Проклятие прабабки. Книга 1 (СИ)

— Можешь и не возвращаться! — мрачно бросил он и отключился.
Я протяжно вздохнула. В салон ворвалась музыка, но её жизнерадостный ритм меня уже раздражал. Я выключила трек, и молча уставилась на дорогу. Раз я уже еду, то я доделаю дела и вернусь. А потом помирюсь с Ромой. Я знаю, что он любит, и сумею ему угодить.
Но настроение всё равно было бесповоротно испорчено. Ветер по-прежнему трепал мои волосы, но не было уже в этом ни радости, ни свободы.
  
***
Деревенский дом встретил меня горящими окнами и звонким лаем Малыша. Это был дворовый пёс, приблудившийся много лет назад к нашему двору. Он охранял участок и сейчас радостно бросался на скрипучую калитку. Я аккуратно припарковала машину на обочине, выгрузила пакеты с едой и толкнула деревянную дверь. Незаперто. Значит, тётя Тома ждёт. Малыш радостно скакал возле меня, но мои руки были заняты.
— Малыш, фу, — попыталась я его успокоить, но бесполезно. Его искренняя радость бальзамом пролилась на моё испорченное настроение.
Я вдохнула тёплый деревенский воздух полной грудью и внезапно воспряла духом. Я была у своих. Родовое гнездо. Я окинула быстрым взглядом облупившуюся краску на фасаде и усмехнулась.
Вошла в сени, поставила пакеты на пол и разулась. Здесь пахло ромашкой и мятой, которые сохли на столе у окна. Деревянный пол скрипнул, я прошла к двери в избу и потянула на себя за массивную ручку. За столом в ярко освещённой кухне сидел какой-то парень и увлечённо уплетал жареную картошку с тёти Томиной тарелки. Больше в комнате никого не было.
— Ты кто? — удивилась я. Я завертела головой, но следов присутствия тёти Томы не увидела.
— Я Дима. А ты Таня? — не удивился он. Ещё один жрущий мужик в нашей кухне. Что за засада?
— Я-то Таня, а ты кто и по какому праву здесь жрёшь? — не сдержалась я и нагрубила.
— Слушай, я жру свою картошку на своей кухне. Тамара Ивановна мне на лето дачу сдала, — не смутился парень. — Она что, тебе не сказала?
— Ей мама моя звонила, не я, — начала оправдываться я.
— Ну меня Тамара Ивановна предупредила, что ты приедешь. Я, конечно, ни на каких гостей не подписывался, но раз уж ты припёрлась на ночь глядя, то проходи, — невозмутимо пригласил он.
Я закатила глаза и почти уже цокнула языком, но удержалась. «Спасибо, мам, что предупредила» — мысленно съязвила я и прошла к эмалированному ведру с водой. Зачерпнула полный ковшик и начала пить быстрыми глотками. Почти сразу же заломило зубы. Значит, набрал воду совсем недавно, ещё не успела согреться. Моя бутылка с водой кончилась еще в дороге, а сладость во рту хотелось запить.
— Где я могу лечь? — вежливо, но холодно поинтересовалась я.
— Ну в зале, на диване. В комнате живу я, — спокойно произнес Дима. — Постельное возьми в шкафу, Тамара Ивановна сказала, что ты знаешь.
— Знаю, — вздохнула я. Перспектива спать в одном доме с незнакомым мужиком совершенно не радовала, тем более на диване в проходной комнате.
Я развернулась и вышла из дома, чтобы дойти до туалета. Он здесь, как и сто лет назад, наверное, был на улице. Мочевой пузырь напомнил о себе в самый неподходящий момент.
После того, как я сделала свои дела, я набрала тётю Тому. Всё-таки не стоило такие вещи доверять матери. Всё надо делать самой.
— Тёть Том, привет! — радостно начала я.
— Привет, Танюша! Ты добралась? — жизнерадостно поинтересовалась тётушка.
— Да, всё нормально. А что за мужик в доме? — сразу перешла к делу я.
— Это Дима, мой квартирант. Я ему дом на лето сдала, а сама к подруге в Дивноморск уехала, — похвасталась Тома. — Она давно звала, да я всё хозяйство не могла оставить. А Дима обещал огород поддерживать, да дом охранять. Ну и деньги не лишние мне здесь, на курорте.
— А почему нам не сказала? — удивилась я.
— Как это не сказала? Мама твоя знает, разве она тебе не говорила? — настал Томин черёд удивляться.
— Неееет, — протянула я. Странные у нас отношения к семье, конечно. Все живут сами по себе и никто никого не интересует.
— А он меня не выгонит? — вдруг испугалась я.
— Ну это как ты себя вести будешь, — усмехнулась тётя Тома. — Да не стесняйся ты его, он свой. Я его давно знаю, он Стешин внук. Это подруга моя старинная. Так что ничего плохого тебе не сделает, я все его явки-пароли знаю.
— Ну ладно. Хорошо тебе отдохнуть, тёть Том, — улыбнулась я. Стало немного легче.
Я вернулась в дом и, игнорируя Диму, начала загружать продукты в холодильник. Потом достала постельное, постелила себе на диване и устроилась с электронной книжкой. Он тоже прошёл в комнату, закрыл дверь и погасил свет. «Спокойной ночи», — мысленно съязвила я. Но уснуть так и не смогла.
  
