Последний шанс (ЛП)

Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от него, я роняю вещи на пол, бросаюсь на него и крепко-крепко обнимаю. А он сжимает меня так, что у меня перехватывает дыхание, и отрывает от пола.
Когда он ставит меня на место, я запрокидываю голову, чтобы сказать ему, как я по нему скучала, но он начинает целовать меня прежде, чем мне удаётся произнести хоть слово.
— Привет, Джек, — говорю я, когда мы отрываемся друг от друга.
— Здравствуй, Рэйн, — говорит он.
Джек настаивает на том, чтобы донести все мои вещи до машины. Рюкзак, походный чехол и гитару. Я прошу его дать мне понести хоть что-нибудь, но он отказывается.
— Ты и так всегда носишь свои вещи, — говорит он. — Дай мне их немного понести. Я могу притвориться, что только что вернулся из мирового турне.
Я смеюсь.
— Из тебя получился бы очень симпатичный бродячий музыкант.
— Ещё бы.
Он поправляет рюкзак на плече.
— Боже, он такой тяжёлый. Что у тебя там?
— Перед вылетом из Мадрида я запихала туда столько хамона иберико, сколько смогла.
Джек только вздыхает и качает головой, в то время как мы выходим из аэропорта.
Когда мы доходим до его машины, я останавливаюсь и смотрю, как он загружает мои вещи в багажник. За эти шесть месяцев я ездила преимущественно в новые города, но также была в уже знакомых местах, где навещала друзей из своей прошлой жизни и тех, что завела после отъезда из США. Было здорово периодически останавливаться у кого-то в гостях. Видеть знакомые лица и заново посещать те города, которые мне понравились в первый раз.
Но моё возвращение в Ирландию ощущается совсем по-другому. Встреча с Джеком ощущается совсем по-другому. И дело не в том, что я уже знакома с этим местом, которое на самом деле едва знаю, и не в радости из-за встречи с другом. Даже если я еду в то место, в котором бывала раньше, я все равно чувствую себя в дороге. Каждый из этих городов — всего лишь передышка перед следующим местом. Но Ирландия ощущается как место моего назначения. Если представить, что моя жизнь это песня, то места, где я побывала, это куплеты, новые и разные. А Ирландия… Ирландия это припев. Место, в которое возвращаешься снова и снова, место, где можно осесть.
А может быть дело не в Ирландии. А в Джеке?
Мы говорим на протяжении всего пути до Коба, хотя я не знаю, что нового мы можем рассказать друг другу, учитывая, что мы почти постоянно были на связи с тех пор, как я уехала. И всё-таки это другое. Мне больше не нужно искать место, где телефон ловит лучше всего. Не нужно помнить о разнице во времени. Никаких задержек с ответами. Он здесь, на водительском сидении рядом со мной. Я могу протянуть руку и коснуться его, что я и делаю. Я беру его руку в свою и не отпускаю.
Боже, как же я по нему скучала.
Собор святого Колмана — первое, что я вижу, когда мы заезжаем в Коб. Он сияет над городом, такой же красивый, каким я его запомнила. Джек, должно быть, замечает воодушевление на моём лице, а может быть я издаю какой-то звук (я слишком поглощена этим моментом, чтобы заметить), потому что он начинает смеяться и ещё крепче сжимает мою руку.
— Над чем ты смеешься?
Он смотрит на меня, а затем на собор.
— За эти шесть месяцев ты посетила столько мест, что я даже сбился со счёта, но при этом так рада видеть наш маленький собор.
Я жестом указываю на окно.
— Он не маленький. Как ты смеешь! Этот собор такой классный. Определённо входит в тройку моих самых любимых соборов. А это о чём-то да говорит, так как я видела множество соборов.
— И с кем он соревнуется?
— Конечно же, с Нотр-Дамом и Саграда-Фамилией.
Джек так сильно смеётся, что я начинаю переживать, что он не сможет вести машину.
— Ты хочешь сказать, что вот этот собор соревнуется с Нотр-Дамом и Саграда-Фамилией?
— Да!
Я пытаюсь напустить на себя рассерженный вид, но мне не удается это сделать. На моём лице всё ещё сияет эта глупая улыбка. Мне кажется, что она не исчезала с тех пор, как я увидела его в аэропорту.
— Вообще-то, если хорошенько подумать, то собор Святого Колмана должен занять первое место. Да простит меня Нотр-Дам.
