Из огня и пепла (ЛП)

Или я просто сходила с ума, и мне нужно было вернуться в место, которое считала своим концом.
Брэлинн снова постучала меня по подбородку, и я посмотрела на нее.
— Что?
В ответ прозвенел дверной звонок, и я покачала головой.
— Ты меня пугаешь, — Брэлинн точно пожала плечами, хотя кошка не могла этого сделать, но ее хвостик дрогнул, передавая мне это. Я проигнорировала ее и прошла к двери, зная, кто там был.
В эти дни у меня была только одна подруга.
— Алура.
— Пора.
Я моргнула.
— Пора?
— Помнишь, что сказала Розамонд? Она сказала тебе доверять мне.
Я кивнула, впуская Алуру.
Родес описывал мне, что делал в своем мире. После сражения с рыцарем в королевстве Обскурит он вернулся к своему двору, вызванный его отцом и дядей. Его дядя был королем Люмьера, его отец — лордом Воды. И его дед, отец его матери, был лордом Воздуха. Родес, в которого я влюбилась, который не стал мне парой, несмотря на мои мысли, несмотря на его мысли, был не из простой семьи.
Он был королевской крови и по отцу, и по матери.
А я была просто человеком. Человеком, отпершим две из пяти стихий в себе.
Мои ладони дрогнули, и я посмотрела на свои пальцы. Я могла колдовать в этом мире, и я тренировалась с Алурой весь год.
Хотя мне нужна была не такая тренировка, ведь она не была магом Воздуха или Земли. У меня были такие стихии, а у Алуры — одна из трех оставшихся. Хотя она не говорила, какая. Она ничего мне не показывала, только помогала сосредоточиться, чтобы я все не взорвала, пока мы были в лесу на горах Рокки. Только там я могла тренироваться вдали от чужих взглядов.
Тут было не так, как в мире мейсонов.
Алура постучала по моему браслету, который она мне дала. Серебряная цепочка с маленькими подвесками. Каждая представляла стихию. Алура сказала, что это было для защиты, но я не совсем ее понимала.
Розамонд писала мне, как Родес, и сказала доверять Алуре. Я так и делала. И я носила браслет. И собирала, и перебирала вещи, зная, что вот-вот вернусь в мир мейсонов.
Когда Алура посмотрела мне в глаза, я поняла, что день настал.
Мне нужно было вернуться в мир Мейсон. Может, я вернусь к Родесу. Может, в королевство Истона.
Два королевства нуждались во мне, и у меня были друзья — или хотя бы знакомые — в каждом.
Время пришло.
Я не могла больше сидеть в стороне.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Я не знала, куда именно мы шли, и кого встретим, лишь то, что это было начало чего-то нового. Или, может, это было продолжение начала, от которого я убежала, когда мне нужно было научиться снова дышать.
Может, для меня было странно слепо доверять Алуре после всего произошедшего. Но, если подумать, было не так. Я знала, что Алура была магом, и ей доверяла Розамонд. Я почти пожертвовала всем, чтобы найти Розамонд, когда рыцарь Обскурита и его нэги забрали ее, и я все еще собиралась сделать все, чтобы помочь ей.
Я доверяла ей, потому что этого требовало ее присутствие. Она спасла меня, даже если я тогда этого не знала. Я год не видела никого другого. Почти триста шестьдесят пять дней прошло, но я все еще ощущала связь с Родесом и даже Розамонд.
Я потерла ладонью грудь, злясь на себя за то, что думала о связи с Родесом. Ведь она не была настоящей, да?
Может, дело было в том, что другие считали меня Жрицей Духа. Я сама начинала в это верить. Может, потому меня так сильно и влекло к Родесу. Может, потому я ощущала себя так, словно могла верить Розамонд, дружить с ней.
До того, как я узнала о других мирах, меня необъяснимо влекло к Розамонд. Эмори и Брэлинн были готовы пойти своими путями. Они выбрали колледжи и факультеты, не остались бы со мной. И я понимала это. Потому что взросление означало тяжелые решения, понимание, кем тебе быть дальше.
Но я не выбрала свой путь. До этого я поняла, что под моей кожей была тьма — может, и свет. Я не нашла свой путь, пока не узнала, что была не такой, как думала. И, да, я убежала от этого, но из-за того, что меня силой туда привели. Нет, не так. Я убежала от страха. Нуждалась во времени. И я не получала это время в том мире, который мог и не хотеть меня.
 
