Проклятие прабабки. Книга 1 (СИ)

Ответ пришел мгновенно: «Завтра устроит?»
«Да, можно прям с утра»
«Тогда жду вас в 10.00 в Фуджи на Ново-Садовой, 24. Удобно?».
«Да, я знаю, где это. Буду»
«Записала. До завтра»
Я немного успокоилась. Завтра я попробую получить ответы на свои вопросы, а сейчас нужно отдохнуть. Но спать мне еще не хотелось, и я два часа провела в Интернете, прежде чем меня свалил сон. И я не заметила, как вырубилась.
  
***
Утром меня разбудил будильник, и я встала с большим трудом. То, что мне не надо было ехать на работу — расслабляло. На кухне опять торчал Николаша. Вообще, странно, что я его встречаю исключительно на кухне. Он вообще продукты покупает? Или объедает мою маму, которая итак зарабатывает копейки?
— С добрым утром, — тем не менее буркнула я, стараясь казаться вежливой.
— Угу, — промычал новоиспеченный отчим. Прожевал, проглотил и продолжил: — И тебе доброго утречка.
Он с упоением ел фирменный мамин бутерброд: она мазала хлеб кетчупом, клала сверху колбасу, огурчик, помидор и толстый кусок сыра. Затем подрумянивала в духовке минут десять и получался восхитительный горячий завтрак.
Я перехватила последний бутерброд на тарелке и откусила. Потом, жуя захваченное в честном бою, начала варить кофе. Я люблю его подсолить, добавить корицы и только потом уже молока и сахара. Пока турка закипала на плите, я спросила Николашу:
— А где мама?
— Ушла в магазин, масло кончилось, — промычал Николаша, который шарил глазами по столу, ища, чтобы еще сожрать.
Я хмыкнула. Любовь определенно делает из нас дур. Вот и мама спозаранку побежала за маслом, наверняка этому ироду на бутербродик намазать захотелось. Это определенно какой-то эволюционный механизм, чтобы мы соглашались на размножение.
Кофе закипел, я довела его до пены еще три раза и вылила в любимую чашку. Бутерброд уже был съеден, и я утащила кружку в комнату, чтобы спокойно собраться. Оставлять Николашу одного в квартире было боязно, поэтому я очень хотела дождаться маму из магазина, но время уже поджимало.
Я впервые за прошедшие два дня внимательно посмотрела на себя в зеркало. Под глазами залегли сероватые тени, а губы сильно припухли после вчерашней истерики. Кожа была бледновата, но веснушки, которые расползлись с носа по щекам и даже на лоб, немного оживляли лицо. И на фоне бледной кожи волосы казались по-мышиному серыми. Бледные ресницы и брови не добавляли мне красоты, и я принялась наносить макияж. Когда брови были расчесаны, ресницы накрашены, а губы засветились ярче под слоем клубничного блеска, то и волосы стали казаться не тускло-русыми, а русо-золотистыми, кое-где отсвечивая рыжиной. Мама в детстве была немного рыженькая, а мне достались светлые русые волосы, но они тоже иногда переливались на солнце то медью, то золотой проволокой.
В целом я себе нравилась. С фигурой мне повезло, если не считать маленькой груди. Я везде была тоненькая и стройная, и если бы мне досталась пышная грудь на пару размеров побольше, то я бы была счастлива. Ну а пока выручал пуш-ап и иногда (чего-уж тут стесняться) пару носков где надо для объема.
Сегодня я оделась в удобное — голубые джинсы и легкую белую блузку, волосы оставила распущенными и наконец-то влезла в кроссовки. Джинсы подчеркивали мои голубые глаза, и я неожиданно понравилась себе в зеркале. Всё еще будет хорошо!
В дверях я встретила маму и со спокойным сердцем выбежала на улицу.
В Фуджи я была ровно в десять. Прохладный полутемный холл, уютные диванчики и вместительные столы. Здесь подвали лучшие в городе роллы и суши, и мы частенько захаживали сюда с коллегами после работы. Зал был полупустой, и я сразу же заметила у окна симпатичную девушку с волосами до плеч.
— Анастасия?
— Да. А вы Татьяна? Очень приятно, — поздоровалась девушка и пригласила сесть.
Она выглядела очень буднично, обычная девушка, наверное, чуть постарше меня. Ни перстней на пальцах, ни необычных серег, ни цветастой цыганской юбки. Я невольно хмыкнула своим фантазиям. В целом Анастасия ничем от себя не отталкивала, а даже вызывала симпатию.
