Коммунальный гарем (СИ)
— Мне б такого мужа… эээ… Виктория Михайловна. Я бы горя не знала… Повезло вам. Не знаю, понимаете ли вы это…
Затем она приняла еще более строгий официальный вид, будто не регистрирует Любовь, а судит нарушителей закона, и протянула бланки:
— Вот тут, тут и тут, — она указала ручкой места в тексте, — ука́жите дату…
Она покопалась в календаре и назвала необходимое число.
— Таак. Раз у вас торжественной регистрации не запланировано… Это хорошо… Придете ко мне через четыре дня, в это же время, со свидетелями. Все распишутся, и я вручу вам свидетельства о заключении брака. А вам, Виктор Павлович… — она неожиданно мило улыбнулась Вите, а глазки ее заволокло туманом непонятного происхождения, — отдельное спасибо…
Она стыдливо прикрыла каким-то документом торчащий из-под папки с бумагами уголки нескольких десятирублевок.
Через четыре дня Наташа, которая волновалась, как девочка, и улыбающийся во весь рот Семён поставили свои подписи в огромной красивой красной книге, официальная дама натянула на лицо дежурную улыбку, и протянула молодым свидетельство о заключении брака:
— Объявляю вас мужем и женой. Будьте счастливы!
С этого момента Виктор и Виктория стали мужем и женой.
А Вика стала еще и Викторией Михайловной Михайловой!
Вечером того же дня в коммуналке собрались почти все.
Само собой, руководил застольем Юрий. Несмотря на серьезный вид, он оказался очень веселым и острым на язык, с серьезным видом сыпал прибаутками, двусмысленными шутками, историями из жизни, от которых присутствующие хохотали как сумасшедшие.
***
Следующую неделю Витька собирал документы для получения квартиры, которые торжественно вручил удивленному Ивану Ивановичу.
— Ну ты и ловок, Михайлов! — только и смог сказать он. — Успел-таки, пострел!
А еще через несколько дней рыжий домоуправ торжественно вручил Виктору Михайлову и Наталье Казанцевой по ордеру.
Витьке на работе дали обещанную материальную помощь. У Вики знакомая работала в мебельном магазине, и деньги были потрачены на диван, обеденный стол, два стула и новую посуду.
А что молодым еще нужно?
В день переезда, утром, в квартиру номер пять позвонил Чак. С ним пришло четверо крепких молодых парней.
— Вот, Бельмондо, пользуйся, — сказал Чак Виктору и указал на парней. А парням небрежно кинул: — Сделаете все, что скажет он и Наталья.
Парни были на грузовичке. Они, перевозя мебель и вещи новоселов, сделали несколько рейсов, съездили в магазин, и за все время не произнесли ни слова. Когда Наташа хотела сунуть им «пятерку», улыбнулись, и, не говоря ни слова, втиснулись в кабину и исчезли.
А восьмого ноября Михайловы отмечали свадьбу уже по-настоящему.
Оля раздобыла фату для невесты, Виктор купил первый в своей жизни солидный костюм.
К нему впервые за все время переезда в коммуналку приехала мама, которая скептически осмотрела невестку.
— Вить, худовата… — бросила она смущенной жене сына.
— Мама, — сказал в ответ Витя, — моя Викуля — идеальна!
За столом собрались все. Вообще все!
Кроме само собой разумеющихся девчонок из пятой квартиры, часть из которых была со своими мужчинами, на свадьбу и одновременное новоселие позвали Валентина Валентиновича, Ивана Ивановича, ревниво поглядывающего на Юрия, коллег по работе и немногочисленных родственников супругов.
Первым слово взял Иван Иванович:
— Уважаемые молодые! Счастья вам! Долгих лет жизни! И еще… Михайлов, помни — ты мне обещал: не меньше троих деток! Не меньше! Знаешь, я тут подумал… — он покосился на Наташу, которую обнимал Юрий. — И стало вдруг мне… ГОРЬКО!
— Горько! Горько! — закричали гости, зааплодировали, и стали считать время поцелую: — Раз, два, три…
На цифре десять не выдержала Светка:
— Викуль, отпусти Витюшу! Парень в обморок сейчас упадет!
Казалось, что счастливее времени уже не будет.
***
Через три дня, десятого ноября, по телевизору сообщили, что умер Леонид Ильич Брежнев.
