Ошибка Пустыни
Мария Соловьёва
Ошибка Пустыни
Автор обложки KsK art
Иллюстрации – Артём Суменков
© Соловьёва М. В., текст, 2024
© ООО «ИД «Теория невероятности», 2024
Часть I. На запад
Глава первая
Лала поворошила палкой робкий, неумело разведенный костер. Он давал много едкого дыма, будто стремился оправдать свою бесполезность. Черный мокрый лес глотал этот дым и чавкал, скрипел, шипел. Лала никогда прежде не уходила из замка так далеко, но она не боялась лесной тьмы. Она вообще ничего не боялась в жизни, кроме змей и капитана Ростера. А теперь Ростера нет. Его плащ, в котором он вечно путался, едва доставал ей до колен. Ужасно неудобно, но за своими вещами она не успела зайти. Бежать нужно было немедленно, пока слуги не нашли труп. Она прикрыла глаза, даже не пытаясь прогнать воспоминания. Это бесполезно. Нужно просто переждать.
Еще утром жизнь ее была проста и предсказуема: работа на скотном дворе до заката, скупой ужин и цветные сны, которые никогда не запоминаются. Так проходили все дни, сколько она себя помнила. Пока была жива травница Асма, Лале удавалось иногда помогать той со сбором растений, читать книги и слушать невероятные истории про давние времена. Но Асма умерла, и Лала, чужая, бесправная и не похожая ни на кого рабыня, лишилась единственного покровителя в замке. Девочку дразнили дети и шпыняли взрослые, она сильно сутулилась, потому что была намного выше сверстников, и всегда смотрела в пол, потому что «такие жуткие глаза бывают только у дикой рыси». Кто-то предположил, что она ведьма, но Лала была такой молчаливой, покладистой и работящей, что историю с ведьмовством забыли. Разве что иногда кухонные девки обливали помоями, да глупые грязные малыши с визгом бегали от нее по скотному двору.
А потом в замке появился капитан Ростер, брат хозяина. Капитан приметил худющую девчонку-подростка вечером в конюшне, где почти не было света и совсем не было людей. Капитан был пьян, а Лала тогда не знала, что делают мужчины, оставшись наедине с женщинами. Он развернул ее лицом к стене и приказал молчать, хотя сам громко хрипел. Было больно, страшно и непонятно. Тогда, в конюшне, Лала и представить не могла, что ей слушать эти булькающие хрипы не раз и не два.
Знакомство с одноглазым пиратом – а Ростер был именно пиратом, что бы он про себя ни говорил, – изменило ее жизнь. Наведывался в замок он редко, много пил и сутками закрывался в комнате с Лалой, творя непотребства. Но у этого насилия была своя мрачная польза: Лалу не трогал ни один мужчина в замке, где высоких нравов отродясь не знали. А еще ее не секли за провинности – Ростер сказал, прирежет любого, кто испортит кожу его девки. Он так и звал ее: Моя Девка, и привозил вкусные подарки. Лала боялась его – все слуги боялись. Даже сам хозяин не говорил ему ни слова поперек.
Татуировку ее Ростер заметил не сразу. Тонкая коричневая змейка слабо выделялась на смуглой ягодице. Лала не смогла ему ответить, откуда это. Она не помнила раннего детства, не помнила, как и когда очутилась в замке с такими непохожими на нее людьми. Старая Асма не могла ей помочь – только и сказала, что малышку привезли из Этолы, где купили у чынгырских матросов вместе со всякими заморскими диковинками. Никто в замке прежде не видел и даже не слышал о таких, как Лала. И она, как ни искала, как ни спрашивала, тоже не находила следов своего народа.
До сегодняшней ночи.
Ростер откинулся на подушках и потребовал вина. Лала пошла к столу, чувствуя голой спиной его взгляд, липкий и похотливый. Низкий голос словно полз по ее коже:
– А знаешь, рыжая, ты не одна такая уродина во всем свете. Да-да! Видел я недавно еще одного. На западе, в Этоле. Он еще выше тебя. Был. – Ростер хохотнул и сделал глоток. – Похож, как брат единоутробный. Мы с парнями хорошо уже выпили. Я и спросил, нет ли такой же змеи у него, пониже спины. Он сразу за кинжал схватился. Дурак. Нас-то семеро. Ну и порезали его. Правда, он с собой двоих моих матросов прихватил и Дукера покалечил, скотина. А когда околел, задрал я ему балахон – и точно! Такая же змея, как у тебя на заднице. Вот ведь как бывает.
