Эпицентр

— На гильотину, доктор? — участливо спросил кто-то.
— На нее, родимую, — в задумчивости ответил Кратов.
— Как там единорог? Не отдышался еще после Грота Девяти Черепов?
— Да уж скоро отдышится Позади него прозвучало негромкое:
— Мягко вам грохнуться, доктор.
Кратов рефлекторно вскинул над головой два растопыренных пальца. И уже свернув за очередной поворот, вдруг понял, что его проводили традиционным плоддерским напутствием.
  
Определенно, в этой Галактике ничего нельзя было утаить от любопытствующих…
За поворотом его поджидал Том Ван Тендер, комиссар Звездного Патруля. Стоял, заложив большие пальцы за широкий кожаный ремень, широко расставив ноги в голубых форменных брюках, заправленных в высокие сапоги, соблюдая на морщинистом, темном от «загара тысячи звезд» лице выражение полного равнодушия.
— Вам бы платок на шею. Том, — сказал Кратов. — и два кольта за пояс. А вместо шлюза позади вас хорошо смотрелся бы добрый салун, с выпивкой, девочками и мордобоем.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Вам Тендер. — И, если можно, звезду шерифа на грудь. Мне об этом уже говорили.
— Кто же это такой проницательный? — сдержанно изумился Кратов.
— Вы, сэр.
— Возможно… Что-то случилось, Том? — Можно сказать и так. Мы засекли два легких катера тоссов. что намеревались снизиться ниже контрольной зоны над Огигией.
— И, разумеется, сбили, — понизив голос, предположил Кратов.
— Нет, сэр, — невозмутимо возразил Ван Тендер. — Эго запрещено уставом Звездного Патруля и протоколом о всеобщем моратории на углубленные исследования планеты Сиринга от десятого марта сего года. Мы воспрепятствовали нарушению контрольной зоны посредством вытесняющего маневрирования, а после известили об инциденте командора Шхеактэушха и советника Шойкхасса. Я счел, что и вам будет небесполезно знать об этом… в вашей игре.
— Вы поступили правильно, комиссар, — с чувством сказал Кратов.
— Благодарю вас, сэр.
Кратов испытующе поглядел на комиссара.
— Послушайте, Том, — сказал он. — А как там наши драйверы — не пошаливают?
Ван Тендер выдержал красноречивую паузу.
— Пет, сэр, — наконец ответил он, не моргнув глазом. — Такое вряд ли возможно. Наши драйверы относятся к заключенным соглашениям и протоколам со всей возможной ответственностью.
— Разумеется… — брюзгливо сказал Кратов и повернулся, чтобы уходить.
— Мягко вам грохнуться, сэр, — с чистым сердцем пожелал ему Ван Тондер.
«И ты, Брут», — подумал Кратов, салютуя двумя распяленными пальцами.
Уже возле самого шлюза, за которым заканчивалась территория Федерации и начиналась нейтральная зона, его встретил директор Данбар. К его обычному наряду довольно неожиданным образом добавился галстук.
— Доктор Кратов, — сказал он значительным голосом. — Разрешите представить вам наших гостей с Земли.
И совершил рукой изысканный жест в сторону двух незнакомцев, что без большой храбрости выглядывали из-за его широкой спины.
— Шлыков, Герман Александрович, — поклонился, выходя на свет, невысокий, ухоженный, весь составленный из разнообразных округлостей молодец, примерно одних с Кратовым лет. Его безукоризненный кремовый костюм слабо гармонировал с рабочими интерьерами «Протея». Длинные светлые пряди гладко зачесаны назад, па лице застыла благожелательная улыбка. — Я представляю информационное агентство «Пданетариум». Это одно из крупнейших агентств Федерации…
— Ева-Лилит Миракль, — бесцеремонно прервав его, назвалась худая, угловатая девушка в бесформенном длинном свитере из разнопестрой пряжи, из-под которого торчали голые острые колени (на правом колене имела место свежая ссадина). Черные проволочно-жесткие волосы были всклокочены и, кажется, неважно вымыты. Запавшие черные глаза глядели неприветливо и настороженно. Над большим ртом без следов помады топориком нависал огромный для такого узкого личика нос. Голос был хриплый, как бы простуженный. Рядом с лощеным Шлыковым эта девица смотрелась сущей ведьмой. — Информационное агентство «Экстра-Террестриал». — При этом имени Шлыков состроил едва приметную брезгливую гримасу. — Знаете такое?
— А как же! — соврал Кратов. — Добро пожаловать, — прибавил он без особенного энтузиазма.
— Человечество проявляет большой интерес к событиям вокруг Сиринги, сказал Шлыков. Похоже, он загодя приготовил этот спич. — Наше здесь присутствие тому порукой. «Планетариум» в моем лице желал бы получить эксклюзивную информацию из первых уст. Как вы знаете, на Земле по-разному относятся к тому, что происходит в межзвездном эфире. Наша цель — убедить их, что люди, работающие в Галактическом Братстве, не забывают и об интересах родной планеты…
— Пожалуй, на этом наше знакомство с доктором Кратовым прервется, вмешался Данбар. — Сейчас он направляется на очередной раунд переговоров с представителями наших коллег тоссфенхов. А уж вернувшись, ответит на ваши вопросы со всей присущей ему откровенностью.
— А можно мне с вами? — насморочным басом спросила Ева-Лилит.
— Нет, нет, — поспешно сказал Данбар, опережая изготовившегося было продемонстрировать «присущую ему откровенность» Кратова. — Сейчас мы с вами посетим смотровую площадку, где можно полюбоваться красотами Сиринги в натуральных цветах и объемах.
Кратов кивнул журналистам и набрал на кодовой панели длинную комбинацию из символов графического астролинга. Диафрагма люка бесшумно разошлась, открывая проход в нейтральную зону.
— Константин, — сказал ему вдогонку Данбар, — Мягко вам грохнуться.
  
