Змеиный мох (СИ)

Не разглядев в темноте нижнюю ступеньку, я споткнулась об нее и наверняка упала бы, если б он не подхватил меня за талию. Сделав шаг вверх, я повернулась, и мы оказались лицом к лицу. Глаза в глаза.
Положив руки ему на плечи, я потянулась к нему и поцеловала.
 =12 
 
Губы его были твердыми и холодными – как будто статую целовала. И рука, которую он все еще держал на моей талии, напряглась так, словно хотел оттолкнуть.
Идиотка, что я делаю?! Вместо того чтобы сказать «спасибо за…»
Губы дрогнули, ответили мне. К руке на талии присоединилась вторая, он прижимал меня к себе, крепче и крепче.
Запах!.. В прежней жизни я, наверно, была овчаркой. Если не нравилось, как от мужчины пахнет, это был стоп-сигнал: даже и пробовать не стоит, ничего не выйдет. Но если нравилось – реально сносило крышу. От него пахло так, что у меня закружилась голова. Свежий пот, кожа, что-то еще… неопределимое, присущее только ему, бьющее по рецепторам прямой наводкой. Химия, чтоб ей…
То, как он обводил языком мои губы, раздвигал их, проскальзывал между ними, лаская их изнутри, тонко и остро касался моего языка… это был секс чистой воды. Колени подгибались, и я обнимала его все сильнее. Дыхание сбилось, воздуха не хватало. Я отрывалась на секунду от его губ, чтобы вдохнуть поглубже, и снова тянулась к нему. Как будто ныряла на морское дно. Кровь шумела в ушах – да, как под водой.
Боже мой, если он так целуется, то что же еще может?..
Я хотела его. И это не было абстрактное желание секса, от воздержания. И не желание заменить Андрея. Нет. Я хотела именно его – вот этого мужчину, который сейчас целовал меня.
Я, грешным делом, любила почитать, лежа в ванне, какой-нибудь дамский роман. Иногда там встречалась такая фишечка – секс с незнакомцем. И это было мне так же непонятно, как и секс с мужчиной, принадлежащим другой женщине. Лечь в постель с тем, о ком ничегошеньки не знаешь, даже имени?! Что тут может быть такого волнующего, возбуждающего?
Оказалось, может. Когда за этой незнакомостью вдруг почувствуешь что-то остро нужное, необходимое. Я не хотела завести с ним пятерых детей и лабрадора, прожить всю жизнь и умереть в один день. Ничего не хотела – кроме одного. Оказаться с ним постели. Именно здесь и сейчас. Только сейчас.
С трудом оборвав поцелуй, я поднялась на одну ступеньку, потянув его за собой. И заметила, как сдвинулись его брови, как залегла между ними поперечная морщина. Ясно же было, что не разговоры разговаривать я его зову этим недвусмысленным движением. Что разговоры – закончились.
- Ты уверена? – можно было не спрашивать, в чем.
Я молча кивнула.
- Клин клином?
- Нет. Просто… хочу.
Показалось, что сейчас скажет: «Извини, но нет». Несмотря на то, что хотел меня не меньше, чем я его. Трудно не почувствовать это в таких объятиях. И не завестись от этого еще сильнее.
Усмехнувшись, он поднялся по ступенькам, прошел через террасу и открыл передо мной дверь. С трудом сдерживая нервную улыбку, я вошла – на веранду, потом в комнату. Включила свет.
- Мда, царский выбор, - он остановился сзади и положил ладони мне на плечи. – Можно на лавке, можно на нарах. Или вообще стоя. Ну да ладно, где наша не пропадала, - он резко развернул меня к себе. – Может, все-таки наконец познакомимся, раз так пошло? А то как-то…
- Нет, - я покачала головой. – Ничего не изменилось. Ты завтра уедешь, мы больше не увидимся. Зачем тебе знать, как меня зовут? Лишний килобайт информации.
Его ноздри дрогнули, лицо стало жестким, прищур – ледяным.
- Секс с незнакомцем – так романтично, да? Ну что ж… желание дамы – закон.
Он подтолкнул меня к каморке с незаправленной постелью: я не тратила на это время, просто накрывала одеялом. Быстро снял куртку, футболку, бросил на верхний ярус. Запустил ладони под мою футболку, расстегнул лифчик и стянул их одним движением. Язык коснулся сосков, одного, потом второго, и они сжались в две тугие горошины.
Наклонившись, он целовал мою грудь, глядя в глаза, снизу вверх. И взгляд этот был… холодным, изучающим. На секунду стало страшно, но лишь на секунду. Я стояла, откинувшись назад, прижавшись затылком к нарам, гладила его волосы и умирала от нетерпения. И – одновременно – от желания растянуть это удовольствие надолго.
 
