Волк погибшей империи (СИ)
Аналитики поняли, что вся стратегия войны оказалась под угрозой. Что-то пошло не так. И настолько не так, что надо было срочно решать, что делать дальше. Усиление СССР по итогам войны да еще без кредитной кабалы от вовремя оказанной посильной "помощи" было последнее, о чем можно было мечтать. Но кажущаяся фантастичность и даже абсурдность поступающей с Востока информации не давали аналитикам возможности докладывать о происходящем высшему руководству. Никто не хотел выглядеть идиотом, паникером или того хуже слабым профессионалом, прохлопавшим появление подобной невероятной техники у СССР. Пока разведка металась в тщетных попытках разобраться в происходящем или по крайней мере получить подтверждение данных из своих советских источников, произошло уж совершенно невозможное. Поступила информация о разгроме "Вольфшанце" вместе со всем богатым содержимым в виде полного комплекта нацистского руководства. Здесь на подтверждение информации в виду близости к цивилизованным местам потребовалось меньше времени. И очень скоро аналитики с ужасом и безмерным удивлением рассматривали фотографии гигантской воронки на месте бывшего главного секретного объекта Рейха в попытках понять, какое оружие могло сотворить такое. Провал почти в полкилометра диаметром и более пятидесяти метров глубиной не позволял сделать ни одного осмысленного предположения. Особенно с сочетании с тем, что до самого момента трагедии никто ничего не видел и не слышал. Но делать было нечего, ждать более не представлялось возможным, и информация дошла до американского президента и британского премьера. Оба были "счастливы". Особенно тем, что подобно собственным аналитикам совершенно не могли сложить из всего услышанного какой-либо осмысленной и непротиворечивой картины. Между тем, как оказалось вскоре, это были еще цветочки. Пока государственные службы обеих стран порознь и вместе пытались оценить ситуацию и сделать более или менее адекватные прогнозы относительно возможной новой власти в Германии и темпов, с которыми советская армия способна контратаковать и как далеко может зайти прорыв, фактическая информация начала поступать валом. В Берлине жесткой рукой взял власть Мартин Борман. В новое правительство вошел Генрих Мюллер в качестве главы службы безопасности. Хельмут фон Мольтке стал министром иностранных дел, а Хеннинг фон Тресков возглавил Вермахт. Себя Борман объявил исполняющим обязанности рейхспрезидента, принявшим на себя всю полноту власти в стране. Обилие преданных лично ему людей, а также удивительная информированность, позволившая начать действовать еще до официального подтверждения гибели фюрера, позволили Борману быстро нейтрализовать все альтернативные центры силы и стабилизировать положение в стране. Его первым же указом стало объявление о прекращении войны с Советской Россией, а также начало переговорного процесса по урегулированию всех ранее возникших разногласий. В том числе и материальных. Войскам был отдан недвусмысленный приказ о немедленном прекращении всех боевых действий, отходе на государственные границы Рейха, а также под угрозой казни недопустимости причинения ущерба местному населению на территории СССР. Также им была озвучена инициатива об обмене пленными по формуле всех на всех. Это стало настоящим ударом для Черчилля. Рузвельт воспринял информацию более сдержанно. Для него в любом случае речь шла лишь о финансовых потерях тех, кто в его стране финансировал Гитлера. Да и то, скорее о недополученных прибылях, поскольку Германия не в том положении, чтобы отказываться от долгов. А вот Англия могла оказаться один на один с Рейхом, раскинувшимся практически на территории всей Европы. К тому же в отличие от Советов, инициативы о прекращении войны с Британией с немецкой стороны не прозвучало. Но куда большим шоком для британского борова, пока он пытался сообразить, как действовать в столь резко изменившихся условиях, стал почти мгновенный ответ Сталина о согласии с германской инициативой. Москва также отдала приказ войскам прекратить боевые действия, сопровождать отступающие немецкие части на некотором отдалении, не открывая огня первыми, а также остановить продвижение на границах СССР. Выразил дядя Джо и согласие утрясти все разногласия мирным путем, то бишь был готов раздеть Германию только финансово.
