1910-я параллель: Охотники на попаданцев (СИ)
Сашка даже замер на секунду, думая, что только такая женщина и могла быть у шефа. Только такая и могла его приручить. И не удивительно, что она все это время была одна — мало кто ей ровней будет.
— Ну, если есть процессоры, то слова о наступлении на этот мир полчищ белых полярных лисичек — реальность вполне суровая.
— Причём тут песцы? — нахмурившись, спросила Ольга Ивановна.
— Просто есть такое понятие как вирусняк, и он такого может наворотить, что страшно. У нас тоже конец света обещали. Типа адские хакеры всё обнулят. Но обошлось, хотя многие обосрались не на шутку.
— Можно без пошлости, — выдавила из себя Ольга, а потом вздрогнула, так как из помещения раздались выстрелы.
Сашка стиснул зубы, разрываясь между желанием аккуратно положить коробки и бежать вмести с ними.
Ольга же сложила зонт и нажала на кнопку, отчего тот коротко пискнул зарядившимся шокером.
— Может к черту их? — с надеждой спросил Никитин, поглядев на бегущую в конце улицы лёгкой рысью лошадь с бричкой и кучером.
— Я устала сидеть, ждать и уговаривать себя, что жизнь бесконечна. Вперёд!
Она задрала подол, выхватила из-за завязки небольшой двуствольный пистолетик и сунула его Никитину. Тот едва успел положить коробки на землю и принять дамское оружие, утонувшее в его лапищах.
А Ольга перехватила зонт в левую руку и задрала другой край платья, выхватив ещё один дамский пистолет.
Сашка глубоко вздохнул, зажмурился и с силой ударил ногой в дверь. От удара армейским сапогом дверь с грохотом ударилась об стенку, а парень заорал что было сил.
— Стоять! Руки за голову! Тайная канцелярия!
Юноша в опрятном сюртуке стоял перед прилавком и щелкал револьвером. Стенка напротив была забрызгана кровью, а сбоку из-за прилавка были видны ботинки торговца, лежащего на полу.
— Оружие на пол! — снова выкрикнул Никитин, но парень не отреагировал, все так же щелкая курком.
— Саш, — негромко произнесла Ольга, неотрывно глядящая на убийцу, — это опять зомбий.
Никитин кивнул, принимая информацию к сведению. А раз зомби, то их догадки правильные. Значит ламповый заговор не пустой звук.
Глава 18
Расстроенные чувства и инспекция
Аннушка стояла на крыльце особняка, держа в руке старый потрёпанный блокнот и глядя на разговаривающих Евгения Тимофеевича и Семёна Петровича. Высокий, светлый коллежский асессор и темноватый штабс-капитан с задорными усами смотрелись сейчас забавно. Они словно пара детективов из книг, пытающихся разгадать невероятно запутанное преступление. Впрочем, так оно и было, с той лишь разницей, что это был вполне даже шпионский заговор неведомых сторонников какого-то Единства, да ещё и из другого мира.
Это было опасно и волнительно. Но оба мужчины явно пребывали в приподнятом состоянии духа, уверенные в том, что могут все. Анна улыбнулась и провела пальцами по побеленному изваянию льва, отчего на пальце осталась известь. Тернский очень тщательно и придирчиво следил за фасадом особняка, заставляя дневальных чуть ли не каждую неделю мазать свежей известью стены, перила и скульптуры. На созданиях, похожих больше на больших гривастых лаек, чем на царей зверей, уже лежал изрядный слой побелки.
— Ольги что-то долго нет, — произнёс Тернский, поглядев на сторожку подле входа резиденцию.
После решения разделиться для опросов. Госпожа Тернская с Александром были доставлены в центр города, где располагался один из магазинчиков с лампами разных сортов. Там им предстояло зайти сначала в одно заведение, а потом в другое. Сами же мужчины готовились к поездке на завод господина барона.
Штабс-капитан проследил за взглядом Евгения Тимофеевича, а потом задал вопрос.
— Они справятся?
Господин асессор замер на секунду.
— Не знаю, но лишать ее каких бы то ни было попыток показать себя не собираюсь. Пусть обожжётся один раз. Потом другой. Вскоре либо начнёт дуть на горячее, либо поймёт, что это не ее. В качестве просто жены она меня тоже вполне устроит. А на должность приветливого встречающего действительно можно поставить Никитина. У него невероятная харизма.
