Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом (СИ)
— Что вы сказали, ваша милость? — услышал голос мары Исии.
Кажется, я произнёс последнее слово вслух. Надо быть осторожнее.
— Ничего такого. Это стон моей души. Я поняла, что многое потеряла, отвергая купание. Кажется, все страхи растворились в этой тёплой и ароматной водичке.
Вот. Я её снова удивил. Пусть привыкает. Я скоро многих удивлю. Сильно удивлю. А для этого мне нужен сообщник. Мара Исия вполне подходила для этой роли. Пока я блаженствовал и размышлял, она осторожно намылила волосы местной шампунькой, осторожно смыла пену чистой водой, а затем аккуратно натёрла тело душистым мылом, на мой вкус имеющим слишком приторный запах. Но я же теперь, вроде как, девочка.
— Ваша милость, а теперь очередь вашей ремма́нии*. Я не смею к ней прикасаться, — услышал странную фразу.
Это она о чём? При чём здесь цветок? А, точно! Память услужливо подсказала, о какой реммании говорила мара Исия. Блин! Вот засада! Как же я прикоснусь рукой там! У ребёнка! Я не педофил! Ладно. Стоп. Без паники. Я ведь помогал маме купать свою новорождённую сестричку. Надо привыкать к тому, что это тело моё. Кажется, я покраснел, но у меня получилось пересилить себя.
Наконец с купанием покончено. Я сидел, одетый в просторный банный халат, а мара Исия занималась моими длинными волосами. От шампуня или по какой-то иной причине они приобрели шелковистость и легко расчёсывались. Почти не было больно.
— Мара Исия, — произнёс решительно, воспользовавшись тем, что мы находились с ней наедине. — Я хочу изменить свою жизнь. Вы мне поможете?
Глава 4. Синдром Винни-Пуха
Хорошо живёт на свете Винни-Пух!Оттого поёт он эти песни вслух!И неважно, чем он занят,Если он худеть не станет,А ведь он худеть не станет,Если, конечно, вовремя не подкрепиться. Да!Женщина замерла, а затем сделала шаг, оказавшись лицом к лицу, и опустилась передо мной на пол. Её взгляд из постного превратился в жалостливый. Исия жалела меня, жалела эту несчастную, брошенную и откормленную, будто свинья для заклания, девочку, которая потеряла мать, и которой так не повезло с отцом. На глаза служанки навернулись слёзы.
— Я не знаю, смогу ли чем-то помочь, ваша милость, но постараюсь изо всех сил. Как вы хотите поступить?
— Сначала хотя бы похудеть до нормальных размеров, — произнёс я, а голодный животик громко выразил явное недовольство моей изменой ему, любимому.
Да, есть хотелось просто зверски с самого пробуждения. Пока въезжал в ситуацию с попаданчеством или, точнее, попадосом, пока боролся с детской фобией Сины и отмывался от месячной грязи на её теле, привыкший к обильной кормёжке организм неустанно требовал дозаправки, а сейчас и вовсе взбунтовался. Я себя чувствовал котом Саймона, честное слово!
— Вы знаете быстрые способы похудения? — спросил с надеждой на положительный ответ. — Отвары трав, амулеты или что-нибудь ещё?
— Нет, но я постараюсь узнать, моя грасия.
— Хорошо, а пока помогите мне наладить правильное питание: ничего мучного, сладкого, жирного и жареного. Только овощи, фрукты и постное мясо, приготовленное на пару или запечённое. Из питья — родниковая вода или отвары трав, снижающие аппетит. Еду пусть подают на синей посуде маленькими порциями, но пять-шесть раз в день, а вот это безобразие, — обвёл широким жестом комнату, — нужно заменить на более спокойные оттенки. Пусть будет сочетание бледно-розового, серого и синего. Можно добавить ещё белый и чёрный.
Я говорил, пока глаза мары Исии постепенно не превратились в круглые блюдечки, а рот не открылся до размера, совершенно неприличного по этикету. Да, благодаря некоторым — постоянно худеющим — однокурсницам, обсуждавшим прямо на лекциях свои успехи и всё, что относилось к этой животрепещущей для них теме, я знал много «волшебных» рецептов. Теперь появилась возможность испробовать кое-что на себе и проверить их практическую ценность. Увидев реакцию женщины, прекратил умничать, похлопал ресницами и мило, как мне показалось, улыбнулся, копируя повадки младшей сестрёнки-хитрули из прошлой жизни, которая таким способом добивалась от меня желаемого, если я сильно сопротивлялся.
