Передышка (СИ)

– Докладывай, – обратился он к Николаю Злотникову, начальнику службы безопасности, как только они уединились в одном из кабинетов резиденции.
– В 23:42 на мобильный телефон Андреева поступил звонок. О чём его известил телохранитель. Так как внутри резиденции сотовая связь не функционирует, Андреева проводили до ближайшего "окна". Там он попросил оставить его одного, и через минуту был убит выстрелом из дробовика в упор. Судя по всему, в него выстрелили, когда он пытался высечь огонь из внезапно отказавшей зажигалки "Zippo".
– Не соврали. Пожизненная гарантия, – невесело пошутил Кочинов.
Хмурые ухмылки показали, что его шутку приняли и оценили.
– Исполнителя взяли? – уточнил Сергей Николаевич, массируя правой рукой свою лысину.
– Можно сказать, что да, – усмехнулся зам.
И увидев вопросительный взгляд своего начальника продолжил.
– Охране удалось ликвидировать боевой дрон.
– Дрон? – практически одновременно переспросили оба слушателя.
– Летающий робот, – пояснил он и после небольшой паузы добавил:
– Судя по обломкам, небольших размеров. Останки собраны и отправлены в лабораторию, попытаемся установить производителя.
– Выяснили, кто звонил? – задал дежурный вопрос руководитель ФСО, перехватывая инициативу.
– Первая жена. Звонила сообщить, что сын Андреева попал в аварию.
Сергей Николаевич сразу сделал стойку на это любопытное совпадение.
– Николай, пошли следственную группу в Питер. Пусть проверят насчёт автокатастрофы. Можешь скооперироваться с Конторой, всё равно они в это дело свой любопытный нос сунут. Да и научный отдел у них не чета нашему, и оборудование получше и опыта побольше.
Заметив, как недовольно дёрнул подбородком его заместитель, успокаивающе махнул ему рукой и произнёс:
– Коля, учись смотреть правде в глаза, а то дождёшься, что Фортуна повернётся к тебе задом.
– Происшествие засекретить по первому уровню, для прессы придумать логическую и понятную легенду. А не как прошлый раз, – волнение вызвало отдышку, и несколько секунд Сергей Николаевич переводил дух.
– Как там наш Лунтик? – наконец прервал он затянувшееся молчание.
– С ним работают психологи. Для премьера стало неприятным сюрпризом, что его жизнь может прерваться таким нелепым образом.
– Ну да, это тебе не компьютерная игра, тут чекпоинта [77] нет, – поддержал своего начальника Кочинов. Нелюбовь к премьеру была объединяющим фактором для большого количества абсолютно разных людей.
* * *
Утром плотно пообщался с Сан Санычем и Телегиным, в результате чего получил приглашение в субботу на преферанс. К пяти вечера полностью разобрался со своим заданием на день. Думал пойти побегать на стадионе, тем более, что на улице потеплело до плюс одиннадцати. Но заразился любопытством Умника и согласился на корректировку, тем более этот партизан, можно сказать на ходу, уже поправил пять отклонений.
После моего согласия стали готовиться основательно, пришлось выпускать воду из бассейна а потом под чутким руководством моего напарника заполнять его заново специальным раствором.
Говорят, что Агата Кристи придумывала свои рассказы, когда мыла посуду. Так вот меня, пока возился с бассейном, посетила пара идей, как роботизировать данный процесс. От дронов – уборщиков до универсального робота домового. Умник аж затих, боясь спугнуть, полёт моей фантазии. Следя за ней, словно кот из-за окна за прыгающими на балконе воробьями. Осознание того, что мне придётся лично, своими ручками все эти хотелки моего напарника реализовывать, подрезали крылья моим фантазиям.
Наконец всё было готово. Я разделся и аккуратно расположился на импровизированном ложе. Лежать было не очень комфортно, но Умник уверял, что в бассейне все неприятные ощущения сойдут на нет. При помощи лебёдки, к которой тросами крепился ложемент, меня стали медленно погружать в жидкость, наконец, моё тело, за исключением лица, было полностью погружено в питательную жидкостью, которая по ощущениям была вязкой и раза в два плотней, чем обычная вода. Я чувствовал, как она, начинает колебаться в унисон с ударами моего сердца. В какой-то момент я был подхвачен этим ритмом и буквально растворился в растворе. Перед этим успев подумать, является ли это выражение тавтологией или нет. Мысль прошла по касательной, не сумев зацепиться за практически сонное сознание.
 
