Мертвая вода (СИ)

— Ксантрий говорил своим дружкам, что она здорово шваркнула их о деревья, — вмешалась Ринна. — Я слышала с ветки вяза.
— Ну да, — Дина кивнула. — Но он что-то выкрикнул, и я потеряла сознание. А очнулась уже в мешке. И он как-то отгонял от меня ветер, чтобы я не смогла его заклинать.
Феликса мрачно уставилась на связанного Ксантрия. Смотрела на него, пока он не опустил голову.
— С этим мы еще разберемся, — пообещала она. — Давай, закончим заклинание, твои родители наверняка с ума сходят.
Цефора откликнулась первой. Феликса ощутила чудовищный шквал эмоций, обуревавших целительницу: беспокойство, вину, ярость, отчаяние, подкатывающие слезы… и затем — облегчение, гнев в адрес похитителей и благодарность. Ментальная связь выдает больше, чем физическая.
Оба, и Акыр, и Цефора, согласились ждать их в лагере, и Феликса облегченно выдохнула. По правде сказать, она почти не верила, что они согласятся. Оставалось решить лишь один вопрос.
— Мирхард наверняка не последний авторитет среди пиратов Вольницы, — сказала волшебница Ринне, — раз его «Черная Акула» выходит встречать гостей Островов. За его убийство Вольница будет тебя преследовать. Искать его убийцу будут любой ценой.
— Ясен х… — охотница покосилась на Дину. — Это и так понятно. Хочешь предложить мне помощь?
Голос у нее звучал жестко, а лицо под капюшоном скисло, как щи с квашеной капустой.
— Я хочу… То есть — думаю, мы все хотим тебя отблагодарить. Для начала надо бы избавиться от тел. Хотя бы похоронить.
— Жечь надо, — проворчала Ринна. — Паланийские падальщики — это не гиены с грифами. Заночуешь рядом с трупом — наутро сам окочуришься. С упырями-то разговор короткий.
— Упыри — сказка, — уверенно заявила Дина. — Нам так в школе говорили.
— Я бы твоих учителей самих в школу отправила, — Фель закатила глаза. — Упыри, говоришь… Что ж, тогда сожжем. Что касается твоей собственной безопасности, я бы хотела предложить тебе столь же… хм… радикальное решение.
— Тоже сжечь? — хмыкнула Ринна. — Чтоб не мучилась? Или замаскироваться под упыря?
— Чувство юмора, достойное человека, выросшего в лесу, — буркнул Данатос. — Она предлагает тебе присоединиться к нам. Жить с нами в укрепленном лагере. А когда придет время — вместе с нами отплыть.
— Ты получишь кров, защиту, горячую пищу, — кивнула Феликса. — Оружие, если тебе понадобится другое. Одежду. У нас не самый безопасный маршрут, так что, если захочешь, мы дадим тебе сойти в любом порту или любой гавани по пути.
Ринна задумалась.
— Не самый безопасный маршрут — это куда?
— Проклятые острова в море Фарнисса.
Охотница присвистнула.
— С Вольницей под боком мне как-то спокойнее. Нет уж. С теми, кто плывет на верную смерть, мне не по пути.
Феликса сжала губы и задумалась на несколько мгновений, глядя на низко надвинутый капюшон.
— Понимаю. Тогда ты, может быть, позволишь излечить тебя?
Глаза Ринны расширились. Феликса уловила, как участилось ее дыхание.
— А ты можешь?
— Я — нет. Я не целитель. Но в лагере меня ждет подруга, верховная жрица богини Триединой. Она способна сделать так, что ты и не вспомнишь о своих метках.
Феликса подобрала с земли короткую палочку, зажала в кулаке и прошептала короткое заклинание.
— Кинешь ее в плошку с водой, один край начнет светиться. Будет указывать направление, в котором меня можно найти, — она протянула палочку Ринне, и та убрала ее в маленький поясной кармашек. — Мы пробудем здесь еще по меньшей мере несколько недель. Любой из нас будет рад тебе помочь, Ринна.
Охотница сняла капюшон и протянула Феликсе руку.
— Спасибо, волшебница. Вот за это — спасибо.
* * *
О том, как он сумел добраться до конюшни, Джамир почти ничего не помнил. Все плыло как в тумане. Он убеждал себя, что это эффект от «испытаний», хотя на самом деле подозревал, что все дело в обычном страхе.
По здравом размышлении коня он решил не брать. Если пропадет лошадь, его быстрее хватятся. Так что Джамир просто обыскал несколько седельных сумок, оставшихся в некоторых стойлах, и рассовал по карманам всякие полезные мелочи: огниво, трут, складной нож, мазь от порезов. Одну из сумок — на этот раз не седельную, а поясную — он забрал с собой целиком. В ней лежал большой охотничий нож и немного еды, а еще — химический светоч.
 