— Мара Исия?
Я немного заволновался, так как предполагаемая сообщница и не подумала выходить из ступора. Вот уже и начал потихоньку удивлять!
— Откуда вы это всё знаете, ваша милость? — отмерла наконец-то добрая женщина, продолжая сидеть на полу.
— Дочь рикса должна быть если не слишком умной, то хотя бы разносторонне развитой.
Другой ответ сейчас в голову не пришёл: не рассказывать же, что принцессочка-то теперь с сюрпризом — чужой душой иномирянина, не потерявшего воспоминаний о своей прошлой жизни.
— А что сейчас вам подать на завтрак, моя грасия? — спросила камеристка, спустя некоторое время, когда закончила заниматься моими волосами, заплетя их в свободную косу и закрепив на голове золотыми шпильками.
Завтракала и обедала Сина у себя в комнате или в Малом обеденном зале вместе с младшей сестрой и мачехой. Ужин проходил в более полном составе, где присутствовал рикс, если его не отвлекали важные государственные дела, а также лица, особо приближённые к короне. Братишка пока не участвовал в таких мероприятиях — ещё слишком мал. Сина видела его очень редко и чаще всего издалека. Мачеха хмурилась и нервничала, когда девочка слишком явно проявляла сестринские чувства к малышу.
Если руководствоваться мудростью, когда «завтрак съёшь сам, обед раздели с другом, а ужин — отдай врагу», то позавтракать я решил в комнате, обед разделить с марой Исией, а как уж мне поужинается — покажет время.
— Мара Исия, мне бы хотелось на завтрак творог с кусочками фруктов и молоко. Пусть принесут кувшин с родниковой водой и стакан, чтобы я могла пить, когда захочется есть. На обед — отварное постное мясо с бульоном и салат. Обедать желаю вместе с вами. Возражения не принимаются. Ужинать буду с матушкой и сестрой, только проследите, пожалуйста, чтобы подали что-нибудь лёгкое.
Я обернулся, чтобы не пропустить её реакцию на моё заявление. Кажется, у бедной женщины проявились внешние признаки базедовой болезни — глаза выпучились, а впучиваться обратно и не собирались. Интересно, сердце у неё крепкое? Не хотелось бы стать причиной её преждевременной кончины. Но опыт, который не пропьёшь, позволил маре Исии взять себя в руки, поклониться и удалиться исполнять мои цэ-у. Я остался один, а пока моё одиночество не нарушили, решил попробовать выполнить комплекс обычных упражнений — простеньких, но заставляющих тело немного напрягаться.
Сказать, что это оказалось сделать трудно — ничего не сказать. Колобковское тело забыло, что значит наклоняться и приседать. При наклоне вперёд угол между верхней его частью и нижней так и не дотянул до девяноста градусов, а приседать как-то не рискнул — пожалел коленные суставы. Мне с ними ещё жить да поживать. Желательно — долго и счастливо.
Бросив это безнадёжное дело, я уставился в окно, потому что на обстановку комнаты, знакомую и не знакомую одновременно, смотреть не хотелось — тошно. Ну не люблю я розовый, особенно такие яркие, кричащие оттенки.
Раздался стук в дверь, и в комнату начали заходить давешние служаночки. За подобное испытание моему недотёпе-хранителю при встрече морду набью и не посмотрю, что он ангел. Феечки накрывали на стол, но добраться своими шаловливыми ручонками до их прелестей мне в этой жизни, к сожалению, не судьба. Как говорится — «око видит, да зуб неймёт». Утерев мысленные слюни, я сделал «морду кирпичом» и приступил к трапезе.
Заморив червячка, да не червячка, похоже, а огромного солитёра, иначе говоря, приглушив на некоторое время зверский голод, отправился вместе с марой Исией прогуляться по дворцовому саду. Движение для меня в данном случае являлось жизненной необходимостью. Слуги и садовники, встречавшиеся на пути, складывались пополам в поклонах моей почти императорской персоне, но их раболепие только раздражало, поэтому направился в любимое место Сины — уединённый уголок, где никто не мог потревожить. Размышляя, как ускорить процесс похудения, вспомнил, что прыжки через скакалку — довольно действенное средство.