Пока в Лондоне и Вашингтоне чесали репу, стремясь определиться со своей дальнейшей политикой, Москва объявила о торжественном параде на Красной площади и приеме в Кремле, посвященных победе в войне против гитлеровских оккупантов. На парад и прием приглашались главы диппредставительств и военные атташе всех стран, располагавшихся в Москве. Интригующе было объявлено о представлении миру тайного союзника СССР, помогшего завершить военный конфликт столь быстро и с минимальными потерями. А также о том, что в параде примет участие невиданная ранее боевая союзная техника. Власти всех стран сделали стойку при слове союзник, а информационные агентства всего мира зашлись в пароксизме страсти, соревнуясь в своих предсказаниях о природе таинственного помощника Сталина и стремясь пробрести билет не парад. Дипломаты с неменьшим усердием атаковали НКИД, чтобы забронировать места на кремлевском приеме, а также выяснить хоть что-нибудь заранее. Но все сотрудники Наркомата Иностранных дел сами и достаточно искренне разводили руки и пожимали плечами, теряясь в догадках. Пролить свет на загадку, волновавшую всех и каждого в мире, могли очень немногие. Но несколько сотен героев обороны Брестской крепости готовились сейчас пройти торжественным маршем на параде отдельной колонной, отрабатывая строевой шаг на одном из подмосковных полигонов. Охрана дачи в Волынском временно осталась без выходных, изолированная на объекте, Судоплатов со товарищи немного задержался в Швейцарии, пользуясь неожиданной оказией и выполняя различные задания своего наркома. А несколько человек из Генерального штаба и Политбюро, присутствовавшие на памятном совещании в Наркомате обороны, предупрежденные лично Хозяином, предпочитали делать вид, что их вообще не существует. Мало ли что?
Москву, вооружившись дипломатическим прикрытием или наспех сварганенными легендами, толпами наводнили агенты различных мировых разведок, отчаянно желающие раздобыть хоть какую-нибудь информацию. Чем очень порадовали Лаврентия Павловича, которому было теперь на ком вволю потренировать свой молодняк. При этом против ведущих себя в рамках приличий шпионов сотрудники НКВД тоже изображали вежливый политес. Тем же, кто начинал наглеть, стремился уйти от ненавязчивого сопровождения или, не дай бог, совершал что-то противозаконное, очень быстро и жестко показывали, кто в доме хозяин. При этом даже дипломатический паспорт отнюдь не гарантировал спокойствия. Мало ли какая неприятность может произойти вечером или ночью на улицах послевоенного города с одиноким припозднившимся путником?
Торжественные мероприятия были назначены на 21-е июля. Причем дата была публично объявлена исторической. В 1613-м году в этот день венчался на царство первый государь из династии Романовых, знаменуя окончание Смутных времен. Подобная подача вызвала едва ли не больше пересудов, нежели упоминание о таинственном союзнике. Впервые советская власть не отрекалась от прошлого своей страны, а публично признавало преемственность ее истории. Но Сталин на этом не остановился. Выступив с личной статьей на страницах "Правды" он, указав на то, что защитив свою Родину от фашистско-немецких агрессоров, бойцы и командиры РККА с честью выполнили свой долг так же, как и сотни поколений русских воинов до этого. И в честь сохранения национальных воинских традиций в обращение возвращаются традиционные названия солдат и офицер, а все имевшие воинские награды до революции получали право их свободного ношения. Сами награды признавались действительными наравне с советскими. Одновременно в статье Сталин напрямую обращался к русской эмиграции. Обращение было адресовано всем, кто с первого января 1925-го года не предпринимал враждебных действий или призывов против Советской власти и СССР. Для них отменялись все виды преследования. Любой желающий из таких эмигрантов мог подать прошение и посетить Советский Союз, не боясь быть арестованным. А желающие вернуться в страну могли обратиться за получением советского гражданства. При этом предупреждая вопли возможных критиков об отходе от принципов и устоев советской власти и предательстве идей социализма, Сталин писал: