Выжившие (СИ)

— Во-вторых, — неторопливо, решив немного поиграть ему на нервах, сказал я, — да, я по делу. Но, может, все-таки зайдем? Не хочу на улице трепаться.
— Да господи, кому какое дело? — уже докурив сигарету в пару тяг, Пеший отправил ее щелчком в ближайшую лужу. — Ты ж знаешь, никого из соседей нет.
— И все же, — настаивал я.
— Ну сейчас, покурим еще по одной и заходи! — сдался Пеший.
  
Пока мой визави докуривал вторую сигарету, я достал из машины пиво. Вот тут Пеший прямо оживился.
Посмотрев на его несчастно-умоляющее, страдальческое лицо, я милостиво извлек одну жестянку и кинул ему. Минералка была немедленно забыта, и он присосался к банке.
Опустошив емкость меньше чем за минуту, Пеший облегченно выдохнул, и с его мордой произошла чудеснейшая метаморфоза — за пару минут на лицо вернулись краски, ушла одутловатость, и передо мной предстал тот человек, которого я знал, а не его блеклая, страдающая похмельем тень.
— Вот теперь хорошо-о-о! — протянул он и заржал своим нелепым смехом, от которого не по себе всем вокруг становилось, а малознакомые люди и вовсе от него шарахались. — Так! Тебе точно нужно что-то очень важное, и очень незаконное. Ну пойдем, погутарим. Ради человека, притащившего страждущему эликсир здоровья, я готов расстараться.
В доме остались явные следы недавней суровой мужской пьянки и стоял стойкий аромат сигаретных окурков и перегара. Мне пришлось немедленно озаботиться собственным спасением, и я открыл окна.
Фу-у-ух… хоть дышать теперь можно…
Пеший же, воспользовавшись моментом, незаметно упер у меня вторую банку и рухнул на диван возле столика, закурив очередную сигарету. Отхлебывая из банки и потягивая сигарету, он наблюдал, как я настойчиво дергаю створки, пытаясь их открыть, а затем спросил:
— Ну, тут то ты уже не боишься прослушки? Что тебе надо? Афродизиаки? Наркотики? Тачку за полцены?
— Эм-м-м… — я честно подохренел от такого ассортимента, и в тот момент даже не понял, шутит он или нет, но виду решил не подавать, и заявил сходу:
— Мне нужна пушка. Без истории на ней. Сейчас.
— Оба-на! — Пеший, расслабленно развалившийся на диване, удивленно уставился на меня.
— Ну ты ж орал, что ты все достать можешь, что у тебя в конторе связей немерено, — пожал я плечами.
— Да как бы…ну да, но пушку… Где я тебе ее возьму прямо сейчас? Недельки через 3–4 могу, так что потерпи…
— Не-е-е! — скривился я. — Через 3–4 будет поздно, и за это время я разрешение могу сделать и ружье купить.
— Что за спешка то? — удивился Пеший. — Завалить кого надумал, что ли? Боишься, что уйдет?
— Нет, — покачал я головой.
— Тогда почему прямо сейчас?
— Для самообороны, блин, — проворчал я. — Пеший! Оно тебе надо — зачем и почему? Просто пушка надо. Сейчас. Деньги — не проблема.
— Тьфу ты! Блин, Жек! Ну вот как тебе объяснить? — нахмурился он. — Такие вещи не делаются вот так вот, по щелчку. Даже «грязную» пушку с десятком трупов на ней достать не так просто. А уж чистую — это целая, понимаешь, операция.
— Да ладно. Кто-то ж торгует пушками? У него хоть что-то должно быть. Иначе смысл…
— Кто-то может и торгует, — кивнул Пеший, — но я таких не знаю. У меня другие края. Так что нет, быстро не достану.
— Бли-и-ин…прямо совсем ничего? — сказать, что я был расстроен — не сказать ничего.
Пеший задумался. Думал он до конца сигареты, а потом вдруг подскочил, напугав меня своей резкостью, и вышел из комнаты.
Я, честно сказать, несколько офигел от такого поведения. Он, конечно, экстравагантное хамло, но не настолько же.
Минут через пять Пеший вернулся, таща в руках какую-то грязную тряпку. Он без лишних слов протянул ее мне. На глазок там было нечто тяжелое.
— Э-э-э…а это что? — насторожился я.
— Ну…это единственное, что я тебе могу предложить сейчас, — пожал плечами Пеший.
В тряпку оказался завернут…револьвер — здоровый такой, черный.
