Последний шанс (ЛП)
— Абсолютно, — говорит она.
— Хорошо.
Мы перемещаемся на диван, я сажаю её к себе на колени и снова целую. Рэйн отказывается носить обычную одежду, когда находится в квартире, и Слава Богу. Потому что сейчас на ней надеты маленькие пижамные шортики, которые не оставляют для воображения почти ничего. Я запускаю руку под худи и обхватываю её грудь. Она начинает тереться об меня, и я чувствую, что уже наполовину не в себе, хотя мы всё ещё полностью одеты.
Что это ты делаешь?
Не сейчас.
Она твоя подчинённая.
Мы это уже обсудили. Всё в порядке.
Ты уверен? А что если ты услышал только то, что хотел услышать?
Она сказала мне, что хочет большего.
Но что если тебя понесёт? Что если она передумает, а ты не сможешь остановиться? Как ты можешь быть уверен в том, что это взаимно?
Я замираю.
— Джек, — говорит Рэйн.
Я поднимаю на неё глаза.
— Ты уверена, что хочешь?..
— Да.
— И ты не чувствуешь никакого давления…
— Я не чувствую никакого давления.
— Но что если ты этого даже не осознаёшь? Что если ты осознаешь это после того, как…
— Нет.
— Но что, если я причиню тебе боль.
— Не причинишь.
— Что если…
— Больше никаких "что если", — говорит Рэйн.
Я всматриваюсь в её лицо, пытаясь понять, не разозлил ли я её, но в то же самое время ищу подтверждения тому, что моё ОКР не ошибается.
— Я хочу тебя. Я тебе доверяю. И если что-то заставляет тебя в этом сомневаться, то это ложь.
— Ты уверена…
— Я с радостью даю тебе согласие делать со мной все эти вещи, о которых не говорят вслух, но, конечно, при условии, что они носят сексуальный характер.
Я не могу не рассмеяться, услышав её слова, и когда она улыбается, я расслабляюсь. Но только немного, потому что мысль о том, что я могу сделать ей больно, бумерангом возвращается ко мне.
— И ты не думаешь, что я могу причинить тебе боль? — говорю я.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь.
— Ты скажешь мне, если тебе что-то не понравится? — спрашиваю я.
— Да.
— Обещаешь?
— Обещаю. Я также обещаю сказать тебе, если мне что-то понравится. Как тогда, когда ты ласкал мои груди. Это было супер, — говорит она и тянется ко мне в поисках моего прикосновения. — Однако должна тебе сообщить, что в определенный момент я не смогу сказать тебе о том, что мне нравится, словами. Знаю, это шокирует, учитывая, что я болтаю нон-стоп.
— Только ты способна шутить во время моих навязчивых мыслей в то время, пока мы обжимаемся на моём чертовом диване.
Она улыбается мне дразнящей улыбкой.
— Какие уж тут шутки? Всё серьёзно.
Неожиданно что-то меняется в выражении её лица, и она отстраняется. Мои руки падают ей на талию. На какое-то мгновение мне начинает казаться, что моё ОКР не ошиблось, и она действительно ощущает давление с моей стороны. Но затем она говорит:
— А ты хочешь это сделать? Я не хочу предполагать. Нам не обязательно это делать. Я не приму это на свой счёт.
Мой худи такой огромный, что поглощает её всю вместе с её маленькими шортиками.
— Я, правда, очень-очень хочу это сделать, — говорю я. — Ты выглядишь чертовски сексуально в этой кофте. Я весь день представлял тебе в ней, без ничего.
— Тебе не нужно это представлять, — говорит она.
— Итак, просто, чтобы убедиться…
— Джек.
— Прости, прости.
Она скрещивает руки на груди, и теперь я точно уверен, что разозлил её своими постоянными проверками, и теперь у неё пропал весь настрой, момент ушёл, и другого шанса у меня больше не будет.
Но затем она удивляет меня, когда говорит:
— Ты так и не сообщил мне о своём согласии делать с тобой все эти вещи, о которых не говорят вслух.
— О, я с радостью даю тебе согласие делать со мной все эти вещи, о которых не говорят вслух.
Она прищуривается и смотрит на меня.
— Даже не знаю… я не слышу особенного энтузиазма в твоём голосе.
— Тебе нужен энтузиазм? — говорю я. — Я покажу тебе, что такое энтузиазм, ciaróg.
