Кадровик (СИ)

— Кого тут попросить? Усталых путников у вас кормят? — голосит фей на всю таверну.
— Чего раскричался, малой? Сейчас подойду. — К столу не торопясь ковыляет дородная женщина в фартуке.
— Приветствую, нам бы перекусить чего, — прошу и продолжаю осматриваться. — Из чего можно выбрать? И с хозяином поговорить.
— Выбрать? — переспрашивает женщина. — У матери дома будешь выбирать, тут только один набор. Вот выпить — можешь выбрать.
  
Фей уже второй раз готовится высказать всё, что думает, но я его останавливаю.
— Мне морс, а моему фею две кружки эля, — применяю хитрую тактику. Знаю, чем подкупить Феофана.
— Две не положено, — кидает нам помощница, чуть более спешно удаляясь.
— Ну и местечко! — в этот раз не сдерживаюсь уже я.
И если в таверне у Мухи Юра прибегал с заказами почти тут же, то сейчас мы теряем прилично времени.
В конце концов, женщина приносит нам по две тарелки с непонятным варевом.
— Это че? — принюхиваясь, узнаёт фей.
— Суп харчо. И гречка с мясом. Миски потом на стойку поставите, — без лишней доброжелательности говорит помощница тавернщика. — Эль сейчас Седой Крол принесет.
Зачерпываю ложку. Каша во рту разваливается: похоже, гречку переварили сильно, а вот мясо почти не жуётся. Резиновое совсем. Но мне нравится. Отдает каким-то старым воспоминанием. Я даже почти успеваю его схватить, как начинает выступать фей. Вздыхаю. Ничего, потом вернется.
— Разве можно добрых людей кормить неизвестно чем? Да у нас в Академии свиньи питаются лучше! — Фей багровеет на глазах. Он не доедает кашу. Первый раз вижу, чтобы он чего-нибудь да не доел. — Ты как хочешь, Вить, а я сюда больше ни ногой. И тавернщику скажу, что это ни в какие ворота, — раздражается полуголодный фей, разве что ножкой не топает.
— Фео, расслабься. Вполне съедобно и очень сытно. Каша, если ее правильно есть— энергией на весь день заряжает, а у нас с тобой, напомнить, сколько еще сегодня запланировано?
— Слова не мальчика, но мужа. — К нам подходит хозяин таверны. Действительно чем-то неуловимо напоминающий седого кроля. Матерого такого, со шрамом через глаз, половиной оторванного уха, в общем, боевого такого крола. Ставит на стол кружку эля мне и морс фею.
— Наоборот — мне морс, — хмыкаю. — Нам еще работать.
— Ты это, — чуть поводит головой. — Не балуй своего, — кивает на фея. — Но ладно, не мое это дело. Че хотел-то, мажонок?
— Муха передал сверток, — киваю фею. — Доставай давай.
Фей достает колбасу с него самого ростом. Она словно выдвигается из поясной сумки.
— О, безразмерный карман? — флегматично удивляется старый солдат. А никем иным мужик быть не может. Это я тоже чувствую практически сразу.
— Не безразмерный, — сконфуженно уточняет фей. — Мне безразмерный не дали.
— Ну тоже неплохо, — понимающе кивает тавернщик. Забирает колбасу.
Тут же разворачивает. Непонимающе смотрит на меня.
— А. — Киваю фею. — И жетон тот давай, доставай.
— Да, вот так с ними и надо! — одобрительно говорит солдат. — Иначе на шею сядут и ножки свесят. Тот еще народец.
Начинаю что-то подозревать. Феофан прячет глаза за кружкой эля, делая вид, что не слышит. Но я запоминаю. Ладно, по результатам завтрашнего разговора буду думать. Пока фей очевидно полезен.
— Хорошо! Спасибо, за помощь и за порядочность. — Хозяин таверны забирает колбасу и драгоценный значок. А дальше говорит непонятные пару слов. — Вас я запомню. А на Нюрку не серчайте. — Кивает на помощницу. — Она тут целыми днями как пчёлка, а от работяг на окраине разве доброго слова дождешься? Вот и огрубело девичье сердце.
— Да нормально, — успокаиваю тавернщика. Девичье? Что ж, пусть так. — Мы вот точно не в обиде.
Тавернщик уходит.
— Вот, Вить, умеешь ты испортить настроение.
— Ладно, закончим главное дело, — хмыкаю, — и обещаю, закажем у Мухи всё, что только захочешь!
— И блинчики? — уточняет Феофан.
— Их тоже, — уверяю Фея.
Оставляем на столе несколько монет и уходим из таверны.
Иду по улице чуть прибавив темп, до входа в канализацию под городом вполне себе еще прилично топать. Все же туда спуститься можно только у стены, почти рядом с выходом из города. Так что спешу.
Пробегаю опять центр. Теперь даже понимаю, почему маги туда-сюда по главной площади рассекают. Так и не получится никак по-другому! Городок-то небольшой, и все больше пешеходный. Карету я тут за эти сутки видел два раза, и еще пару раз всадников. Хотя дороги, вообще-то, вполне для экипажей предназначены. В общем, не знаю, с чем оно связано. А вот около стен, там да, там и загоны есть, и кролов много ездовых, и от телег не протолкнуться местами.
Углубляюсь на север городка. По идее, чуть дальше и влево уже начинается довольно богатый район, судя по домам. Но мне туда не надо. Сворачиваю на серую улицу по краю этого квартала.
Среди серых домов в глаза бросается золотистое одноэтажное здание с куполом. Возможно, местная часовенка или храм какой. Перед входом две фигуры львов, слега потерявшие очертания. Что-то они мне напоминают.
Сразу под куполом вижу изображение солнца.
Ну, конечно!
«Дорогой друг, когда ты пойдешь в канализацию, не забудь зайти к двум львам, сидящим под сияющим солнцем».
Однако, ноги сами привели.
Дверь в часовенку приоткрыта, будто приглашает войти.
— Уверен, что это хорошая идея? — подаёт голос фей.
— Вот сейчас и узнаем, — отвечаю я и тяну дверь на себя.
  