Эпилог. От автора
Я прожил в коммунальной квартире восемь лет. Побольше, чем Михайлов Виктор. Правда, было это не в восьмидесятые, а уже в середине девяностых.
И жили мы не дружной семьей, как девчонки из пятой квартиры со своим Витенькой. Был привычный алкаш, разведенка, семья с маленьким ребенком (это мы). Ссоры, неприязнь, даже драки.
Жизнь за это время сильно изменилась.
Не знаю, остались ли коммуналки сейчас…
Может быть, как и эпоха, презрительно-ласково называемая совком, они ушли в прошлое, исчезли там, за туманом человеческой памяти? Остались лишь в воспоминаниях?
Я не хочу и не буду оценивать те времена, с пеной у рта отстаивать имеющуюся точку зрения о том, что «раньше было лучше». Трава зеленее, пломбир вкуснее, а люди добрее.
Не знаю, вряд ли. Всякие были, и тогда, и сейчас. И пломбир я люблю, и трава мягкая, если лежать на ней рядом с любимым человеком и смотреть, как по небу плывут облака… В любые времена хорошо, если на душе покой.
Возможно, просто обстоятельства позволяли тогда проявлять положительные черты характера чаще, чем отрицательные? Все-таки мы были, как не крути, моложе. Значит, была надежда на то, что найдешь настоящую Любовь, что вселишься в свою квартиру, что заведешь настоящих друзей, на путешествия и на новые впечатления…
Мы расстались с героями этой истории на сломе эпохи. Да, медленно, незаметно, но верно, уходила целая эпоха. Начиналась «гонка на лафетах», закручивание гаек, «сухой закон», Афган и локальные войны. Перестройка, обнищание и обогащение, ваучеры и деноминация, «Юппи» и спирт «Роял».
С момента событий, о которых я рассказал, и до сегодняшнего дня прошло сорок лет. Ровно сорок лет.
Виктора Павловича Михайлова я видел год назад, в скайпе. Ему шестьдесят три. Выглядит бодрячком.
Они с Викой счастливы. Как он доверительно рассказал мне, у него ни разу не возникало желания изменить супруге. Хотя возможности были.
Просто он очень любит жену… А она его.
До сих пор, представляете?
Живут Михайловы в Соединенных Штатах, а Виктория до сих пор работает в Силиконовой долине, но уже внештатным консультантом. Должность скорее почетная, поскольку свои почет и уважение Вика, точнее — Виктория Михайловна, давным-давно заработала.
У них трое детей. Два мальчика: Иван и Марк. А дочку зовут Марго.
Виктор с грустью рассказывал, что свою советскую юность он вспоминает все чаще и чаще? Старость, думаете? Наверное… Что может сравниться в их Америке с нашим родным, отечественным коммунальным раем?
Понять его можно.
Виктор же рассказал мне и о других героях этой истории.
Натальи давно уже нет в живых. В «дикие девяностые» они с Юрием переехали в столицу, и тот неожиданно стал писателем, автором криминальных романов. Разбогател, получил заслуженную популярность за легкий, веселый и одновременно жестокий стиль. По его книгам снимали фильмы, и вы наверняка видели какой-нибудь из них. Наташа помогала мужу в печати и корректуре, а потом стала его литературным агентом. Когда им было лет по пятьдесят, они усыновили мальчика, Романа, который сейчас продолжает дело отца. Получается хуже, но фамилия, заслуги и деньги родителя делают свое дело.
Маргарита вышла замуж за своего «букетного вора», Жилина. И стала Маргаритой Жилиной. Родила сына, назвала Виктором.
Потом они уехали из города, и что с ними случилось дальше, никто не знает. Надеюсь, Марго до сих пор жива и здорова. И дай Бог — счастлива.
Света тоже вышла замуж, в 1985 году. Муж ее обожал, потакал во всем, хотя все вокруг знали, что Светлана ему изменяет. Думаю, он и сам об этом знал. Закрывал глаза и всё прощал. Почему? Чужая душа — потемки! Рискну предположить, что просто он очень-очень ее любил.
У них родилась дочка. Она подросла и стала очень хорошим детским врачом. Мамины гены? Надеюсь, ей передалось только мастерство врачевания, и ничего дурного.