Глава 6
 
Утром я, ещё не успев открыть глаза, по запаху узнала бабушкин дом. Солнце уже успело нагреть пыльный воздух, и я видела перед мысленным взором, как пылинки кружат в потоке золотистого света по комнате.
Справа от меня было окно, на котором, сколько себя помню, стоял колючий алоэ. Если бы сейчас я подняла руку вверх и вправо, то дотянулась бы до него рукой. На окнах, как и в детстве, висели яркие желтые занавески. Между ними комната была обита деревянными плашками, тоже источавшими теплый медовый цвет. В центре комнаты у смежной стены стоял старенький телевизор. Я приоткрыла один глаз и проверила, на месте ли кружевная салфетка, которая его накрывает. На месте.
Слева от меня, на противоположной стене, в углу гордо высилась гладкая изразцовая печь. Она была выложена белоснежными плиточками, от пола и до потолка, и имела скошенный край, занимая собой весь угол. Зимой, когда она отдавала своё тепло в комнату, я любила смотреть в низенькую дверцу чугунной заслонки. Там иногда виднелись колючие снопы красных искр, и я завороженно наблюдала, как они то гаснут, то разгораются. Справа от печки была дверь в соседнюю комнату, где раньше спала бабушка, потом тётя Тома, а сейчас захватчик Дима. Интересно, он уже встал или всё ещё дрыхнет?
Я осторожно села в кровати и провела рукой по лицу. Почувствовала, как неприятно стянуло неумытую с вечера кожу, как хлопья туши попадают в глаза и скрипят на глазницах. Блин, я вчера была такая уставшая и злая, что даже зубы не почистила!
Аккуратно выбравшись из кровати, я порылась в своей дорожной сумке и извлекла из неё косметичку. Потом, не заглядывая в комнату, прокралась на кухню к умывальнику.
В кухне было одно большое окно, возле которого стоял массивный обеденный стол с табуретками. Напротив стола стоял холодильник, слева от него раковина с древним умывальником. Плита, она же дровяная печь, притулилась в углу между столом и входной дверью с сеней.
Чудо сантехники в виде чаши с дыркой, в которую была вставлена металлическая палка, всё ещё висела над раковиной, как в детстве. Я смыла тушь ватным диском и мицелляркой, нанесла на лицо гель для умывания и потыкала ладонью в металлическую палку, ожидая, когда мне в руку польётся прохладная вода. Но не тут-то было! Деревенский умывальник был пуст. Твою мать! С закрытыми глазами, продвигаясь на ощупь, я дошла до эмалированного ведра с водой и зачерпнула целый ковшик ледяной воды, намереваясь отнести к умывальнику. Круто развернувшись на пятках, я сделала шаг и со всей дури споткнулась обо что-то на полу. Рука с ковшом полетела вперёд и я услышала недовольный крик:
— Ты дура что ли?! Куда летишь?
Я приоткрыла один глаз, чтобы оценить обстановку, и увидела мокрого Диму, который успел зайти с сеней на кухню. Пена тут же обожгла мне слизистую и я заорала в ответ:
  
— Ай-ай-ай-ай, срочно промыть глаз! Щипет! Дай воды, быстро! Придурок! Куда ты прёшь сам?! Где моя вода? Даааааай! — я орала как резаная и терла мыльной рукой глаз. Его нестерпимо жгло.
Дима схватил меня за руку, чем-то пошуршал, подвел к умывальнику и налил в руку воды. Я начала промывать глаз. Вода лилась в мои ладони до тех пор, пока я полностью не умыла лицо и не смогла нормально видеть.