Освобождённое от опеки надсмотрщика подсознание стало выдавать мне один забористый образ за другим. В какой-то момент я очутился на вершине огромного айсберга, бороздящего необъятные морские просторы. Вопреки общепринятым стандартам вершина оказалась практически плоской и занимала на первый взгляд 5–6 соток. На одном из краёв этой импровизированной площадки я обнаружил небольшое пресное озерце. Попробовал воду рукой. Холодная, аж мышцы сводит. Попробовал на вкус – сладкая. С трудом оторвавшись от воды, я поднялся на ноги и обнаружил себя в лесу у ключа, который бил из под корней выраставшего над ним огромного дуба. Утолив жажду, я замер, осматриваясь и прислушиваясь. Погони слышно не было, только ветер играл листвой. Но, как говорит учитель, чувствовать себя в безопасности нельзя никогда. Особенно, если ты думаешь, что ты в безопасности.
При воспоминании об учителе руки непроизвольно сжимаются в кулак. День, когда он появился в моей жизни – худший. Он пришёл в наше имение и убил отца, мать и старших братьев. Возможно, и меня ждала бы такая судьба, но, когда я бросился на него с ножом и даже ухитрился оцарапать его руку, он сначала избил меня до полусмерти, при этом ухитрившись не повредить ни одной косточки в хрупком детском организме. Очнулся я на хуторе своего нежеланного наставника, именуемым им коротко – "гнездом". Со дня, как я смог стоять на ногах, он начал мою тренировку в умении убивать, стимулируя моё недостаточное, с его точки зрения, прилежание, вырезанным из плотного дерева посохом, который он всегда таскал с собой.
На вторую попытку убить своего учителя я решился через два года, когда подумал, что неплохо освоил умение убивать. После чего был снова бит. Пока я лежал на животе постепенно приходя в себя, мой учитель читал мне лекции о том, какими качествами должен обладать настоящий убийца. После чего предупредил, что у меня осталась ещё одна попытка попытаться его убить. Если и на этот раз я оплошаю, он пошлёт мою никчёмную душу на новый круг перерождения. Попутно пообещав рассказать, кто заказал ему мою семью, после того, как я успешно спланирую и выполню первое моё убийство. Следующие шесть лет прошли в тренировках, тренировках и в хозяйственных хлопотах. Слуг у нас не было, учитель считал зазорным вести хозяйство, за исключением приготовления пищи. В этом деле на пути мастерства он продвинулся чуть ли не дальше, чем в деле прерывания человеческой жизни. Поэтому весь этот груз дел, был свален на меня.
По лесу бежалось легко. Время от времени я делал заячьи петли, проверяя, нет ли погони, но горизонт был чист. Ночевать устроился в гамаке, в кроне раскидистого дуба.
На третий день стали попадаться знакомые места. Чем ближе я подбирался к дому, тем сильней я волновался. Про себя я сотню раз прокрутил сцену своего появления и даже подумывал, не стоит пожертвовать знаниями о нанимателе Сокола, на неплохой бонус в качестве внезапности для того, чтобы выпустить из него кишки. То что Сокол не блефует, я был уверен наверняка, учитель никогда не врал и, если, что обещал, то делал.
 
На удивление "гнездо" встретило меня тишиной. Просидев в засаде около пяти часов, я окончательно убедился, что учитель куда-то исчез. Такое бывало с ним и раньше, когда он уходил выполнять задания или отправлялся поразмять кости на вольную охоту. Но насколько я успел изучить своего учителя, моё появление после первого самостоятельного задания он бы не пропустил. И вволю поиздевался бы над моей нерадивостью и бесталанностью, дотошно разбирая мои ошибки.