Выжившие (СИ)
Махнул рукой Вове, мол, подтягивайся, и когда тот подошел, вручил ему целый шлем.
— На. Тут тебе просили передать, чтобы голову не застудил, — заявил я. — На, гляди! Новенькая шапочка.
— Жень, хорош балагурить, — Вова явно был недоволен остановкой. — И так тут кучу времени потеряли. Давай уже, поехали, хватит крохоборить.
— Я не жадный, я гномовитый!
— Сто раз это слышал. Бороду сначала отрасти, гномовитый! Джей, серьезно, погнали. Я прямо вот чую, что не стоит нам тут долго торчать…
— Ладно, ладно. А может, того…ключи поищем, а? Вдруг микрик поедет дальше. Не могу я на этом раритете…
— Никуда он не поедет. Там капот открыт и, похоже, кто-то типа тебя, такой же запасливый, открутил там все, что смог. Я краем глаза глянул — провода торчат во все стороны, так что там, похоже, нет ни свечей, ни аккума уже.
— Блин. Вот западло то, а…
Мы с Вовой вернулись по машинам.
Я плюхнулся за руль «Оки», выжал сцепление, срабатывающее только где-то на уровне пола, выжал газ, и чертова пародия на машину, надсадно ревя, начала разгоняться, но с такой скоростью, что мне выть захотелось. Ну и бричка…
Блин, доеду до города — пошло все на хрен, еду искать нормальную тачку, желательно хотя бы с 2.5 литровым движком.
Хотя…если мы в лагере останемся — на кой черт мне машина?
Долго ехать в спокойствии и тишине не получилось. Аня, которая, похоже, физически не умела долго молчать, решила поговорить, и ее опять понесло на выяснения, что-где-как.
— Жень, а Жень…
— М?
— Раз уж ты все равно признался, что с эвакуацией наврал мне…
— Не наврал, а недоговорил, — поправил я ее.
— Не суть, — поморщилась Аня. — Так вот. А что мы вообще собираемся делать, ну…если ты прав? У тебя же есть какой-то план?
— Ну…скажем так, у меня есть лучше, чем план. У меня есть заготовки плана, — усмехнулся я.
— Чего?
— Эх ты…классику знать надо! — пожурил я ее. — Короче, да, есть, но без деталей. Сначала придется в Бадатии осмотреться и понять, что вообще происходит. Если с эвакуацией я окажусь прав — никому мы на хрен не нужны, то тогда в дело мои заготовки и пойдут…
— Так что за заготовки? Ты нормально можешь объяснить?
— Общая идея такая — нужно место, где можно спокойно отсидеться, отдохнуть, подготовиться и разобраться, к чему все идет. И место нужно тихое, чтобы туда не забрели мертвяки, мутанты, и самое главное — бандиты.
— И у тебя есть такое место?
— У меня — нет. Но есть мысль, где оно может быть. Пока что действуем с прицелом на эвакуацию, хорошо? Пусть план «Б» останется планом «Б».
Ну не хочу я преждевременно озвучивать, что и как. Считайте суеверием, но хочешь насмешить бога — расскажи ему вслух о своих планах.
Аня, судя по всему, осталась удовлетворена моими ответами и просто кивнула.
— Кстати, про вранье и недоговаривание, — хмыкнул я и обернулся назад — как и ожидалось, Леха, которому я накануне позволил подзарядить телефон от пауэрбанка, полночи играл на нем в игрушки и теперь отсыпался. — Ань. А как так вышло, что за полгода, пока мы встречались, я Леху ни разу не встретил у тебя дома — я ведь и в гости заходил, и подвозил тебя со страйка не один раз. И не то что не встретил — даже не слышал о нем.
Она пару раз моргнула от столь неожиданного переключения темы. Но я продолжал вопросительно глядеть на нее и даже задрал бровь, мол, что молчишь? Отвечай давай!
— А, — отмахнулась она слишком уж театрально, — Да так просто совпадало.
Я нахмурился, и она вынуждена была «расширить» свой ответ.
— Ну Леха то в лагере, то мама приезжала ненадолго и он с ней был. Родственники как-то забирали… В конце концов, он же не прикован к квартире…
Врать у нее получалось плохо. И сама версия не очень, и видно, что придумала ее Аня на скорую руку, прямо сейчас. Ну вот есть люди, которые врать паталогически не умеют. И ты, Анечка, одна из таких.
