Выжившие (СИ)

— Не сдох, не сдох, — повторил Женя, принявшись качаться на кресле, как кататоник, — но бляха-муха! Это ж надо было так…ух, блин…
Он вновь закрыл лицо руками, принялся тереть его.
Вова вспомнил, что во время страйкбольных игр на Женю иногда накатывало — он начинал чудить. Назвать его поступки иначе, как безрассудными, было нельзя: перепрыгнуть лифтовую шахту в недостроенном здании, чтобы зайти противникам сзади, залезть в болото, выбраться на высоченную башню, подготовленную под снос и шатающуюся от малейшего ветерка… Это лишь часть того, что Женя чудил.
  
И кстати, после того, как игра заканчивалась, Женю отпускало, у него так же тряслись руки. Хотя нет, сейчас его било так, будто током шарашит… Что ж такого он учудил в деревне, что его так трясет?
— И ведь главное! Главное! — продолжал бубнить Женя. — Ведь чудом не пристрелили. А еще думал, как им тачки повредить? Или даже угнать их… А ствол! За стволом чуть не ломанул!
— Что еще за ствол? — спросил Вова.
Он понимал — Жене надо проговориться, выплеснуть все то, что накопилось, объясниться, рассказать, что случилось, чем, как и зачем он рисковал. Обычно когда выговоришься, то сразу отпускает, вот Вова и подбадривал его — пусть говорит, авось полегчает…
— Да в ЗИЛке сидели эти опричники… А я по ним долбить начал. Ну, чтобы внимание привлечь, оттянуть туда всех, чтобы ты мог проскочить, — начал рассказывать Женя, — и случайно один из них «Калаш» выронил. Так я чуть за ним не ломанулся…
А вот это за Женей водится. Не то чтобы жадный он, а…как бы правильно сказать? Сам он шутил, что «не жадный, а гномовитый». И зная это качество, легко представить, какие ломки у него начались, когда он увидел «ничейный» автомат, который можно подрезать себе…
— Да хрен с ним, с автоматом… — Женя повысил голос, махнув рукой.
— Тише ты! Спят же остальные! — шикнул на него Вова. Не хватало еще всех разбудить, когда Женя разбушевался. Паника — штука такая, очень заразная.
Женя воровато оглянулся, повернул голову назад и замер в кресле, поник.
— Ну не полез же, оставил «Калаш» в покое? — принялся провоцировать его Вова.
Нельзя было оставлять товарища в таком состоянии. Ему нужно расслабиться, а он все еще зажат, как пружина.
— Да оставил…и херня это все, — вздохнул Женя, поднеся трясущимися руками сигарету к губам, — и «Калаш», и перестрелка…а вот с гранатой я вычудил…
— А что с гранатой?
— Да нашел на одном из покойников и решил во время отхода заложить, а ни проволоки, ни нитки, ни лески с собой нет, — пояснил Женя, — ну я чеку выдернул, привалил ее всяким хламом — досками, камнями…прямо на дороге. Чтобы те, кто за нами поедут, напоролись, — он вновь затянулся сигаретой. — Вот ведь кретин, твою-то мать…как только не взорвался?
Вова представил, как Женя устраивал ловушку — в темноте, впопыхах… Смог бы он сам такое сотворить, зная, что одно неосторожное движение, и граната тебя самого превратит в дуршлаг? Нет, не стал бы он так рисковать. Вон, во время страйкбольных баталий ему не всегда удавалось растяжку поставить. Да и Жене, кстати, тоже… Все же они не саперы, не минеры, не профессиональные военные. Так, вершков нахватались и игрались в свое удовольствие… А тут…
— И как только не рванула…как не рванула? — качаясь в кресле, уставившись в одну точку, повторял Женя.
Он дернулся, перестал качаться, когда дотлевшая до фильтра сигарета обожгла ему пальцы.
Женя тут же выкинул ее в окно, достал следующую и прикурил.
Хоть руки у него все еще дрожали, зажечь огонь он смог всего с третьей попытки и прикурил сразу.
— Что сделано, то сделано, — философски заметил Вова, — главное — живой остался.
— Это да, это да, — согласно закивал Женя, — но все же…
— Жень! Риск всегда есть. Даже тогда, когда его не ждешь. Нас вон мертвяки сколько раз сожрать пытались? Та тварь, что на твой «Чероки» упала? А с «воронами» когда пострелялись? У нас вариантов подохнуть было столько, что страшно представить. Да только живы же пока?
— То-то и оно, что «пока».
— Ну ведь не подохли? Живы ведь? И будем жить дальше, если не налажаем. Ведь так?
— Ну…да…
— Вот и думать надо, что делать дальше. Давай, включайся, пораскинь мозгами. Жить ведь хочешь?
Женя кивнул.
— Ну тогда все. Что было, то было. Забудь и выкинь из головы. Думай, что будет. Со стволом у тебя что? Сломал?
— Что? Ствол? А, нет…нормально все. Глушитель только приказал долго жить да патронов хренову кучу спалил. А так…
— Магазины зарядил?
— М?
— Магазины, говорю, снаряжены или пустые?
Женя хлопнул себя по карманам, где были магазины к АУГу.
— Пустые… — сказал он.
— Ну так давай, снаряжай! Чего без дела сидишь? Докурил? Работай давай!
Женя закивал головой, сделал глубокую тягу и выбросил недокуренную сигарету в окно, закрыл его.
Затем принялся вытаскивать магазины, которые растыкал по карманам.
Вова, стараясь не отвлекаться от дороги, так как темень сгустилась еще больше, все же поглядывал в его сторону.
Женя заряжал магазины. Не спеша, патрон за патроном наполнял их. Благо какое-то количество патронов еще имелось… Пальцы его все еще дрожали, но по сравнению с тем, что было, гораздо меньше.
— О! — рыская в поисках еще одного магазина, он нашел трофейный энергетик. — Будешь?
Он протянул банку Вове, но тот покачал головой:
— Нет… Знаешь ведь, я эту гадость не люблю… Газировку бы и шоколадку.
— Чего нет, того нет,– Женя вскрыл банку, сделал из нее большой глоток и довольно ухнул: — Фу-у-ух, хорошо…ух, как проняло! Будто коньяку сотку вжарил.
Вова ничего не ответил. Приятеля вроде как отпустило, что не могло не радовать.
Не отрывая взгляда от дороги, он запустил руку в карман, выудил сигарету и зажигалку, прикурил и, чуть открыв окно, выпустил дым в щель.
Тьма снаружи продолжала сгущаться.
Правду говорят, что перед рассветом самое темное время, вот только до рассвета еще ого-го сколько.
И чертовы фары «Оки» светят так, будто в них лампочки-экономки, которые бабки в подъезде вкручивают, и они не для того, чтоб на площадке светло было, а чтобы просто были.
Как бы там ни было, а по прикидкам Вовы они проехали уже половину пути. Конечно, он дорогу особо не помнил, когда ехали в поселок на «Чероки» — он тогда часть пути дремал, да и состояние было такое, что не до запоминаний дороги. Но тем не менее Вова был уверен — трасса и его «кореянка» уже недалеко…
  
