то блеснуло. Один из мальчиков встал на четвереньки и дополз до того места, где стоял Гонец Эла, когда Каирн его раздавил. Упавший на пол ангельский нож сиял крошечной молнией, маня глаз. Малыш тянулся к нему ручонкой.
Адам и Ева разом бросились к нему. Адам был ближе и добежал первым. Он схватил окровавленную рукоять. Они с Евой рассмеялись. До того они никогда не смеялись.
Сражения не случилось ни в тот день, ни завтра, ни послезавтра. Ангелы иногда пролетали над Станом, но не спускались на землю. Два дня Адам не ходил к реке, хотя и знал, что Руб вычтет бревна из его штабеля. Малыши требовали очень много заботы, и Адам оставался подле Евы. Ауры матери и детей переплетались так, что Адам только смотрел в растерянности, но Ева объяснила, что это хорошо и правильно: так малыши получают от нее и вещество для своих форм, и знание, развивающее их ум. У каждого, сказала она, формируется собственная личность. Она легко их различала, Адам – с трудом.
Некоторые старые души в Стане, пусть забывчивые и даже во многом глупые, радовались маленьким юным душам и часто ходили на них смотреть. Когда Адам понял, что с малышами управятся без него, он на заре спустился к реке и сел в лодку Руба. Однако его с Рубом отношения изменились. Раньше Адам уважал Руба и старался ему угодить. Теперь у него такого желания не осталось. Адам стал отцом, и боролся с ангелом, и видел, как ангела уничтожила живая груда камней из Первой эпохи. Он впитал ангельское вещество в собственную душу и форму. В сравнении с этим делишки Руба казались такими мелкими, что Адам почти не слушал его и не обращал внимания на пустяковые дрязги, занимавшие почти всю жизнь таких, как Точила и Яр. Дни, когда Яр изумлял силой и ростом, давно миновали. И не только Адам так думал. Все в Элгороде соглашались, что Тук, свободный дровосек, который лишь изредка заглядывал в город, – самый большой и сильный в здешних краях после Адама.
Кроме топоров, на дне Рубовой лодки звякали и другие орудия. В следующие дни Адам узнал, зачем они нужны: клинья и кувалды, чтобы раскалывать стволы пополам, пилы, чтобы разделывать их на части, ножи и свайки для веревок. Было здесь и несколько железных палок длиной примерно в руку; зачем они нужны, Адам догадаться не мог.
Однажды они пристали к берегу и услышали стук топоров о древесные стволы. Других лодок рядом не было, но на земле виднелись свежие следы, а у воды лежали бревна, помеченные незнакомым Адаму знаком. А вот Руб этот знак узнал и пришел в ярость. Он взял железную палку, вручил Яру со словами «Ты знаешь, что делать» − и стал раздавать палки другим артельщикам. Адаму палки не хватило, но Руб сунул ему запасное топорище и сказал: «Смотри и учись. Ты ничего в этом падшем мире не достигнешь, если не будешь драться с теми, кто посягает на твое добро». Он спрыгнул из лодки на берег, где ждали остальные артельщики, потрясая в воздухе железными палками.
– Я лучше останусь в лодке, – сказал Адам – не столько из страха, сколько из нежелания участвовать в том, что задумал Руб.
Руб оглядел Адама с головы до ног, да и другие артельщики косились на него недовольно.
– А что тебе за радость, если эти убийцы перебьют нас топорами? Они придут и за тобой, Адам. Придется тебе драться с ними в одиночку. Коли так, не надейся вновь увидеть свою Еву.
Адам понял, что надо идти в лес с другими если не из верности артели, то хотя бы ради собственной безопасности. Он вылез из лодки.
Тех, кого Руб назвал убийцами, сыскать оказалось несложно – они были близко и не прятались.
Адам меньше всех рвался в бой и до места дошел последним. Руб уже укорял главаря другой артели – тот был выше прочих, шире в плечах и с самым большим топором. То был Тук, о котором Адам слышал, но никогда его прежде не видел. Руб и Тук стояли на вырубленном участке, куда стаскивали стволы, чтобы очистить от веток. Руб забросил на плечо железную палку, а Тук – обоюдоострый топор. Они держались на расстоянии друг от друга и медленно смещались в сторону, выбирая позиции, но поскольку каждый пристально смотрел на противника, то ступал очень осторожно, памятуя про пни, бревна и ветки. С Рубом были Яр, Точила и прочие артельщики, а вот Тук остался один – его товарищи скрылись за деревьями. Судя по треску веток и шороху листьев, многие улепетывали сломя голову. Куда меньше шума производили другие – они как будто брали артель Руба в кольцо. Адам, подошедший последним, едва не натолкнулся на одну из этих душ – высокую женщину, которая бочком двигалась вдоль опушки, глядя в сторону вырубки. Она чуть не подпрыгнула, когда поняла, что Адам за ее спиной. Затем схватила свой топор и отскочила в сторону. Только оказавшись на безопасном расстоянии, она окинула Адама удивленным взглядом, как все души при первой встрече. Адам тоже разглядывал ее с любопытством. Он еще никогда не видел такой высокой женщины, с такими сильными мускулами на руках и ногах. Через плечо у нее была перекинута сумка с чем-то тяжелым, а в руке болталась сложенная вдвое веревка с вплетенной посередине сеткой.