Монстр из прошлого тысячелетия (СИ)

— Эти твари… они эволюционируют, мутируют, даже не знаю, как правильно сказать. В общем, помните сопку к югу от города? Её называют Змеиной горой. Так вот, змеи там… Лучше бы вам не знать, до каких размеров они вымахали. Ползают огромные, и, кажется, у них появляются крылья!
Взволнованный профессор даже утратил свою обычную спокойную манеру речи.
— Ну, значит, теперь будет гора анаконд или драконов, — спокойно пожал плечами Михаил. — Как повезёт.
  
— Анаконды? — замахал руками профессор. — Анаконды по сравнению с этими змеями просто толстые шланги! —
Он вскочил и прошёлся до другого конца кабинета, а вернувшись, продолжил:
— А вот про драконов вы в точку попали, Михаил Анатольевич. Это будет настоящий кошмар!
— Мы уже сталкивались с этим явлением, — кивнул паладин. — Чем дольше длится сопряжение миров, тем сильнее мутируют звери. В прошлый раз демоны напали сразу, считая нас низшими, и ничего не боялись. Теперь всё иначе.
— Постоянно забываю, что вы и сами, Михаил Анатольевич, как дракон, — нервно улыбнулся аналитик, — такое же мифическое существо.
— Так и скажи, динозавр, — усмехнулся паладин.
— Вы знаете? — пришёл в ужас аналитик, понимая, что начальство знает о своём прозвище.
— Знаю конечно, — оскалившись сказал Молот, пугая гуманитария. — Но я хоть и динозавр, хвост у меня ещё шевелится, а так же я не разучился вертеть на нём чужое мнение. А теперь давай к сути, чего хотел?
— Так… Это… Что прикажете делать?
— Вопрос не в том, что мы должны делать, а в том, что можем, — подвёл черту паладин. — Можем мы, к сожалению, немного. Оставьте как есть. Отправлю бойцов, пусть сотрут эту сопку с лица матушки-земли.
— Вас понял, — вздохнул аналитик.
Проклиная излишне бдительного профессора, Михаил вышел и, не теряя больше времени, выпрыгнул прямо из распахнутого окна. Дел было ещё много, а голова у него одна, и если судить по её размерам, то уже была беременна — каждый, кто мог, беспощадно сношал её.
Тем временем современные системы наблюдения, оснащённые зрением и сердцем высокой чувствительности, следили за Марго. Точнее, это делали две пенсионерки, выглядящие на двадцать пять, но тяготеющие к лавкам во дворе и долгим разговорам за чаем.
Сейчас девушки приняли тактически верное расположение и сидели в саду, прямо у дорожки, ведущей на улицу. По чистой случайности они были одеты в дорожную одежду и посматривали на пару лёгких сумок рядом.
— Я поеду на боевой выезд? Наконец-то! — провизжала из дома девчонка.
Топот ног, сотрясающий дом, переместился со второго этажа на первый, где затих.
— Григорий, вы тоже с нами?
— Как же я могу оставить вас, госпожа Маргарита, не наказывайте меня так!
— Я тебя не наказывала… — смущённо произнесла в ответ девчушка.
Две пенсионерки на скамье переглянулись, и их лица скривились, как будто у обеих одновременно заболел зуб.
— Если с вами что-то случится, моё сердце разобьётся, я буду тенью самого себя, не умру, ведь не оставлю своих близких, но жизнь потеряет всякий вкус, — отвечал тем временем Григорий.
— Так уж и быть, Григорий, вам дозволено меня сопровождать, — сказав это, Марго прыснула от смеха.
Княжна с целительницей снова переглянулись, но на этот раз к их выражению лиц добавилось по съеденному лимону, так их перекосило.
— Далеко пойдёт, охальник.
— И не говори, Маш, если только язык по пути не сотрёт.
Парочка заинтересованных друг в друге молодых людей вышла из парадной и, не замечая никого вокруг, двинулась к машине. Девушки также пошли к транспорту, запрыгнув в машину сопровождения. Колонна из трёх авто двинулась на выезд из города.
За наспех возведёнными стенами колонна повернула на восток и попылила к лесу, что был в тридцати километрах от города.
Бойцы отлично знали, кто рядом с ними. Многие из солдат служили на благо рода Митрофановых, а также слышали о чудесном омоложении княжны.