Она раскрывает рот, чтобы ответить мне, но прежде, чем успевает что-либо сказать, я меняю позу и прижимаю её к дивану.
Я не собираюсь позволить своим мыслям испортить момент, о котором я мечтал несколько недель. Мне надоело просить её о заверениях даже по самому, мать его, незначительному поводу. Надоело чувствовать, что я теряю контроль, когда всё чего я хочу — это обрести его. Я хочу, чтобы она почувствовала себя моей, даже если мне придётся отпустить её раньше, чем мне бы хотелось. Я хочу, чтобы она мне принадлежала, по крайней мере, здесь и сейчас. И когда она будет в Тимбукту или в любом другом месте, в которое я никогда не попаду, я хочу, чтобы она думала обо мне, и когда она будет думать обо мне, я хочу, чтобы первая её мысль была именно об этом. А когда она будет с кем-то другим, я хочу, чтобы она пыталась почувствовать себя так, как это было со мной.
Я начинаю тянуть за худи.
— Сними эту чертову штуку, — говорю я.
Она приподнимает бровь.
— Я думала, ты хотел, чтобы на мне не было ничего, кроме твоего худи.
— Я передумал.
Она смеется, и мы вместе пытаемся снять с неё худи через голову.
— К черту его, — говорю я, освобождая её, и швыряю его на другой конец комнаты.
— Я одобряю такой энтузиазм, — говорит Рэйн.
Когда я снова смотрю на неё, я забываю, что хотел сказать, так как её соски просвечивают сквозь тонкую белую кофточку, которая на ней надета. Очередное "что если" возникает у меня в голове, но я говорю ему свалить подальше. Я снимаю с неё кофточку и также бросаю её на другой конец комнаты.
— Чёрт, ты такая красивая.
Какое-то мгновение я смотрю на неё, лежащую подо мной, на её живот, груди и рыжие волосы, рассыпанные по моему жёлтому дивану.
Мне недостаточно просто касаться её руками. Я хочу дотронуться до неё губами. И мне недостаточно этих лёгких вздохов. Я хочу, чтобы она выкрикивала моё имя. Я прокладываю дорожку поцелуев от её шеи к груди, которую беру в рот и начинаю наблюдать за тем, как она реагирует на каждый взмах моего языка. Она запускает пальцы в мои волосы. И когда ей что-то по-настоящему нравится, она начинает тянуть за них сильнее. Поэтому я решаю, что если у меня не будет болеть голова после всего этого, значит, я недостаточно постарался.
— Нам следовало сделать это раньше, — говорит она, когда я начинаю прокладывать дорожку из поцелуев к другой её груди. — Я хотела, чтобы ты пригласил меня к себе, и чтобы мы занялись этим в день нашего знакомства. И с тех пор я думала об этом каждую ночь.
— Я хотел тебя пригласить, — говорю я.
Я думал об этом каждую ночь… Не знаю, то ли она имела в виду, но я сразу же представляю её, лежащей в моей в кровати.
— Ты заставляла себя кончить в моей кровати?
Кажется, её удивляет мой вопрос. Я уже готов извиниться за него, но она смотрит мне прямо в глаза и отвечает:
— Да.
Я почти убеждаю себя, что мне это снится.
— И о чём ты думала, когда трогала себя?
Её щёки краснеют.
— О тебе.
Я легонько провожу рукой по её колену, и она раздвигает ноги ещё шире. Я тяну за пижамные шортики, и когда она приподнимает бёдра, я стягиваю их и швыряю на другой конец комнаты.
— И что я делаю в твоих мыслях? — спрашиваю я.
Я трогаю её поверх нижнего белья, а она прижимается к моей руке.
— Трахаешь меня, — говорит она.
Я не знаю, сколько я ещё смогу это выносить, но очень хочу это выяснить.
— Ты мне покажешь?
— Покажешь…
— Как ты себя трогаешь. Это нормально, если ты не хочешь. Я просто… чёрт, я так хочу увидеть, как ты выглядишь, когда думаешь обо мне.
— А я-то считала тебя своим коллегой, который ведёт себя исключительно профессионально, — говорит она.
Я начинаю смеяться.
— Не думаю, что я когда-либо произносил такую чушь.
— У меня есть текстовое сообщение, которое это подтверждает.