Руки сами потянулись к его ремню, но он, мягко отстранив меня, разделся сам. Тяжело дыша, я жадно рассматривала его. Как знатная госпожа, пришедшая на невольничий рынок, чтобы купить домашнего раба. Не только для тяжелой работы. Да, там было на что посмотреть. И насчет мужиков, покупающих большие машины для компенсации, - тут я, к счастью, ошиблась. Все было… так как надо. В самый раз.
Он снимал с меня джинсы, а я, не удержавшись, положила ладони на впадинки на его бедрах. Это был мой фетиш. Как вообще в нем собралось все, что мне так нравилось в мужчинах? Ну, по крайней мере, внешнее?
И тут вдруг из темного омута желания выплыл подбитый еще вином здравый смысл.
Надя, просипел он, а как насчет контрацепции?
Твою мать… и правда – как насчет? До ближайшего лабаза двадцать километров, и он отнюдь не круглосуточный.
Видимо, он услышал мои мысли. Потянулся за курткой и достал из кармана квадратик фольги. И сказал задумчиво, разрывая обертку:
- Ну как же в лесу – и без гондона?
Меня передернуло. К мату я относилась спокойно, и сама могла при случае завернуть многоэтажно. Но такую вульгарщину не переносила. Желание тут же потускнело, но я посмотрела на него… и поняла: да он же специально хочет меня поддеть, зацепить. И поинтересовалась ехидно в ответ:
- Ну и зачем же в лесу гондон?
- Да мало ли зачем? Полезнейшая вещь. Огонь разжечь, воду вскипятить, жгут сделать или чехол непромокаемый. А вот по прямому назначению ни разу не приходилось использовать.
- Ты хочешь сказать, что никогда не занимался сексом с резинкой? – ядовито-сладко поинтересовалась я.
- Ну что, лиса, обменялись ядерными ударами? – усмехнулся он. – Может, теперь уже будем трахаться?
Мне всегда казалось, что процесс надевания презерватива так же антиэротичен, как и обратный – избавления от него потом. А сейчас – смотрела, не отрываясь. Задыхаясь, с трудом сглатывая слюну и облизывая губы.
- Извини, дорогая, но можешь не облизываться, орального секса не будет, - наклонившись, он резким движением колена развел мои ноги и, словно по контрасту, медленно и мягко обвел пальцами треугольник внизу живота. – Я тебя первый раз вижу, а на язык резинку не наденешь. К тому же она всего одна.
- Жаль, что одна, - я положила на его пальцы ладони, слегка подталкивая их вниз: проходите, господа, не задерживайтесь, здесь нет ничего интересного, все там. – Слишком быстро получится.
- Быстро? Да, похоже, тебе не особо везло с партнерами, - теперь он гладил внутренние стороны бедер, медленно подбираясь выше. – Не бойся. Все будет так, что… пожалеешь.
- О чем? – я снова испугалась и снова поняла, что он меня дразнит.
- Неважно.
Тут его пальцы наконец добрались до цели, и я закусила губы, чтобы сдержать стон нетерпения.
 =13 
 
Что он со мной делал! Как будто я была инструментом, а он – искусным музыкантом, безошибочно находящим места, отзывающиеся мощным, идеально чистым звуком - почти нестерпимым наслаждением. Как ни пыталась я оттянуть оргазм, думая о чем-то постороннем, эти мысли тут же сметало горячими солеными волнами, захлестывающими с головой, уносящими куда-то в открытый океан. Пока под его пальцами не родилась обжигающая вспышка, поглотившая меня целиком, расщепившая на атомы и разметавшая до границ вселенной…
 
- И все-таки быстро, - с сожалением вздохнула я, кое-как отдышавшись. – Я думала, мы вместе…
- А что, мы разве уже начали? – хмыкнул он, рисуя пальцами две дуги у меня под грудью. – Или один крошечный разминочный оргазм – твой лимит? Похоже, я был прав, с интимом тебе капитально не повезло.