Тем не менее бойцам сложно было не обращать внимание на двух красавиц, сидящих рядом с ними. Нутро грузовика вмещало до десяти бойцов, которые расположились на своеобразных лавках друг напротив друга. Всё максимально практично, такая конструкция позволяла всей этой куче в максимально короткие сроки высыпаться наружу, а также уложить раненых товарищей посередине, если такое случится.
На подходе к лесу у Хризалиды что-то сжалось в груди, и чем ближе они подъезжали, тем лучше она это чувствовала.
— Впереди идёт бой, приём, — выплюнула рация, установленная на торпеде водителя. — Снижайте обороты, четыре человека из каждой машины идут снаружи, нам нужен полный обзор.
— Вас понял, приём, — ответил солдат рядом с водителем.
Обернувшись, командир небольшой группы коротко назвал фамилии. Дверцы распахнулись, и четверо бойцов выпрыгнули наружу, осмотрелись, водя стволами из стороны в сторону, и тихо пошли за медленно продвигающейся машиной.
Колонна удлинилась, ощетинившись винтовками. Тяжело повернулась башенка с пулемётчиком на среднем бронетранспортёре, ушли в передний дозор два бойца — маг и штурмовик.
Через какое-то время все услышали звуки боя: звериный рык, треск камня и дерева. Группа начала собираться в полукруг, подбираясь к поляне, где посреди леса кто-то решил устроить себе ринг.
Девушки тоже вылезли, несмотря на настоятельные рекомендации от командира отряда, на которого они посмотрели как на несмышлёного. Быстро вспомнив, сколько девчонкам лет, солдат понял, что не сможет их переубедить.
Одно только:
— Вну-у-у-учо-о-о-ок… Дай бабкам спокойно помереть.
Эта издевательская фраза с полными иронии глазами оборвала все споры. Знают же чертовки, что не выглядят как развалины, да ещё и хлопают так гразищами — чуть не сдувают.
Ну и самый главный аргумент — барышни не слабы. Говоря проще, сильнее любого из группы, а серьёзно спорить с такими — это смерть; случится с ними что-то — и снова смерть.
Поэтому командир выбрал второе. Если уж помирать, так на часок позже, когда Михаил Анатольевич лично голову оторвёт.
На поляне творилось что-то невообразимое. Поляной образованный пятачок, кстати, не был. Как оказалось, воинственные группы попросту уничтожили всё в пределах пятисот метров.
Но самое удивительное не в том, что здесь творится, а кто это творит. Демоны рубились с волками или наоборот. Серые тенями кружили по поляне, в центре которой зиял багровый росчерк разлома прямо в воздухе, откуда появлялись новые и новые враги рода человеческого. Сероватый оттенок кожи, почти как у людей, только мёртвых, витые рога и крупные фигуры в доспехах.
Волки действовали слаженно, но число противников не уменьшалось, а росло. Именно поэтому людей не заметили. Вожак стоял на вывороченном с корнем дереве в два человеческих обхвата, периодически испуская громовой рык. После такой команды мораль у волков поднималась, но это было не всё. От вожака в разные стороны разбегалось кольцо ледяного крошева, частицы которого словно магнит липли к его сородичам. Звери после этого получали что-то вроде брони.
Хризалида была готова поклясться, что один из смертельно сильных ударов орка на её глазах выбил из шкуры волка перед ним лишь ледяную крошку, не более. Сам шерстяной разорвал противника, повалил, а затем сжал его руку челюстями и оторвал, проделав это и с другой рукой, а потом и головой. Даже броня не спасла.
Люди тем временем рассредоточились, всё ещё скрываясь в той части леса, которая ещё не была стёрта. Командиры медлили: разломы не появляются просто так, магам нужна связь с другим миром, а значит, здесь где-то лежит реликвия. Если найти артефакт и уничтожить его, либо попросту бросить назад в окно перехода, разлом закроется.
  
Обычно пришельцы делали реликвиями кристаллы, прозванные слезами демонов; такой предмет и искала глазами целительница, совсем забыв про своих подопечных.
Тем временем Мария была куда внимательнее, она видела, как из машины появилась напуганная внучка, после чего увидела творящуюся бойню и её глаза наполнились слезами.