Глава 14
 
Может, не полезем?
 
В часовенку захожу немного пригибаясь. Низковатые двери. Хотя, может так и задумано.
В помещении царит полумрак, на стенах разные фрески и надписи, причем, не все понятные. По углам стоят длинные зажженные свечи.
Но я больше интересуюсь фресками. Просто потому, что там я замечаю интересные сцены. На них маги и люди в доспехах побеждают врагов. Утрированные фигуры гоблинов на крокодилах, разная нежить, и еще десятки всяких тварей нападают со всех сторон. И гоблинов и нежить я уже встречал, хорошо. Только вот на тех же фресках я вижу еще огромных драконов, фигуры с щупальцами вместо подбородка, зеленых силачей, кидающих громадные камни, идущие деревья. И что — все это тоже встречается где-то там? Я чуть-чуть начинаю беспокоиться.
— Это время Исхода, — доносится голос из глубины помещения. Он словно отвечает на мой незаданный вопрос. — Все, что ты видишь, было в этом Мире. И если поискать, где-то еще можно найти. Люди побеждают, и побеждают везде. Но Мир был таков, каким ты его можешь видеть на фресках. Мы тут пришлые. И, хотя, смогли прогнуть Мир под себя, но он постоянно об этом напоминает. Я ждал тебя, гость. Как насмотришься — проходи к огню.
Интересно, тут я не вижу ни светильников, ни ламп. Только свечи, факелы, вот, еще голос что-то про огонь говорит.
На полу расстелен ковер, больше похожий на тряпку с замызганными кисточками.
Иду по ковру между довольно узких стен. Прохожу сквозь потертые занавеси. Фей беззвучно следует за мной.
По двум сторонам от входа стоят две стеклянные фигурные вазы. Стекло тонкое и переливается разными цветами даже в темноте. Отблески огня, горящего в центре небольшой комнаты, отбрасывают неровные тени. Колыхание света от свечей на стенах добавляет тревожности.
Пляска теней отражается друг от друга и завораживает.
На ковре мужская фигура, стоящая на коленях. Подхожу чуть ближе и откашливаюсь, чтобы привлечь внимание.
Рассматриваю фигуру со спины: спина крепкая, на голове повязка, из-под неё спадают на плечи седые длинные космы.
— Здравствуйте, — ещё раз пытаюсь привлечь внимание.
  
Мужчина поворачивается к нам и понять, куда он смотрит просто-напросто невозможно. У него завязаны глаза.
— Ты не слышал обо мне, путник. Меня называют Слепым Пророком. Давно называют, и я имя свое уже забыл.
Пророк, значит. На широком лице мужчины короткая ухоженная борода, сплошь седая. Тело же рассмотреть не получается — оно скрыто под плотной серой тканью мантии.