— С чего мы начнем? — спросила я, когда официант принес мне фирменный чай.
— Давайте с запроса, — сказала Настя. — Что бы вы хотели узнать?
И я задумалась. А что я хочу узнать? Видя мое затруднение, Настя продолжила:
— Расскажите сперва, что у вас происходит в жизни. Какая ситуация. Почему решили, что вам нужны подсказки Таро?
И я начала с самого начала. С Ромы, с работы, зачем-то упомянула Николашу и закончила тем, что я не знаю, что мне делать. Уже на середине рассказа Настя достала три колоды, положила их на стол и выбрала из них одну.
— Давайте пока просто посмотрим, что за ситуация сейчас. Можно на ты? — я кивнула.
— Хм…как интересно. У тебя сейчас идет кармическая проверка. Ты ее либо пройдешь, либо нет. Так-так… А мама у тебя не замужем?
Я мотнула головой. Карты Настя выкладывала одну за другой, но я в них ничего не понимала. Странные образы, странные картинки. Я до этого ни разу не сталкивалась с Таро.
— У тебя большие проблемы по Роду. Видишь? Вот тут и тут — нищий несчастному не подаст.
Я округлила глаза:
— Что это значит?
— Скажи, у тебя есть в роду кто-то, кто был бы счастлив, богат, доволен жизнью?
— Да у меня всё нормально. Мы с мамой живём, всё хорошо. У других родственников вроде тоже, — я мучительно соображала и ковырялась в памяти. Мы с мамой жили особняком, близких родственников нет, но есть какая-то родня в деревне и в другом городе. Я никогда особенно и не интересовалась ими.
— Ну давай так. Есть бабушка, прабабушка, тётушки, которые всю жизнь счастливо прожили замужем, имели много детей и умерли от старости?
— Погоди… Бабушка точно нет, про прабабушку я не знаю. С отцовской стороны вообще не в курсе, мы ни с кем не общаемся. Наверное, нет таких, — неуверенно заключила я.
— Пойдем дальше. А есть такие, кто живёт в достатке? Спокойно тратит деньги, катается на курорты? На ценники в Пятерочке не смотрит?
— Нет, я таких не знаю, — твердо уверила я. Ну правда, с деньгами и у нас, и у бабушки моей, которая маму растила, было сложно.
— Ну вот я и говорю — нищий несчастному не подаст. У тебя прервана связь с Родом. Ты не получаешь от него ресурсы, вот тут блок показывает, — ткнула Настя наманикюренным ногтем в три карты: с башней и молнией; мужиком в платье, сидящим под тумбой с металлическими чашами; с пятью людьми, дерущимися на палках. — Дальше идёт карта справедливости — то есть всё это за какие-то прошлые дела. Может, в прошлой жизни остались долги, или кто-то из рода накосячил.
Я смотрела на карты и ничего не понимала. Но где-то внутри меня что-то сжималось и я как будто бы ждала ещё чего-то, ещё какой-то информации, которая для меня будет важна. Не знаю почему, но я нутром чуяла, что-то, что говорит Настя — какая-то странная, но правда.
— У тебя в роду страдают женщины. Именно женская, материнская линия. И ещё. А ты за предков молишься? Свечки на помин ставишь? — Настя подняла голову от карт и посмотрела на меня в упор.
— Нет. А надо? — осторожно спросила я.
— Надо. У тебя предки там страдают от забвения. Нет у них сил ни чтобы тебе помочь, ни себе. Тебе обязательно надо узнать их поименно, молиться за них, на могилки съездить, помянуть. Когда ты их поминаешь и молишься, они силу обретают. И тебе в жизни помогают.
Я перестала понимать происходящее вообще. Отхлебнула остывший чай и попыталась собраться с мыслями.
— Подожди, Насть. Давай про мужчину. Почему у меня с ним всё так плохо закончилось? И когда я выйду замуж?
  
Настя разложила следующие три карты. Там был плачущий человек перед стеной с мечами, алое сердце с воткнутыми в него тремя мечами и одинокая сгорбленная фигура в черном плаще.
— Таня, про замуж пока речи вообще не идёт. Не будет у тебя счастья с мужчиной, как и у женщин твоего рода, пока ты их ошибки не исправишь и свой путь не найдешь. И у мамы твоей тоже, не было и не будет. И у твоей дочки не будет. А сыновья у вас давно перестали рождаться?