Соратники. Монстры. Битва кланов

Арнар подошел к Таяре, которая укачивала сверток, и заглянул в него, ожидая увидеть в проникающем сквозь крохотное окно под потолком луче света все что угодно. Раны вместо глаз, сросшиеся губы, отсутствие носа… Или даже морду не львенка, а тигренка или рысенка. Слухов об изменах жены Арнар не слышал, но это ведь ни о чем не говорит… Но вместо всех ужасов, которые ему представились, у ребенка оказалось милое личико. Не звериная мордочка, а именно лицо, как у всех женщин Боудики, – крошечный аккуратный носик, похожий на нос Таяры, круглый подбородок, пухлые красные щеки.
Арнар посмотрел на жену и облегченно оскалился.
– У нас очень красивая дочь, – проговорил он. – Наш первый ребенок родился живым и здоровым. Значит, духи к нам милостивы. Сегодня ты родила девочку. Следующим будет мальчик.
По тяжелым вздохам, раздавшимся со всех сторон, Арнар понял: он сказал что-то не то.
– Это не девочка, любимый, – тихо произнесла Таяра. – Это мальчик. Наш сын.
Арнар моргнул, пытаясь понять, о чем она говорит. Неужели у его жены помутился рассудок после родов? Ведь все знают, что если девочки иногда могут родиться со звериной головой, то мальчики никогда не рождаются с женским лицом. Такого просто не бывает. Только женская природа выше сущности зверя. Лишь так, а не иначе.
– Что ты сказала? – переспросил он, все еще надеясь, что слух его обманул. Или что он просто не так понял…
Вместо ответа Таяра молча развернула пеленку. Потревоженный ребенок заворочался, недовольно заголосил, суча ручками и ножками. Арнару хватило одного взгляда на голое тельце, чтобы убедиться в правоте жены, после чего он медленно осел прямо на земляной пол хижины.
– Мальчик… – ошалело пробормотал Арнар и добавил:
– Сын… Но так же не бывает…
Малыш последний раз пискнул и снова затих. Анайэ, Донги и другие женщины в хижине отводили взгляд. Их было много, ведь клан Львов мог похвастаться силой и успехами, а значит, их мужчины становились желанными для – невест.
– Я рожу тебе другого ребенка, – тихо и быстро заговорила Таяра, – который будет настоящим, достойным сыном вождя. Не каким-то уродом. Я буду носить амулеты и каждый день жечь травы. Донги рассказала, что на одном из маленьких островов живет колдунья, – и она…
Не дав ей договорить, Арнар закрыл ей рот ладонью и забрал сверток из ее рук.
– Это тоже наш ребенок, – произнес он. – Наш сын. Я нарекаю его Праем. Теперь пришла пора показать дитя племени. Пусть знают, что родился новый вождь.
Таяра сжала губы и кивнула. Она попыталась подняться с кучи соломы, и это даже почти удалось, но она покачнулась, и несколько женщин кинулись к ней, заворковали, укладывая обратно и убеждая, что вставать еще рано, нужно немного подождать. Арнар с ребенком уже шел к выходу. Младенец в его огромных руках был почти незаметен и, казалось, почти ничего не весил.
Арнар вышел из хижины первым, за ним – старая Донги, следом потянулись и другие женщины, лишь несколько остались с Таярой.
Снаружи Арнар понял, что пока он был в женской хижине, его брат успел вернуться с охоты. Соплеменники несли к кострам освежеванные туши косуль и оленей, радостно переговариваясь: клан ждал сегодня славный пир.
Арнар взглянул на младенца, мирно спавшего в его руках, и сердито оскалился. Он прекрасно представлял себе, что будет дальше – судьба уродов во всех кланах была незавидной. Даже девочек – несмотря на то, что женщин на Боудике было гораздо меньше, чем мужчин, и они высоко ценились. Мальчика же, скорее всего, ждала смерть. Но Арнар не собирался отдавать на растерзание своего первенца. Младенец был его плотью и кровью, единственным и столь долгожданным ребенком. И за те несколько шагов, что вождь проделал с малышом на руках, он уже успел не только принять решение, но и найти для него убедительную аргументацию. В передаваемых из уст в уста законах ничего не говорилось о мальчиках с лицом, а не звериной мордой, поскольку такие дети еще никогда не рождались ни в одном из племен. А раз нет закона, то Арнар ничего и не нарушит, оставив сына в своей семье.
