Эпицентр

— Ты так говоришь, и я тоже начинаю бояться, Костя…
— Может быть, я просто спятил, — принужденно засмеялся Кратов. — Может быть, спятили все тектоны, что низвергли меня с небес на Землю-матушку. Может быть, и нет ничего. Но… ты же все слышала сейчас, у Спирина. Нкианхи что-то скрывают. А это значит: тектоны что-то скрывают. Или о чем-то не знают… если такое возможно. И пытаются укрыться от своего незнания за ложью и дезинформацией. И нас хотят уберечь от удара, который мы испытаем, когда вдруг обнаружим, что есть кое-что, чего не знают даже тектоны! Представляешь, что с нами будет, когда внезапно выяснится, что тектоны чего-то не знают?! — Он зажмурился, на лбу проступили неконтролируемые капельки пота. — Я чувствую, что скоро найду ответ. Найду его с вашей помощью. И до той поры, а уж тем более — когда это случится, — лучше нам всем держаться вместе…
  
— Значит, Стас тебе нужен не потому, что ты хочешь ему помочь, а как один из фрагментов рассыпавшейся мозаики?
— Опять про мозаику, — усмехнулся Кратов. — Которую раскидали по белу свету от греха подальше… Да.
Стас мне нужен для этого. А заодно — и чтобы ему помочь.
— И меня ты просто держишь при себе, как собачку или кошку?
— Да.
— Чтобы я, однажды объявившись, никуда не пропала? И была под рукой в нужный момент, когда придет пора собирать мозаику?
— Да.
— И поэтому ты развлекаешь меня днем, и спишь со мной ночью?
— Нет! Вот это — нет и нет!
— Костя… — всхлипнула Рашида. — Ты меня сейчас раздавишь… ты делаешь мне больно… я нос расплющу о твою грудь!
— Э… гм… — послышалось неподалеку. Междометия звучали как бы смущенно, хотя на самом деле это была фальшь от начала до конца.
Рашида резко отстранилась, и даже отступила на несколько шагов, нервно поправляя сбившуюся прическу.
— Опять эти зрители, — проворчала она.
— Если вы обо мне, — заметил доктор социологии Торрент, как всегда, похожий одновременно и на Дуремара, и на Паганеля, и на всех чертей сразу, то я подошел только что. В отличие от полутора десятков посторонних и совершенно случайных наблюдателей в окрестностях. И если я понимаю, что это всего лишь специфическая ваша манера сглаживать эмоциональный дискомфорт в общении со своим сексуальным партнером, то они-то уж наверняка вообразят невесть что…
— Что случилось? — спросил Кратов грубовато.
— Вот вы злитесь, — промолвил Торрент укоризненно. — А я вам Ертаулова нашел.
— Стаса? — ахнул Кратов. — Где он?!
— Скажите, господин Кратов, — уклончиво осведомился Торрент. — вы читали бессмертный роман классика английской литературы Герберта Джорджа Уэллса «Остров доктора Моро»? Или вы даже о таком и не слыхали?
— Слыхал. — ответил Кратов нетерпеливо. — Не читал. И кино не смотрел. А зачем мне это?
— А вот зачем, — сказал Торрент.
  