Окончательно он убедился в своей удаче, когда обнаружил в одном из стойл слегка затупленную глевию кого-то из кадетов. С глевией идти через тундру будет спокойнее. Охотиться с таким оружием Джамир еще не пробовал, но по крайней мере он сможет отбиться от возможной погони. Оставалось только решить, в каком направлении бежать.
Он подумывал отправиться на юго-запад, в горы. За хребтом продолжали разворачиваться боевые действия повстанцев-антимагов, но на самой гряде можно относительно легко укрыться. В конце концов, он провел детство в подобном месте.
С другой стороны, все удобные дороги патрулируют. Если отправиться на запад безопасным путем, его найдут, не пройдет и дня.
Можно, конечно, отправиться и к юго-восточному хребту. Однако эти горы имели дурную славу. По слухам, там обитали дикие племена стихийных магов, элементалей земли. Подтвердить слухи не удавалось. По какой-то причине разведчики либо не доходили до их поселений, либо не возвращались вовсе. Джамир знал, что слухи не совсем беспочвенны: он вырос у подножия тех гор. Его деревня считалась очень бедной и лежала далеко от караванных маршрутов. Он радовался, когда к ним забрел раненый антимаг и забрал его с собой. Тогда в обители ассасинов многое было иначе…
Джамир решил пройти сперва день или два пути на юг, на случай если его станут преследовать. Запад он счел слишком опасным направлением, а следы, ведущие на восток, наверняка приняли бы за ложный след. Во всяком случае, так бы подумал сам Джамир, преследуя дезертира. Ему уже доводилось охотиться на беглецов, и это был не самый приятный опыт.
Его план едва не рухнул на самом первом пункте. К конюшне он подошел поздно вечером, и пока обыскивал стойла и подумывал зайти в кузню, все ворота и даже маленькие калитки для посыльных оказались запечатаны на ночь. Джамир мог дождаться утра и попробовать пробраться мимо дежурных — или рискнуть перелезть стену.
К счастью, Джамир, чье детство прошло в горах, не утратил старых навыков. И лазал как ящерица, даже лучше, чем его соратники. «Бывшие соратники», — поправил себя он.
К тому времени, когда над долиной показалась полная луна, Джамир был уже далеко. Пальцы, содранные о плотную кладку песчаника, немилосердно саднили.
* * *
Ринна пришла в лагерь только на третий день, когда все уже начали беспокоиться, что Вольница нашла ее. Феликса в этот момент в лагере отсутствовала.
— У нас гости! — Дина подпрыгнула и побежала сообщать всем, что ее спасительница вот-вот будет тут.
Поэтому, едва пройдя за частокол, охотница оказалась в крепких объятиях исполненной благодарности Цефоры. Харма, в свою очередь, увела Дина для невероятно важного занятия — чесаться. Когда от благодарностей, внимания, рукопожатий и восхищения команды Ринна покраснела до состояния маринованной смоквы, ее увел к костру Брисигиды Лаэрт. Жрица уже подготовила какие-то склянки, мази, амулеты и мыла руки в деревянной кадушке.
— Здравствуй, Ринна, — Брисигида заключила руку охотницы в ладони, и та ощутила исходящее от них тепло. — Пожалуйста, присядь. Сними капюшон, нужно тебя осмотреть. Лаэрт, не смущай, пожалуйста, нашу гостью. Лучше попроси Маронду подойти к нам.
 
Тот коротко кивнул и ушел.
— Что, все так плохо? — нахмурилась Ринна. — Нужна еще одна знахарка?
— Не знахарка. Чародейка.
— А где Феликса?
Брис тяжело вздохнула.
— У нее очередной приступ меланхолии. Она сбежала на пляж. Не выносит сочувственные взгляды, когда грустит, а прятать грусть не умеет. Позволишь? — Она протянула руку к обезображенной щеке девушки.