Соратники. Монстры. Битва кланов

– Пусти! – малыш пытался вырваться из рук матери, но тщетно – пока что даже женщина была сильнее него. – Пусти меня! Я убью его!
– Тихо, тихо… – шептала Таяра, сдерживая сына. С немалым трудом ей удалось все же увести его прочь, чуть не забыв при этом кувшин с водой. Сын сопротивлялся, вытирал кулаком злые слезы, все время рвался вернуться к хохочущим им вслед врагам и снова броситься в бой. Глядя на его лицо, искаженное гримасой ярости, Таяра невольно подумала, что, если бы тут присутствовал Арнар, он бы гордился сыном. Такой маленький, а не струсил, не разревелся, кинулся в драку. Молодец их сын, из него вырастет отличный воин. Вот если бы только он был бы нормальным ребенком, а не уродом!.. От этой мысли перехватило дыхание – Таяра впервые назвала своего сына уродом, пусть и не вслух…
– Что такое Остров изгоев? – сердито поинтересовался малыш, когда они уже подходили к своему шатру.
Таяра снова вздохнула – который уж раз за этот, только начавшийся, день. Но как объяснить такому малышу, что такое Остров изгоев? Как рассказать об этом гиблом месте, о котором обитатели Боудики знали, в основном, из страшных легенд, что делало его в их глазах еще более ужасным? Поколение за поколением передавались из уст в уста леденящие душу истории о пустынных скалах посреди океана, где каждое мгновение приходилось бороться за жизнь изгоям, отвергнутым своими племенами, – уродам, тем, кто не смог пройти инициацию, кто совершил преступление или тем, кого изгнал родной клан. Уверяли, что подавляющее большинство вновь прибывших туда гибли в первые же дни от рук более стойких обитателей острова. И в какой-то степени такая смерть оказывалась даже везением, избавлением, поскольку была менее мучительна, чем от голода и жажды… Но не рассказывать же всего этого четырехлетке!
– Не слушай их, – отмахнулась Таяра. – Ты же знаешь, твои двоюродные братья все время глупо шутят. И лучшее, что ты можешь сделать, – просто не обращать на них внимания.
Ближе к полудню внезапно разразилась ужасная гроза, начался ураган такой силы, какой не помнили даже старики. Ветер гнул и ломал деревья, срывал шкуры с шатров, унес несколько плохо закрепленных навесов в море, разметал вещи, занес песком и грязью кострища. Растерянные Львы не знали, как и укрыться от разгулявшейся стихии. Это были в основном старики, женщины и дети – ведь воины уплыли вместе с вождем на битву с кланом Медведей, оставив в лагере лишь небольшой отряд стражи на случай внезапного нападения врагов.
Не на шутку встревоженную Таяру сильно удивило, что ее сын словно вовсе и не испугался ненастья. Его голос не присоединился к реву детских голосов, разносящемуся над стойбищем и порой перекрывавшему даже вой ветра. Малыш наблюдал за бушующей стихией спокойно и даже с некоторым любопытством, и волнение матери ему, похоже, не передалось.
Стихла буря лишь через несколько часов, когда солнце уже клонилось к западу. С шатром вождя ураган, к счастью, не справился, но, словно в отместку, устроил вокруг невероятный погром, перебив чуть не всю глиняную посуду и поломав опоры навеса. Оглядевшись, Таяра вздохнула, но тут же мысленно все равно поблагодарила духов – главное, что они с малышом живы, а остальное все не важно. Ее сын к тому времени уже спал, свернувшись клубочкам на меховой подстилке, и посапывал, словно был обычным ребенком, ничем не отличавшимся ото всех остальных детей в клане.
Незадолго до заката из леса вернулись юные охотники. Издали было видно, что они несут на палках что-то тяжелое, держа вчетвером с разных сторон, и обитатели стойбища, наводившие порядок вокруг своих жилищ, сначала приняли их ношу за богатую добычу. Но когда подростки подошли ближе, стало ясно, что радоваться нечему.
На наспех собранных из веток и травы носилках львята притащили не добытую ими косулю, а окровавленное тело Ассера. Увидев его, Таяра почувствовала, как задрожали колени. В ушах еще звучал голос сына – тонкий, почти младенческий голосок, полный совершенно недетской ярости: «Что б ты сдох!»
 
Неужели малыш действительно накликал беду?
