Коммунальный гарем (СИ)

Витька подошел ближе, поискал глазами. Вон Сёма!
— Сём! — он позвал негромко, но обернулись все. Певший парень замолчал и играть перестал. — Сём, на минутку…
— О, пацаны, это Витёк! — обрадовался Сёмка. — Я говорил…
— Что за Витёк? Когда говорил? — спросил настороженно тот, который пел. Он рассматривал Виктора, не отводя глаз. — Фраер?
— Да не, Чак, — засмеялся Сёма, — пацан четкий. Урыл меня!
Теперь засмеялись все.
— Нуу, — протянул гитарист разочарованно, — урыть тя не сложно… У тя понтов только дохрена…
— Сём, — повторил Витька, — разговор есть.
— А чо, тут стесняешься? — спросил, хмыкнув, гитарист и отложил гитару. Бренчать, видимо, было скучно, а тут, на тебе: развлечение. — На мороженко денюжку попросишь?
Он явно нарывался. Витька помолчал. Подумал, что сказать. Грубить? Или просто уйти? Потом сказал.
— Бо́шку одну тут открутить хочу…
— Ого, — заржали все. — Митхун пришел!
— Ты прям крутой? — спросил с издевочкой гитарист. — Как сыщик, из одноименного фильма? Не успокоишься, пока не намотаешь кишки на эту палку?
Все снова заржали, услышав знакомую цитату из фильма.
— Если нормально пойдет, без крови обойдется. И башка на месте останется… — сказал Витька и подошел. Смысла стоять в сторонке теперь не было.
— Так кто этот невезучий кент? — не унимался любопытный гитарист. — Который будет всадником без головы?
— Блииин… Ну тебе какое дело?
— Мне-то…? — парень отложил гитару. Встал. Шагнул вперед. — Мне до всего есть дело. Это мой двор. И пацаны мои, и девки. А тебя я в первый раз вижу! Но ты, оказывается, ищешь, кому навалять… А вдруг несправедливо наваляешь?
Гитарист был на голову выше незваного гостя. Витька вздохнул, сунул руку в карман, нащупал крючок на резинке, и крепко его сжал в кулаке.
— А ты прямо Тимур. Со своей командой, — сказал он. Все тоже засмеялись, но несмело. — Хорошо. Мне скрывать нечего. Только что ограбили моего друга. Я такое не прощаю. Хочу вернуть украденное. По-хорошему… Если по-хорошему не получится, верну по-плохому. Но верну по-любому…
— А ты дерзкий, — гитарист спрыгнул с веранды на землю. Все присутствующие, затаив дыхание, окружили пару. Сёма улыбался, ожидая от Витьки чуда боевых искусств.
Хотя Виктор был явно старше, комплекцией он был слабее здоровенного и мускулистого гитариста.
— Слушай, если подскажешь, где этого хмыря искать, буду благодарен, — Витька подумал. — Даже… Должником буду. А если ничего не знаешь… Зачем мне неприятности?
Гитарист опять хмыкнул.
— Должником…? Да мне тут каждый должником должен быть… А неприятности…? Это моя фамилия такая, как говорил кот Матроскин… Вторая.
Он неспешно, но угрожающе двигался вокруг Виктора. Было ясно: драки не избежать. Это ладно. Сейчас самый подходящий момент ударить, внезапность, неожиданность — пятьдесят процентов успеха. Но бить всё же нельзя. Во-первых, толпа смотрит, и ударить первым будет не по правилам. Вот если бы один на один… Раз не по правилам, могут кинуться все. А так: разборки один на один, всё чинно, благородно. А во-вторых, все-таки оставался хоть крошечный, но шанс, что гитарист отступит, обратит все в шутку…
Но он не отступил.
И ударил первым. Это хорошо. Получается, Витька защищался. Он в благородной позиции, а гитарист — агрессор. Фашист.
Драться здоровяк явно умел. Это не лох Сёма с открытым корпусом и слабенькой реакцией. Здоровенный кулак-гиря, направленный в Витькину челюсть, только просвистел в миллиметре от цели, а второй уже врезался Витьке под дых.
Парень скрючился от боли, но успел поймать момент третьего удара и отпрянуть.
Таак. Он крупный. Реакция нормальная. Сила тяжести на левой ноге. Инерция вон тянет, вправо. Кулачищи — будь здоров. Но… Самонадеян. И его достоинство — его же недостаток.