 
«Он не будет моим наследником, – думал Арнар, касаясь свободной рукой рукояти ножа на поясе. – Но будет расти под моим надзором. Быть может, Прай принесет удачу, и у нас с Таярой появятся другие дети. Другие сыновья, не уроды, здоровые и сильные».
Грар, брат Арнара, заметил его и женщин у хижины и направился к ним, скаля пасть в улыбке. Его штаны и голый торс были заляпаны подсохшей кровью, и он сам едва заметно прихрамывал. Наверняка, как и всегда, набрасывался на добычу почти без оружия и разрывал жертве горло клыками, как настоящий зверь. Грар был младше Арнара на несколько лет, но не такой плечистый, а более гибкий, его грива отличалась темным, почти каштановым оттенком. Он славился буйным нравом и там, где его старший брат сначала размышлял и обдумывал, Грар предпочитал нападать, не тратя время на рассуждения.
– О, Арнар! Мой вождь, наконец-то тебя можно поздравить! – произнес он, подойдя ближе.
Слова Грара звучали почтительно, но в голосе слышалась ирония и даже легкое превосходство. У него-то самого уже родилось четверо детей, трое из них были мальчиками, и лишь один не дожил до сегодняшнего дня.
Его друзья следовали за ним, да и другие члены племени, которые не были слишком заняты, стягивались поближе. Все заметили сверток в руках Арнара и ждали, когда он покажет им свое дитя и можно будет начать праздник.
Грар первым заглянул в лицо младенца, и все увидели, как у брата вождя выразительно дернулись усы. Но Грар постарался не выдать своих чувств, и его голос зазвучал преувеличенно бодро:
– Что ж, еще одна девочка в нашей семье! Счастье улыбнулось тебе и твоей новой жене.
Все еще держа младенца на руках, Арнар взглядом отыскал среди собравшихся Рабаша. Военачальник кивнул и показал клыки, не в полноценном оскале, только намеком, но Арнар покачал головой, дав понять одним взглядом: «Просто будь наготове». Пока опасности не было, и Арнар надеялся, что все же сумеет не довести дело до драки.
– Что же ты не рад? – продолжал Грар. – Ведь у тебя наконец-то появился ребенок. В твои-то годы! Другой на твоем месте прыгал бы от счастья.
Арнар отлично понимал его чувства. Рождение девочки, конечно, тоже было радостью, но для обычной семьи, а не для семьи вождя. Девочка не могла стать наследницей, а значит, по закону Грар продолжал оставаться первым претендентом на власть.
Набрав побольше воздуха, Арнар заговорил громко и четко, чтобы слышали даже те, кто был у дальних костров.
– Мой народ, я должен вам сообщить вам добрую весть, – начал он, – сегодня у меня, вашего вождя, родился сын. Первенец, которого я нарекаю именем Прай.
Со всех сторон раздались радостные крики. Удивленно молчали только те, кто стоял близко и успел увидеть лицо младенца или услышал слова Грара. Младший брат вождя больше не тратил усилий, чтобы скрывать свои чувства, и на его морде отражалась, быстро сменяясь, целая буря эмоций – растерянность, недоумение, сомнение, недоверие…
– Странные у тебя шутки, вождь, – заметил он, наконец. – Почему ты говоришь о сыне, когда родилась девочка?
Вместо ответа Арнар освободил младенца от пеленки, быстрым движением отшвырнул ее и, высоко подняв малыша обеими руками, продемонстрировал его собравшимся. Разглядев мальчика с женским лицом, все дружно ахнули и на мгновение лишились дара речи. Воспользовавшись этой паузой, Арнар передал вновь расплакавшегося малыша выглянувшей на шум Анайэ, и та, прекрасно поняв его выразительный взгляд, схватила ребенка и мгновенно снова исчезла с ним в женской хижине.
Первым из зрителей пришел в себя Грар. Выступив вперед, он привлек к себе всеобщее внимание и возбужденно заговорил:
– У моего брата родился урод! Мальчишка с женским лицом, виданное ли это дело?! На Арнаре лежит проклятье! У него никогда не будет здоровых детей.
– Думай, о чем говоришь! – зарычал Арнар, наступая на Грара, но тот уже не собирался отступать.