О, они говорили, что хотели, чтобы Жрица Духа спасла всех, но что это означало?
Хотели ли они перемены?
Потому что рыцарь королевства Обскурит не хотел, чтобы я помогала. Он хотел силу себе. Он угрожал всему миру из-за жадности и гнева на всех, кто не считался с ним. Он украл магию у тех, кого считал слабее. Он или убивал их, или заставлял стать слабыми оболочками себя, и они уже не могли отбиваться.
Думая о нем, о том, к чему он стремился, я сомневалась, что кто-нибудь на самом деле хотел, чтобы я вернулась и спасла мир.
Я издала смешок, качая головой.
Спасла мир? Порой я сомневалась, могла ли спасти себя. Я не смогла сделать это, когда меч торчал из моего живота, и я видела ужас в глазах Истона и Родеса. Они пытались не дать мне скользнуть по тому клинку, не давали ему вонзиться еще глубже. Но он был прочно вонзен в каменную стену за мной из-за магии Лора.
Родес придерживал меня, а Истон вытащил меч таким жарким огнем, что он обжег нас обоих, пока меч покидал мое тело.
Родес и Истон пытались спасти меня, но этого было мало.
Я не была парой Родеса, это я знала. Иначе он смог бы исцелить мою смертельную рану. Так делали родственные души. По крайней мере, это была одна из их многих способностей, судя по мифам и легендам.
Но он не смог.
Никто не смог.
Я была одна, пока маги Духа не связались со мной из мира, в котором они были, и не нашли способ исцелить меня. Они вернули меня и, хоть я была слабой, мы нашли способ спасти мир. Хоть на день.
Лора больше не было. Рыцарь пропал во тьме.
Теперь Истон был королем Обскурита, Родес ушел.
Когда я проснулась с Брэлинн, тянущей меня за волосы, я поняла, что все будет по-другому.
Но я доверяла Розамонд. Я верила в нее, потому что она была Пророчицей и еще ни разу не подвела меня. Может, это было глупо. Может, я была просто наивной. Но мне нужно было верить во что-то. Иначе я не смогу сделать следующие шаги.
И я выдохнула и проверила рюкзак снова, убедилась, что там было все, что могло понадобиться.
— Готова? — спросила Алура, проходя в мою спальню. Я была на верхнем этаже, моя спальня все еще выглядела как в старшей школе. Белые шторы, огромное одеяло, изящная мебель и книги, которые я читала раньше, но так и не подняла, вернувшись. Я сосредоточилась на том, что могла узнать о себе, и уроках, на которые не вернусь.
Я подавила дрожь, глядя на кровать. У меня было так много кошмаров тут, что я не смогла бы их сосчитать. Сны, наверное, были из-за того, кем я была, он никто не мог их мне объяснить. А я, поверьте, спрашивала.
Я писала Розамонд, спрашивала ее, почему мне снилось такое, мучая меня, но она не дала тот ответ, который я могла бы использовать. Она вообще мало говорила, так что не было ясно, знала ли она ответ на самом деле. Она говорила мне раньше, что роль Пророка была в том, чтобы знать и определять, когда говорить об этом другим.
Лор даже смог проникнуть в один из моих снов, и он обжег Родеса в процессе, потому что Родес спал тогда в палатке рядом со мной.
Сны должны были что-то означать, но никто не говорил мне, что.
Они или не знали, или не думали, что я должна была знать.
Розамонд была Пророчицей, и второй вариант казался вернее. И, раз Алуре нравилось быть загадочной и ничего мне не говорить, они тоже не хотели, чтобы я что-то знала. Сны точно что-то означали, я не сомневалась. Они сотрясали меня, пока я спала в этой комнате, и когда я была человеком — так я думала — но я не знала, что еще в них было.
 
— Куда я собираюсь? — я уже спрашивала и хотела знать ответ. Простой ответ «в мир Мейсон», разбитый мир, не подходил. Я знала, что вход был недалеко от моего дома, в горах Рокки. Оттуда я попала бы на южные земли Духа. Я была там лишь раз, отправилась оттуда на земли Огня и Земли. Я не видела еще королевство Люмьер, как и не была на севере земель Духа.