— Пеший, это что, шутка такая? Это ж травмат! Ты меня за идиота держишь? Или думаешь, я не знаю, как…
— Успокойся! Травмат это и есть, но…не совсем. Чуть модифицированный. В барабан посмотри.
Я заглянул в барабан. Патроны как патроны, на торцах вон написано что-то типа 9×18 мм. Стоп! 9×18 — это ж от Макарова патрон. Ого, «модифицированный»!
— И сколько же такой будет стоить?
На лице Пешего проскочила вся гамма чувств — от жадности до раскаяния, и от желания соврать до гнева. Кажется, он спорил сам с собой.
— За десятку отдам, — выдохнул он.
— Ого! Откуда такая щедрость? — прямо-таки поразился я. Уж чем-чем, а благотворительностью Пеший никогда не занимался, в меценатах не числился, и щедрость никогда не проявлял. Как раз наоборот.
Пеший, уже явно окосевший от пива, упавшего на старые дрожжи, помялся, но все же честно ответил:
— Потому что говно редкостное. Тебе срочно надо — поэтому предлагаю. Но так как ты все же человек не левый — честно предупреждаю. Да даже левому бы сказал — на хрена мне проблемы потом? Короче, пушка почти что одноразовая. Ну не совсем, конечно…но больше трех десятков выстрелов из нее делать категорически не советую, можешь остаться без глаз или пальцев. Отсюда и цена. Кроме тебя, скорее всего, никто не возьмет. А мне она без надобности…
— Э-э-э…Пеший, тебе никто не говорил, что продавец из тебя не очень? — хмыкнул я.
— Нет, не говорили, — усмехнулся он, — потому что обычно я вру. Но тут особый случай, так что решай: берешь, не берешь?
Я подвис. С одной стороны вот она, пушка. Три десятка выстрелов… А вот много это или мало? Сегодня утром или на сервисе это было бы даже много, куда больше, чем надо. А еще лучше что-то, чем вообще ничего. Но с другой стороны… А если серьезный замес?
Внутренний голос честно сказал — а если серьезный замес, то тебя и так, и так сожрут или убьют. Но с револьвером все же какие-никакие, а шансы имеются. А еще, вполне возможно, что благодаря этой штуке удастся разжиться чем-то посерьезнее, ну или хотя бы понадежнее.
Короче говоря, внутренний голос называл только плюсы. Минус, конечно, есть, и он очень весомый — шанс после очередного выстрела остаться без пальцев или глаз. Но это всяко лучше, чем быть сожранным заживо.
Придется, наверное, послушать его, голос этот. Прав он, как ни крути.
— Эх, ладно, беру! — решительно заявил я. — Патронов хоть насыплешь мне? Эти самые три десятка?
— Нет, — покачал головой Пеший. — Мне не жалко, просто столько нет. У меня есть пачка картонная и вон, шесть в барабане. Все.
— А пачка — это сколько? — спросил я.
Пеший посмотрел на меня, как на говорящий табурет, но все же ответил, подпустив в голос толику презрения:
— Как всегда, 16 в пачке, в цинке таких пачек 80.
— Пеший! Ну ты чего через зубы цедишь? Ну не знаю я! Откуда мне это знать?
— Из интернетов, — буркнул Пеший.
— Да вот просто делать мне нечего, кроме как лазать по инету и смотреть, сколько пуль в одном цинке.
От слова «пуль» он поморщился, как будто лимон сожрал.
— Не пуль, а патронов.
— Угу. Патронов, — легко согласился я. — Так откуда мне это знать? Я обычный человек. Знаю, что в рожке «Калаша» их 30, а в обойме ПМ — 8.
Пешего от каждого слова прямо корежило, будто он нежить какая, а я обряд экзорцизма провожу и молитву для его изгнания читаю.
— Жень, — взмолился он, — ты меня добить решил с утра пораньше?
— Чего? — искренне растерялся я.
— Рожки, обоймы… — вздохнул Пеший. — Рожок, блин, у мороженки есть. У оружия — магазин. Что у пистолета, что у автомата. Обойма у СКС. Все!
— Ой, ну тебя, заклепочник! — отмахнулся я. — Какая разница, как называть? Лишь бы стреляло, когда на курок жмешь.
  
У Пешего аж глаз дернулся.
— Все. Давай деньги и иди отсюда!
Я с ним рассчитался и мы вышли из дома, направились к калитке.
Все это время я мучительно думал, предупредить ли мне Пешего или нет. Все как и прежде: расскажешь правду — сочтут поехавшим, начнешь врать — или подловят, или не поверят.