5
 
— Сильный ход, — сказал Шойкхасс раздумчиво — За ним чувствуется большой опыт и глубокие познания в комбинаторной теории. Наверняка за этим стоит господин Моргенштерн…
— Вы знакомы? — спросил Кратов, уходя от прямого подтверждения.
— Заочно Лет восемь назад мы даже сыграли одну партию по ЭМ-связи. Это было прекрасно и чрезвычайно утомительно На каждую транспозицию уходило по два-три заката.
— Я не покажусь бестактным, если полюбопытствую об исходе той игры?
— Мы прекратили партию где-то на середине Каждый из нас полагал, что его позиция ведет к успеху К тому же, мы оба довольно откровенно применяли тактику блефа — а это требует чрезвычайной осмотрительности и предполагает личный контроль за ходами оппонента — и уже запутались, кто и где сплутовал Эти игры по галактической сети — весьма дорогое удовольствие.
— А как у нас обстоят дела нынче? Ведь вы, я полагаю, не отказались от блефа раз и навсегда?
Шойкхасс нарисовал саркастическую улыбку, как он ее понимал, один уголок рта приподнят, другой опущен.
— Тактика блефа строится на убеждении противника, что никакого блефа нет и в помине Угадайте с двух раз, что я отвечу на ваш вопрос?
Кратов хохотнул.
— И примите к сведению, что к моменту отказа от продолжения партии у каждого из нас на руках было по меньшей мере четыре трикстера, — продолжал тоссфенх. — Какой нормальный гроссмейстер в здравом уме станет вести честную игру с такими фигурами?! У нас же с вами, как мне представляется, не больше одного. Или я ошибаюсь?
— Тактика блефа предполагает, что я с пеной у рта пущусь заверять вас в вашей прозорливости, — резвился Кратов.
Рептилоид навис над игровым полем. Все три пары его рук раздумчиво шевелились над замком Трех Секретов.
— Что вы замышляете, мастер? — рассуждал он. — К чему эти эволюции вашей Пурпурной Леди? Ведь это же цвета ей явно не присущие и не подобающие…
— На этом и строится комбинация, содержание которой я вам не открою ни за какие коврижки. Вам же знакомо неудержимое влечение к контрастам, если угодно — к катахрезам и оксюморонам. Раса тоссфенхов никогда не питала пристрастия к зеленому и голубому. Ваши цвета — красный и песочно-желтый. Цвета тоссханпских ландшафтов и растительности. На Уссхесайсе и Эссиухше, как мне известно, примерно та же затейливая гамма…
  
— Вы прекрасно осведомлены о будничных реалиях наших миров.