И зачем, спрашивается, врать? Что такого, что она вынуждена о брате заботиться, пока мать в отъезде? Или, может, не брательник он ей? Сын? Нет, вряд ли… Я Леху попытался разговорить, и толком ничего не добился, но в чем был твердо уверен — Аня ему не мать. Да и по возрасту не совпадает — слишком большой уже. Вот в чем я не сомневался, что никаких случайностей не было, она специально так все подгадывала, чтобы я не знал, что на ней несовершенный ребенок висит.
— Как-то это все…странно, — протянул я, — впрочем, ладно.
Тут я оживился, кивнул ей на лобовое стекло, точнее на то, что виднелось впереди.
— О, смотри-ка! А вот и город во всей красе, да-а-а… Помнишь, что я говорил про то, насколько быстро все станет грустно? Любуйся, солнышко!
Мы вывернули из-за горы Кабанья, и перед нами уже Бадатий.
Сам город оставлял о себе гнетущее впечатление. Тут явно все началось немного раньше, чем у нас в Приморском, и развивалось быстрее, сильнее.
Уже сейчас было видно — Бадатий умирает. Тут и там надо городом виднелись столбы дыма. Где-то он был густой, с прорывающимися ленивыми языками пламени, а где-то уже скорее просто струился от выгоревших дотла бетонных коробок.
Плохой знак. Если в домах хозяйствуют пожары, значит, тушить их некому. А что может быть страшнее огня? Во-о-от…
На шоссе, ведущем в город от Приморска, наблюдалась длинная и плотная пробка. С моей позиции было даже видно, что послужило ее причиной — фура впилилась в борт цементовоза, причем не обычного миксера на пять кубов, а самого здоровенного, на тридцать. Выплеснувшаяся бетонная масса полностью перекрыла дорожное полотно в трех из четырех имеющихся полос. А дальше, вероятнее всего, было как всегда в таких ситуациях: кто-то торопился, кто-то не пустил. Авария, удар. Движение стало наглухо.
Правда, были и признаки новых времен. По краю трассы, там, где раньше проходил отбойник, какая-то добрая душа просто проехала на многотонном тракторе и сделала новую полосу движения. Не самую комфортную, но все же это куда лучше, чем ничего. Откуда я знал про трактор? Да все просто. Агрегат стоял припаркованным в десяти метрах от конца пробки, его ковш был набит кусками железа от отбойника. Из бензобака торчал конец шланга, которым откачивали из него дизель.
Ну и вторым признаком новых времен были они. Пошатывающиеся и неестественно передвигающиеся бывшие (ну, или умершие, но не желающие оставаться упокоенными) люди, бродящие между машин. Некоторое их количество, явно расстрелянное из автоматов, валялось целым бруствером на крышах и капотах машин, стоящих в конце пробки — видимо, навелись на тех ребят, что расчищали себе дорогу.
Эх, блин, нам бы в этой пробке тачки получше поискать, но тогда мертвяков придется отстреливать, а их, боюсь, тут много. А что еще опаснее — могут быть и твари пострашнее, так что как бы мне ни хотелось, но тут мы машинами не разживемся…
Когда мы подъехали ближе к пробке, я заметил в нескольких машинах вырванные или выдавленные лобовые стекла и залитые кровью салоны. Видимо, монстры кое-где нашли себе поживу… А кто-то из живых, не блиставших умом, до последнего оставался в пробке…
Впрочем, судя по количеству мертвяков, большинство людей, застрявших тут, успели сбежать.
Я остановил машину и Вовка, ехавший за мной, посигналил фарами, мол, чего встал?
А я все минжевался.
Заедешь в узкий коридорчик, и все. Никуда ты из него не денешься — слева и справа тачки стоят.
А вдруг зомби к нам полезут, а мы где-то застрянем, вынуждены будем отбиваться… И ладно если зомбари полезут. а если кто со стволами?
Стремно лезть, одним словом. И не лезть нельзя — другого пути я что-то не вижу…
— Джей, жми уже на тапочку, чего застыл? — послышался в рации голос Вовы.
— Вов, не торопи меня. Место стремное, — буркнул я в ответ.
— От того, что мы тут постоим, оно менее стремным не станет. И вообще, вон, смотри — на нас уже навелись…
И действительно, несколько мертвяков, услышав движки, развернулись, медленно брели в нашу сторону.