Забыв о неубранных черепках, разбросанном хворосте и о том, что она ничего не ела со вчерашнего дня, Таяра со всех ног бросилась к носилкам. Она была членом семьи и пусть не ладила с Нлео и ее детьми, но все равно не могла остаться в стороне, если случилось несчастье.
«Только бы мальчик был жив! – молила она про себя. – Только бы выжил!»
Но духи не услышали ее мольбу. Или не захотели услышать.
На львиной морде Ассера запеклась кровь, ноги оказались вывернуты под странным углом, а весь правый бок был распорот, показывая темно-кровавое нутро.
– Дерево упало… – с трудом объяснял, запинаясь и шмыгая носом, Джарк. – Гроза… Ветер… Мы вытащили его… Но он уже…
Подбежала Нлео и, не дослушав младшего сына, кинулась к носилкам, обвила руками голову Ассера и завыла. Вокруг них уже собралась целая толпа, но никто не проронил – ни слова.
Внезапно Нлео подняла голову, осмотрелась и нашла взглядом Таяру. Ее лицо было перекошено злобой, глаза метали молнии.
– Это все из-за твоего выродка! – прошипела она. Замолкла на мгновение и продолжила, повысив голос: – Юный Лев умер не просто так! Урод проклял его перед охотой! Он пожелал Ассеру смерти – и Ассер умер. Все давно говорят, что твое отродье принесет клану много зла! И вот оно! Он убил моего сына!
– Прекрати! – возмутилась Таяра. – У тебя помутился рассудок от горя. Ты сама не понимаешь, что говоришь. Как мой сын мог проклясть твоего сына? Он маленький ребенок, а не колдун.
– Урод пожелал Ассеру смерти! – еще громче крикнула Нлео.
– Он кричал, чтобы Ассер сдох, – это сказал уже Джарк, он держал брата за руку, будто бы в надежде, что тот оживет в ответ на прикосновение. – Я сам слышал!
– Это всего лишь совпадение, – стояла на своем Таяра, но по лицам и мордам всех тех, кто ее окружал, уже понимала, что никто с ней не согласен. Ей стало по-настоящему страшно. За судьбу сына… И не только. Она не верила в колдовские способности малыша, все ведь знают, что они бывают только у женщин… но ведь и все знают, что не рождается мальчиков с женскими лицами вместо звериных морд. А ее сын…
«Может, это к лучшему, – мелькнула мысль. – Может, теперь они начнут опасаться его, и не будут трогать…» Но эта надежда была слишком слабой. Таяра прекрасно понимала, что слухи о колдовских силах скорее принесут ее сыну вред, а не пользу.
Тем временем кольцо окруживших ее Львов становилось все плотнее, а слова Нлео – все яростнее.
– Урод убил моего сына! – кричала она. – Он колдун! Это он устроил бурю, поломал вещи и дома! И это только начало! Кто знает, какое зло он причинит клану в следующий раз?! Не допустим этого! Убьем урода!
– Убьем урода! – повторил вслед за матерью Джарк и, к ужасу Таяры, к нему присоединилось еще несколько Львов. – Отправим в Навь!
Таяра расправила плечи, сжала кулаки и набрала в грудь побольше воздуха. Но крикнуть в ответ ничего не успела: сзади, со стороны берега послышался голос рыжеволосой Анайэ, до сих пор звонкий, как у юной девушки.
– Они возвращаются! Возвращаются!
Эта новость стала для всех более важной, чем гибель подростка. Оставив Нлео и двух ее сыновей – живого и мертвого, – Львы поспешили на берег. Вместе с ними побежала и Таяра. Приложив руку ко лбу, чтобы закрыться от лучей садящегося в океан солнца, она вгляделась в приближающиеся к берегу лодки и с радостью увидела в самой большой из них могучую фигуру своего мужа. Арнар стоял у мачты с раздуваемым ветром парусом. Мачту венчала большая голова Медведя – верный знак того, что воины возвращаются с хорошей добычей и полной победой над вражеским кланом.
* * *
– Эй, Урод, куда бежишь?!
Окрик послышался спереди, по направлению пути, и это было плохо. Если бы окликнули сзади или сбоку, то можно было бы привычно не обратить внимания, даже не оборачиваться, чтобы посмотреть, кто именно окликнул. Глядишь – и обошлось бы, если б поленились догонять. А раз враги поджидают на дороге, то избежать столкновения будет трудно.