— Мы сейчас прямиком к заводу? — снова спросил Семён Петрович.
— Да.
— Барону не будете говорить?
— Нет. Не хочу его беспокоить.
Анна слушала их вполуха. Барона Аннушке было жалко. Она не знала почему, но почему-то возникал образ сгорбленного кашляющего Бодрикова, обнимающего невысокого худого паренька, словно тот был самым дорогим для него человеком. Лицо барона тогда казалось раскрасневшимся от сдерживаемых слез. Сам же незнакомый парень стоял с полным отрешением во взгляде. Нет, не как давешние зомбии, а как человек, безмерно уставший от чего-то.
А вот новый начальник полиции, наоборот, вызывал отвращение. После посещённого приёма она долго пыталась оттереть салфеткой руку, которую тот поцеловал с деликатнейшим видом. Вроде бы и вежливый и приятный внешне, но оставалось поле него ощущение, как от ядовитой гадины. От такого только и можно, что ждать подвоха. До сих пор казалось, что кожа ощущала липкую, словно смешанную со свежей кровью слюну. Холодную и отвратительную.
Анна вздохнула. После того как она поступила на службу в отряд, ей стало значительно легче. Люди хорошие. Работа интересная, но главное — она могла разобраться в себе.
Девушка раскрыла блокнот на зелёной шёлковой закладке и ещё раз прочитала запись одного из ее предшественников: «Научись отличать видения от реальности. Это может стоить рассудка, а то и жизни». Но сказать было легче, чем сделать. Проще научиться идти в полной темноте.
Анна зажмурилась, прислушиваясь к ощущениям. Порой могло минуть много времени прежде, чем что-то приходило. Порой они отказывались появляться, а бывало, что врывались без приглашения.
Но сейчас видения пришли. Издалека покатилось эхо, теряясь в шуме непонятных и приглушенных, словно слышных через дверь, чуждых звуков. Эхо постепенно приближалось, и вскоре его можно было уже различить скрип и знакомый голос. «Разрешите, сударыня».
Анна улыбнулась, а за ее спиной едва слышно скрипнула дверь.
— Разрешите, сударыня, — попросился оператор Иван, ставший очень исполнительным и вежливым после недавнего нагоняя, полученного от Тернского. Впрочем, нагоняй был вполне заслуженным.
Аннушка сделала шаг в сторону, а Иван проскользнул мимо неё и подбежал к Тернскому.
— Разрешите, ваше высокоблагородие!
— Опять пробой? — с сокрушённым видом спросил Евгений Тимофеевич, явно расстроенный тем, что предприятие с посещением завода придётся отложить.
— Никак нет-с, инспекция!
Тернский замер на мгновение, а потом зло сплюнул на землю.
— Лучше бы пробой. Когда будут?
— С управы отзвонились! Они только что выехали к нам! — отрапортовал Иван, вытянувшись по струнке и ожидая распоряжений начальника.
Но слово взял штабс-капитан.
— Ну что ж, — произнёс он, — не смею вам мешать. Инспекция дело первостепенной важности, но как только освободитесь, обязательно сообщите. Буду ждать с нетерпением.
Тернский молча кивнул, а Семён Петрович бросил взгляд на Аннушку. Внутри девушки прокатилась волна тепла, и обожгла краской смущения щёки.
Штабс-капитан, кивнув Евгению Тимофеевичу, сделал несколько быстрых шагов в сторону Анны и остановился на нижней ступени невысокого крылечка.
— Сударыня, — тихо проговорил он.
Аннушка почувствовала, как в ее груди затрепетало сердце, и протянула руку, потупив взгляд. А Семён Петрович легонько подхватил и приложился губами к самым кончикам ее пальцев. А потом еще раз, но к губам какой-то девушки с короткой стрижкой, лицо которой Анна не могла различить. Он стоял на коленях перед расправленной кроватью, а на самой кровати сидела эта незнакомка, склонившись вперёд и лаская волосы на голове штабс-капитана.
Видение было столь ярким, что его реальность не могла ставиться под сомнение. Все внутрисжалось, а штабс-капитан все целовал и целовал ту, другую, лицо которой никак не получалось различить со спины.