Глава 25
 
Подгон от шахтеров
 
Только что впереди тянулась лесополоса, а грязная дорога петляла туда-сюда, и вдруг, о чудо, деревья внезапно кончились, впереди появился просвет — небольшой луг, упиравшийся в горку, на которой были ограждения — вот и шоссе.
— Выехали! — облегченно выдохнул Женя. — Выбрались!
— Угу, только бензина всего ничего осталось, — хмуро буркнул Вова.
— Сколько?
— Меньше трети…
— А сколько в этой крошке бак?
— Литров тридцать…
— Ну она и жрет наверняка не больше трех на сотку, а мы сейчас на трассу выедем. Ну и плюс можно ведь с твоей «кореянки» перекачать.
— Можно, — кивнул Вова. Ему эта мысль в голову не пришла. — Куда ехать? Где она?
— Вон, гляди, — Женя указал куда-то налево, — видишь колея?
Имел в виду он след протектора, оставленный его «Чероки».
— Вижу, — кивнул Вова.
— Вот по ней и иди.
— А не застрянем?
— Нет. Там сухо, — успокоил его Женя.
Вопреки ожиданиям Вовы, «Леганза» оказалась совсем рядом — просто «кореянку» не было видно, так как ближе к трассе был спуск, и разбитая машина была там.
Вова собирался подъехать к своей «погибшей» машине как можно ближе, развернуться там, чтобы было удобнее перегружать из нее вещички ну и чтобы выехать можно было без проблем, но Женя вдруг скомандовал:
  
— Стоп… — а затем чуть громче: — Стоп! — и уже чуть ли не заорал: — Стоп!!!
— Да что такое?