Рябиновый костёр (СИ)

— Мама!
— Маша!
Прозвучало одновременно от обоих мужчин.
Фёдор чувствовал, что напортачил, что сказал совсем не то, что хотел. Но более всего угрызения совести стали мучить, когда он зашёл в кухню и увидел красиво накрытый стол на троих. Вот это он влип. Девочка старалась, а он!.. Глупо получилось.
Набрал вызов и долго ждал, слушая гудки, сбросил и снова нажал вызов.
— Да, Фёдор Сергеевич. — Он обрадовался, что Даша всё-таки ответила на звонок, самое время извиниться, но слова не складывались во что-то связное, да и чувствовал себя Фёдор уж больно по-дурацки. — Прости, Даша! Вернись, пожалуйста. Просто отец… а я сдуру… Я не хотел.
— Всё в порядке, Фёдор Сергеевич, мы с Алисой болтали, так что я в курсе ваших проблем. Не сержусь ни на вас, ни вашего папу. Там в духовке мясо с овощами, поешьте с Алисой и родителей накормите. Я дома уже, мне учить надо, завтра коллоквиум, а потом я дежурю в отделении. Не переживайте, пожалуйста, я не обиделась.
— Значит, до завтра? — с облегчением спросил он.
— До завтра. — Фёдору показалось, что Даша улыбается, от сердца отлегло.
Он вернулся в комнату как раз в тот момент, когда его дочь в красках рассказывала, как она теперь вынуждена разрываться между двумя родителями, а самое главное, что и мама, и папа нуждаются в её заботе и внимании. Всё потому, что они её любят, но жить в новых условиях ещё не научились, и только Алиса им может помочь.
Бабушка с дедушкой с восторгом слушали внучку, позабыв обо всём на свете.
— Там Алиса с Дашей ужин приготовили, — сообщил Фёдор. — Пойдёмте к столу.
Мария Андреевна покачала головой.
— Нехорошо с Дашей вышло.
— Я ей звонил, — пожал плечами Фёдор, — уже всё в порядке.
— Папа, а когда она к нам ещё придёт? Мне с ней весело, и она обещала со мной дружить.
Фёдор поцеловал дочь в макушку.
— Если обещала, значит, будет дружить. Везёт тебе, Лиска, мне она ничего не обещала.
  
Часть 24
 
Часть 24
После разговора с Фёдором Сергеевичем Даша чувствовала себя странно. До его звонка её так и разрывало от обиды и злости, а поговорили — и она готова летать. Нет, в таком состоянии нельзя идти домой, мама сразу поймёт, что что-то не так. Даша прислонилась спиной к дереву, возле которого и застал её звонок, прикрыла глаза и улыбнулась.
И всё равно домой вернулась заплаканная.
— Где ты была? — донёсся до неё из кухни голос матери, а затем и она сама появилась в прихожей и повторила свой вопрос. — Где ты была?!
Даша растерялась. Сказать правду или соврать? Отчаянно хотелось скрыть то, что она… А собственно говоря, что она? И скрывать ей нечего. Нет ничего криминального в общении с маленькой девочкой, для которой была няней чуть больше суток, к тому же она просто помогла своему коллеге. Пока рассуждала, услышала звук входящего сообщения, достала смартфон и увидела пополнение карты на десять тысяч рублей. Подумала, что не хотела брать с Рябины деньги, но сейчас они оказались к месту.
— Мам, я подрабатывала няней. Нашему доктору не с кем было оставить ребёнка, а меня ему порекомендовала старшая сестра отделения, потому что живу недалеко от него. Вот как освободилась, так вернулась домой. Деньги нам совсем не лишние, согласись, а заплатил он целых десять тысяч.
Взгляд матери немного потеплел.
— Ребёнок маленький? Как ты вообще рискнула остаться с чужим дитём? Что ты в них понимаешь? А если б случилось что? Дети такие непредсказуемые. — Мама смотрела с подозрением, как будто знала, что дочь говорит не всю правду, и Даша ждала основательных расспросов, к которым в данный момент не была готова, но выдохнула с облегчение, услышав: — Ты раздевайся, проходи, за ужином договорим.
Допрос, к счастью, откладывался. Даша спряталась в ванной комнате и умылась холодной водой, чтобы выглядеть более-менее естественно. Поглядела на себя в зеркало, вроде бы всё нормально: цвет лица приобрёл обычный оттенок, да и слёзы высохли. Появилась надежда, что можно сказать маме, если вдруг она спросит, почему Даша вернулась домой в таком виде, что ей просто показалось.
 