Новый удар в челюсть, снова отклонение, но в этот раз Витька уже знал тактику противника, и успел убрать туловище с линии удара. Гитарист дернулся вперед, за кулаком, и наткнулся на Витькин кулак. Бить в челюсть такого бычару бесполезно, все равно что в бетон, поэтому правильно — в чувствительный орган.
 
В ухо.
— Ай, — вскрикнул гитарист, схватился за ухо, потер его и посмотрел на Витьку со злостью, — комар чертов!
Сдаваться ему было бы стыдно, что естественно, он тут вожак стаи, и гитарист снова бросился на Витьку. Однако удар в ухо уже сбил его немного с толку, поэтому ребро Витькиной ладони легко обошло защиту и врезалось в кадык.
У гитариста перехватило дыхание, он отступил, скрючился, хватая воздух. Сейчас его можно было ударить кулаком по голове, это если надо отключить, или коленом в лоб, чтобы дезориентировать.
Но Виктор бить не стал. Он тут не для драки. Ударить вот именно сейчас — разозлить и нажить крупного врага. Навсегда.
Следует поймать наилучший момент, когда можно свернуть в правильную сторону.
Например, сейчас.
Вместо удара Витька протянул руку:
— Постарайся немного не дышать, сразу отпустит! Знаю, это непросто. Самому всегда кажется, что сейчас задохнешься.
Гитарист выпрямился, увидел руку.
— Нормально, — прохрипел он, — прошло уже…
Пожал руку.
— Я вполсилы дрался, — объявил он всем, — не хотел Витька покалечить.
Теперь надо подыграть.
— Само собой, — засмеялся Витя, потирая живот, — под дых — это ты круто меня достал!
— Ну дык… — самодовольно засмеялся гитарист. — Коронный. Обычно катит. И с тобой прокатило, хех… Тренировался?
— Самоучка он, — вступил Сёма, но гитарист на него внимания не обратил.
— Для самоучки ты неплохо махаешься.
— А ты? — спросил Витька. — С твоей приличной массой ты неожиданно ловкий! Не ожидал. Явно пнем не сидишь.
Гитарист заржал.
— Блин, ну ты конкретно дерзкий, атас! Чак, — он протянул руку еще раз, представляясь.
— Виктор.
— Ну, это мы знаем, — Чак снова взялся за гитару, — будешь «Бельмондо». Маленький, но наглый. Музыку любишь?
— А то! «Машина времени», «Примус», «Альфа», Розенбаум. Высоцкий, само собой.
Все одобрительно закивали.
— Слушай, Бельмондо! Это не ты Сёмычу камасутру лишнюю распечатал? — спросил Чак.
Витька потупился:
— Нуу… было дело…
— Блин, — обрадовался Чак, — «печатка» — редкость! А можешь сделать мне пару копий одной штуки…? Я потом покажу. И заплачу. Сотка — копия.
Ого.
— Посмотрим! — уклончиво сказал Витька. Пахло чем-то не вполне законным…
— Так кого искал?
Витя объяснил, что его привело сюда.
— Ты молодец, по адресу пришел, — засмеялся Чак, услышав описание вора. — Это Жила. Он живет не в этом районе. Слинял сегодня уже, отвечаю. Завтра будет твоя сумка. Эта, ограбленная, — дама твоя?
— Нет, — сказал Витя и на секунду задумался. — Друг. Очень хороший.
— Во как! Баба — и друг?
— Бывает и такое.
— Наверное, ты прав. Иногда мужики как бабы. А иногда бабы вернее самых близких.
***
Виктора дома ждали с нетерпением. Когда он щелкнул замком и вошел, из квартиры Марго высунулась голова Людочки.
— Девчонки, Витя! — сказала она в комнату, и потом Вите: — Ну как? Получилось?
Парень молча переобулся в тапочки при входе, пошел в комнату Марго.
Там были все пятеро. И все смотрели на него с надеждой.
— Да всё нормально! — сказал Витька и улыбнулся. И все сразу выдохнули, заулыбались в ответ.
— Я говорила, что Витенька — наш мужик! — провозгласила Светка. — Мы за ним как за каменной стеной!
Никто не возражал.
— Ээх, жаль, в СССР гаремы запрещены! — продолжила Светка, с показным сожалением вздохнув, — мы бы все были бы твоими женами, Вить. А ты — нашим падишахом.
И снова никто не возражал.
— Да ладно тебе, Светуль! — Витя засмущался. — Обычный я. А зачем гарем? И так живем… нормально!
Но все ждали новостей.
Витя объяснил, что нашел человека, который обещал вернуть деньги.
— А сумку? — требовательно спросила Оля.