 
Джек вздыхает.
— Господи, Лоррэйн. Я не знаю, что с тобой делать.
— А я думала, что у тебя составлен невозможно длинный список вещей, которые ты хотел бы со мной сделать, — говорю я. — Может быть, стоит начать с него?
Джек оглядывает меня и в это же время въезжает на парковку за пабом.
— Ифа и Рошин на работе, если ты хочешь с ними увидеться.
Когда я удивлённо смотрю на него, он начинает смеяться.
— К чему этот взгляд?
— Я, конечно, люблю Ифу и Ро, но я не для того купила билет на самолет из Мадрида в самую последнюю минуту, чтобы увидеться с ними. Если ты сейчас же не отведёшь меня наверх, я умру.
— Я не могу этого допустить, — говорит Джек, после чего отстёгивает ремень безопасности и так резко выходит из машины, что я пугаюсь.
Как только дверь квартиры закрывается за нами, Джек ставит мои вещи на пол, и снова меня целует. Я начинаю сбрасывать ботинки, и один из них приземляется в гостиной, ударившись о книжный шкаф Джека, отчего стопка книг падает на пол.
— Я тут и минуты не пробыла, а уже устраиваю беспорядок.
— Мне всё равно, — говорит Джек. — Можешь полностью разгромить это место, но давай отложим это на потом.
— Подожди. А где Себастьян?
— Ты на полном серьёзе думаешь сейчас о моём коте? — говорит Джек.
— Я не хочу нанести ему психологическую травму.
— Я понятия не имею, где он. Это нормально. Он очень тактичный сосед.
Джек прижимает меня к стене в коридоре своей квартиры.
— Ты нужна мне, — говорит он. — Пожалуйста, позволь мне тебя трахнуть. Или тебе сначала нужно поздороваться с моим котом?
Я вздыхаю.
— Думаю, я могу подождать.
Он осматривает меня с ног до головы, и я не думаю, что когда-либо видела его таким возбуждённым. Я могла бы сейчас расплавиться под его пристальным взглядом. Он берёт прядь моих волос двумя пальцами, смотрит на неё некоторое время, после чего его глаза снова встречаются с моими.
— Мне очень-очень жаль, но я не думаю, что меня хватит надолго.
— Сочту за комплимент.
Я спускаю леггинсы с бедер, а он расстёгивает джинсы. Мы даже не успеваем снять всю одежду, когда он натягивает презерватив, переворачивает меня и прижимает мои запястья к стене. Оказавшись внутри меня, он зарывается лицом мне в шею и издаёт стон.
— Чёрт, ты такая… просто… чёрт, — говорит он.
Он говорит что-то ещё, но это не имеет абсолютно никакого смысла. Его едва хватает на пару минут, и мне нравится, что я могу делать с ним такое одним лишь фактом своего существования. Мне нравится, что я могу заставить потерять самообладание этого мужчину, который постоянно пытается себя контролировать. Мне нравится, что ему ничего не остаётся, как подчиниться этому чувству, которое у него вызываю я.
Он замирает и упирается подбородком мне в плечо.
— Извини, — говорит он, обдав тёплым дыханием мою кожу. — Обещаю, что сделаю и тебе хорошо.
И он сдерживает обещание. Он делает мне хорошо на диване. И на кухонном столе. Нежно. И порывисто. И страстно. Он делает мне хорошо до тех пор, пока я не убеждаюсь, что ни у одного из нас больше не осталось сил. А затем он относит меня на кровать и делает мне хорошо ещё один раз, после чего я засыпаю в его объятиях.
— Я рад, что ты прилетела, — шепчет он.
Я ещё больше зарываюсь в его грудь.
— И я.
Когда я засыпаю, мне кажется, что я провожу во сне несколько часов. Пропущенные рейсы. Потерянные ключи от номеров. Порванные гитарные струны. Мне снится, как у меня крадут моё оборудование, но на этот раз в каком-то другом, неизвестном мне городе. Я даже не уверена в том, что он существует.
Я не спала так хорошо с тех пор, как покинула Коб. Иногда я просыпалась посреди бесконечных сновидений и не могла снова заснуть, как бы ни пыталась. Это так сильно дезориентирует, когда ты проводишь в одном и том же месте не более пары дней. Слишком много незнакомых постелей, в незнакомых хостелах, с незнакомыми людьми.