— Дочь, ты ничего не скрываешь? — спросила мама, как только Даша села за стол. — Ты про ребёнка, с которым нянчилась, так ничего и не ответила.
Даша выдержала сканирующий взгляд и в очередной раз подумала о том, как жаль, что у них не получается быть подругами, что вот сейчас было бы хорошо вывалить все свои переживания, услышать доброе слово, обсудить происходящее, посмеяться над Алискиными шуточками, рассказать о своих чувствах к доктору, поделиться тем, что кажется обидным и неправильным, и услышать слова поддержки. Но, увы, мама не тот человек, с которым можно поговорить о личном. Пережив предательство в юном возрасте, она, кажется, лишилась веры в людей и дочь воспитывала очень строго, чтобы та не повторила её ошибок. Даша тяжело вздохнула и сказала лишь то, что не вызвало бы маминого недовольства.
— Алиса оказался замечательной смешной девочкой восьми лет. Я получила массу удовольствия от общения с ней. Так что работа оказалась совсем не трудной, скорее, наоборот, приятной.
— Неужели с такой большой сидеть надо? — искренне недоумевала мать.
— Да, родители её одну не оставляют и в школу провожают, и забирают тоже. Вообще, я поняла, что ей много внимания уделяют, ну и балуют сильно.
— Завидуешь?
— Нет. — Даша пожала плечами. — У них есть возможности, у нас таких не было. Что сравнивать-то? У Алисы оба родителя не бедствуют, да и заботиться о дочери меньше не стали, несмотря на то, что вместе уже не живут и разводиться собираются. — Даша ощутила оценивающе-высокомерный взгляд матери, но всё равно продолжила. — Ты не подумай, Фёдор Сергеевич очень любит свою девочку, но его куда-то вызвали почти в полночь, вот он и искал, на кого можно ребёнка оставить. Из рассказов Алиски я поняла, что там, где они живут с матерью, есть постоянная няня. Но в эти дни девочка была у отца.
— Вот как! — Мама как будто нашла к чему можно придраться. — Доктор этот твой, получается, семью свою бросил, раз дочь на выходные забирает? — Она вопросительно посмотрела на Дашу и, не дождавшись ответа, продолжила. — Да и то, смотрю, родитель-то так себе. Вместо того чтобы с дочкой побыть, среди ночи дела себе неотложные нашёл.
Мать говорила всё это таким тоном, будто выносила приговор и вина Рябины была неоспоримо доказанной, что невероятно возмущало. Даша уже рот открыла, чтобы защитить его, но вовремя одумалась, побоявшись, что сделает только хуже. Маму ей переубедить не удастся, легче промолчать и остаться при своём мнении.
Она быстренько поела и помыла посуду, затем устроилась с книжкой на диване и попыталась учить. Только в голову ничего не лезло.
— Можешь купить себе обновку на заработанные деньги, — мама присела на краешек дивана, — потому что девушка должна хорошо выглядеть. Замуж тебе пора, — вздохнула она.
— Мне ещё учиться и учиться, — устало улыбнулась Даша.
— Тебе уже двадцать два, — улыбнулась в ответ мама и погладила Дашу по голове, откинув прядь рыжих волос, — совсем взрослая. Знаю, что надоела со своими нравоучениями, но ведь я тебе только добра желаю. Сама подумай, вот доучишься ты, работать пойдёшь, а коллектив-то женский. Где мужа искать будешь? Да и когда? Будет вся жизнь у тебя работа-дом-работа… — горько усмехнулась она. — Деток ты любишь, захочешь рано или поздно и своего, и что? Родить для себя — не проблема, но это неправильно. И для тебя неправильно, и тем более для ребёнка, у детей должны и мамы, и папы быть, — кинула виноватый взгляд на Дашу.
— Мам, у меня коллоквиум завтра. Давай за жизнь поговорим потом, — тихо произнесла Даша.
— Потом жизнь кончится. Коллоквиум… А ведь он тебе нравится, доктор твой, — охнула мама. — Хочешь стать ему ровней? Так я тебя разочарую: врачи спят с медсёстрами на работе, а дома у них семьи. И твой вот этот, с дочкой, ничем от других не отличается. У нашего доктора сын из армии вернулся, я фото видела, симпатичный. Давай лучше с ним познакомишься? Он часто к отцу приходит, я тебе позвоню, прибежишь, покажешься.