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
 
Пришедший первым
   
1
 
— Ваш ход, мастер!
Кратов открыл глаза. Оказывается, он успел задремать за то время, пока противник обдумывал, куда бы ему двинуть свои войска. И даже увидел какой-то сон, припомнить который, конечно же, сейчас вряд ли смог бы.
— Я переместил Зеленого Колдуна на черное поле в секторе 1025, а Красную Даму — на лужайку перед замком Трех Секретов, — любезно пояснил Шойкхасс.
— Сильный ход, — заметил Кратов. — Вы поставили меня в затруднительное положение.
Слова были необязательны и пусты. Просто чем-то нужно было заполнить образовавшуюся паузу.
— Тактика игры и заключается в том, чтобы беспрестанно ставить противника в затруднительное положение.
— Скорее — это одно из многих маленьких удовольствий игрового процесса…
Шойкхасс выпростал из переплетения золотистых нитей, что образовывали вокруг его тела некое подобие кокона, верхнюю конечность и нарисовал на своем лице контуры улыбки. В ксенологии это именовалось корявым термином «мимиграфика». Как и у всех тоссфепхов (экономя фонетические усилия, люди величали их когда унижительным прозвищем «тоссы», а когда ласковым «тосики» в зависимости от контекста), его яйцевидный, туго обтянутый молочно-белой блестящей кожей череп начисто лишен был мимических мышц.
— В наших мирах Зеленого Колдуна чаще называют Дремлющим Богом, — сказал Шойкхасс. — Кажется, у людей есть пословица: не будите спящего тигра…
— Собаку, — поправил Кратов. — Наши дома спокон веку охраняли млекопитающие. Хотя, возможно, у какого-то из народов, населяющих Землю и планеты Федерации, в пословице фигурирует именно тигр. Существовали нации, которые боготворили тигров, а собак употребляли в пищу. Какая угроза может исходить от бульонного мяса?.. К рептилиям же мы питали извечное недоверие.
— Вот как? — Длинный, оканчивающийся заботливо изостренным когтем палец начертил вертикальные линии в тех местах, где у людей находились брови. — В таком случае, вы и со мной должны чувствовать себя настороже.
— Так и есть. Разве можно чувствовать себя непринужденно за игровым полем с таким соперником, как вы, советник Шойкхасс?
— Нельзя, — согласно покивал тот. — Я не позволю вам расслабиться. Малейшая оплошность — и вы в Зоне Забвения.
Кратов покосился на Зону Забвения. Там уже прохлаждались две его фигуры боевой единорог и малый сфинкс.
— Ничего, — сказал он, — У меня еще есть в запасе дватрикстера.
— Один, — безжалостно напомнил Шойкхасс. — У вас остался только один трикстер. Первого вы использовали позавчера, на Эфирном Поле.
— Да, я забыл…
— Вы не забыли. Вы просто решили проверить меня. Вы не доверяете рептилиям. А мы ничего не слышали о млекопитающих вот уже несколько миллионов лет.
— И тут явились мы…
— И тут явились вы.
— …и все опошлили, — Шойкхасс стремительно очертил скабрезную ухмылку: он неплохо знал земные анекдоты, а чувство юмора, хотя и достаточно своеобычное, было у него почти человеческим. — Эволюция — дама капризная. Ей нет нужды всюду следовать одним путем. Как и вашей Красной Даме…
— Кстати, и вашей Пурпурной Леди…
— На Земле динозавры вымерли, а рептилии деградировали. На Тоссханне все сложилось иначе.
— А ведь наши миры так похожи!
— Просто удивительно… Поэтому мы оба здесь.
— Исключительно поэтому.
Это была удивительная беседа. Они обменивались куртуазными репликами, цепляя одну за другую, нанизывая слово на слово, словно плели нескончаемое кружево из малозначащих событий и образов. Как будто в этом гигантском, совершенно пустом зале одновременно творилось две игры, и не разобрать было, где прерывалась одна и продолжалась другая. Красная Дама перемещалась в меловой период и приканчивала на корню стада ничего не подозревавших динозавров. Орды Чингисхана огнем и мечом прокатывались по черным и белым полям, чтобы сгинуть без следа в Зоне Забвения. Под высокими сводами порхало эхо экзальтированных спичей Гитлера и Сталина, перемежаемое стуком фигур по игровому полю… Шойкхасс, совсем по-человечески заложив пару конечностей (кажется, среднюю) за спину, убрел в дальний конец зала, где за стрельчатыми окнами можно было видеть медленно разворачивающийся внизу зеленовато-голубой шар в тонком ореоле атмосферы. Кратов тоже оторвал седалище от кресла и неспешно обошел сложившуюся композицию по периметру. «Бросить бы все к чертовой матери, вернуться на стационар «Протей», залезть в горячую ванну… выпить холодного пива… уснуть и видеть сны. И пускай Пурпурная Леди сама подкараулит Красную Даму в укромном уголке Эфирного Поля и выцарапает ей зенки».
— Однако же, неплохая мысль, — буркнул он под нос.
И пихнул эту распутную бабенку в пурпурной мантилье в сторону Трех Секретов.
    
2
 
— Так, что у нас? — быстро спросил Моргенштерн.
— Пурпурная Леди скрадывает Красную Даму возле замка Трех Секретов, — с трудом ворочая языком, сказал Кратов. — Зеленый Колдун прет к Свирели, как танк. Боюсь, мой Дождевой Маг его упустил.