У Лалы в горле захлопнулась стальная дверь – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Десять шагов от стола до кровати она шла целую вечность. И всю эту вечность старалась придать лицу спокойно-любопытное выражение. У нее получилось. Или Ростер был настолько пьян и доволен собой, что ничего не заметил. А Лалу жег изнутри гудящий огонь. Где-то на свете живут высокие рыжие люди с глазами дикой рыси – значит, она не одинокая уродина! Воздух наконец попал в грудь, и она выдавила:
– Надо же, как интересно! Расскажите еще, господин. Я люблю слушать ваши истории.
Ростер глотнул вина и жестом показал ей, что нужно сделать, чтобы услышать продолжение. Лала сделала. Она делала все, что он прикажет, и даже не думала ослушаться. Никогда.
– Я захотел понять, что это за урод, и один старик проболтался: мол, где-то за морем, еще западнее, есть пустыня, которую все обходят стороной. Там самые ядовитые змеи, неразговорчивый народ и лучшие самоцветы, которые невозможно забыть. И якобы там живут именно такие вот длинные люди, как ты и тот дурак.
Он замолчал, разглядывая ее, погладил по спине и шлепнул по тому месту, где была татуировка. Лала улыбнулась, и Ростер не заметил, как дрожат ее губы. Вязкий туман наполнил ее мысли. Она легла на пирата и медленно провела языком по колючему подбородку к шее. Ростер замычал, крепче схватил ее за бедра. А через три секунды метался среди подушек, разбрызгивая кровь из раны на горле. Булькающий хрип был точно таким же, как он издавал в минуты наивысшего удовольствия. Лала стояла у кровати не моргая. Она ведь ничего не сделала. Она просто захотела, чтоб Ростер сдох, как песчаный шакал. Что это за животное и почему оно вдруг возникло у нее в голове, Лала не знала. И откуда на губах соленая липкая кровь, она тоже не представляла.
Воды в кувшине не было. Пришлось смыть кровь с лица вином – благо капитан любил светлое. Чтобы кое-как одеться и выбраться из замка через заброшенный затхлый лаз, потребовалось времени не больше, чем на чистку одной лошади. Почему она не взяла денег из кошеля Ростера и хоть немного еды, Лала задумалась только в лесу.
В кармане пиратского плаща нашелся кисет с трубкой и огнивом да несколько монет. Все. С этим багажом Лале нужно теперь добраться до Этолы и дальше – на запад, где живут такие, как она. Вдруг они знают, что делать с ее проклятием? Видеть звуки и постоянно быть на грани помешательства – это тяжело. Очень тяжело. Даже когда Асма проткнула ей левое ухо и сделала наполовину глухой в надежде на облегчение страданий, лучше не стало. Лала поплотнее засунула в здоровое ухо восковую затычку, укуталась в сырой куцый плащ и задремала.
Поспать ей не удалось. Костер не грел, плащ тем более, а лесная свежесть превратилась в зябкую сырость. Лала ежилась и ворочалась на примятой траве, отчего заглушка выпала из уха. Тут-то и прокрались под закрытые веки звуки, которые она могла видеть, даже если исступленно зажмуривала глаза. Двойная цепочка вспыхивающих и тут же гаснущих темно-зеленых точек – это пробежала мышь. Сочной бесформенной кляксой густо-серого цвета ухала сова. Шорох листьев виделся сплошной рябью, разбивающей остальные картинки. Еще что-то непонятное, похожее на след брошенного факела – возможно, это крик неизвестного ей лесного зверя.
Лала поспешно стала затыкать ухо, но остановилась. Пульсирующий прозрачный куб по левому краю ее внутриглазной темноты – шаги человека. Она это усвоила, когда еще не знала свойств восковой заглушки. Маленький куб – маленький человек. Но откуда в ночном лесу маленький человек? Лала нащупала палку, которой ворошила костер, и резко обернулась. Невысокая тень опоздала скрыться за елью.
