Долгожданная кража (СИ)

Не спрашивая моего разрешения, уселся на стул для посетителей, вытащил «беломорину» и закурил.
— Александр Васильевич, ты бы хоть к окну шел, что ли, — демонстративно поморщился я, отгоняя от носа вонючий табачный дым.
— А, ничего, от папиросы дым полезный, от него даже комары не дохнут, — отмахнулся Евтюшкин, но поймав мой недовольный взгляд, пробурчал что-то и послушно пошел к окну. Приоткрыв створку, хмыкнул: — Не быть тебе, Леха, начальником. Начальник должен уметь стойко переносить тяготы и лишения, включая дым!
  
Вона, как он загнул.
— Переживу, — хмыкнул я в ответ.
Начальником я уже был, снова им стать не боюсь, но четко понял, что если в этой реальности не достигну полковничьих звезд, как это было в моем прошлом, то сильно горевать об этом не стану. Жизнь, штука такая. Как говорят — если что-то где-то прибыло, значит, где-то что-то убыло. Не стану начальником, больше времени останется на семью и на детей. В той жизни жену и сыновей я видел не так часто, как мне хотелось бы. И останется время на книги, на общение с друзьями.
Александр Васильевич уже открыл рот, чтобы поведать мне очередную историю, случившуюся с ним в тундре, когда они разыскивали какого-нибудь местного пропойцу, зарезавшего приятеля по пьяной лавочке и сбежавшего от правосудия, как дверь широко раскрылась.
— Эй, начальники, хотите я вам все преступления раскрою? — послышался женский голос.
С этими словами в кабинет ввалилась женщина — не очень-то молодая, полная и довольно неряшливо одетая. А еще, как мне показалось, не слишком трезвая.
— Ты кто, гражданочка? — опережая меня поинтересовался Евтюшкин.
— Я — русская мадонна! — гордо сообщила посетительница.
Мы с ветераном МВД переглянулись. Ладно, если дама только поддата, а если она еще и с приветом?
— И что вы хотите? — миролюбиво спросил я. Если женщина «не в себе», так сказать, то напрямую хамить ей лучше не надо. Вдруг она бросаться начнет? Драться там, или кусаться. Нет ничего страшнее, чем пытаться обуздать буйную женщину. Зрелище, прямо сказать, не для слабонервных, а участие в этом и тем более. Плавали — знаем, как говорится.
«Русская мадонна» прошлась по кабинету туда-сюда, потом встала прямо посередине и сказала:
— Я имею волшебный дар! Скажи, — вытянула тетка руку в мою сторону, — тебе сколько убивцев нужно отыскать? Скажи только — где убили и кого, я всех убивцев тебе разыщу!
От тетки явственно исходил запах винного перегара, и я вздохнул с неким облегчением. Пьяная, это лучше, нежели сумасшедшая, но коли дело касается пьяной женщины — то ненамного. Как говорят работники медвытрезвителя — лучше иметь дело с пятью пьяными мужиками, нежели с одной пьяной бабой. Виноват, с женщиной. Но с пьяной женщиной, равно как и с сумасшедшими, лучше не спорить. Поэтому я ответил честно:
— У меня ни одного убийцы в розыске нет. Только кражи. Может, ты мне воров поищешь?
Говорил я чистую правду. Нераскрытых «мокрух» (да простится мне такой ужасный сленг) на моем участке, тьфу-тьфу, не было ни одной. Да и вообще, за нашим райотделом числилось лишь одно нераскрытое убийство — смерть девочки, обнаруженной мертвой на пляже. Там и подозреваемый имелся — ее отчим. Он поначалу был задержан и даже дал признательные показания, но после того, как прокуратура не нашла оснований для его ареста, пошёл на попятную и от всего отказался, заявив, что признание из него выбили ужасными истязаниями злые милиционеры из уголовного розыска.
— Нет, воров я искать не стану, — пренебрежительно фыркнула «мадонна». — Не мой калибр. Вот, если убийцу отыскать — я готова. С тебя бутылка беленькой, а с меня убийца. Я, как увижу, так сразу скажу — убийца или нет.
Я ненадолго задумался. Мне тут работать нужно, а у меня экстрасенша с перегаром. В трезвак, что ли, позвонить? Мне на помощь пришел Евтюшкин.
— Слышь, красавица, а давай я тебя к начальнику отведу, — подскочил ветеран МВД к даме. Крепко ухватив её под локоток, Александр Васильевич направился на выход.
Надеюсь, Евтюшкин повел ее не к Большакову, а хотя бы к дяде Коле? Если к начальнику РОВД, то завтра нашего «легкотрудника» уже на работе не будет, а сыскной руководитель — другое дело, тот может и юмор оценить. Обматерит, правда, а то и огреть чем-нибудь может.
Решив, что Евтюшкин сам разберется, куда ему отводить пьяную даму, опять углубился в свои дела. Успел написать пару справок, как в кабинет явился довольный ветеран.
Я мысленно вздохнул и принялся убирать бумаги — сначала по папкам, а потом в сейф. Похоже, нормально поработать не удастся, а копаться при посторонних в бумагах, считающихся секретными, не стоит. Если Евтюшкин и обиделся на меня, то это его дело. (До выражения «его проблемы» мы в своих семидесятых еще не дожили.)
— Показал ей дорогу к Управлению, — сообщил Александр Васильевич, устраиваясь у окна и вытаскивая пачку папирос. — Пусть она к начальнику УВД идет, тому свои услуги предлагает. Неделю назад в Первомайском РОВД убийство было, помнишь, поди? Вот пусть его и раскрывает себе на здоровье. А вдруг польза будет?
Я с недоумением вытаращился на старого капитана. Он что, всерьез считает, что пьяная тетка может чем-то помочь? Может, ветеран тоже, тогось? Пропустил с утра капель сто, а то и двести, и теперь он так шутит? Нет, от Евтюшкина не пахнет. И глазенки не блестят, как это у него иной раз бывает. Пожав плечами, сказал:
— Мистикой попахивает. А вы в нее верите?
Но капитан в отставке, кажется, говорил всерьез.
— Эх, молодежь! — вздохнул он, пуская дым в приоткрытое окно. — Ни во что-то вы не верите. Ни в бога, ни в черта. А вот у нас один случай был…
Евтюшкин затянулся и принялся держать мхатовскую паузу, искоса поглядывая на меня. А мне что? Разумеется, мне стало интересно. В той своей жизни я вообще не помнил ни пьяную тетку, ни самого Евтюшкина. Может, в те годы он трудился в Первомайском РОВД, а не у нас? Не знаю, но что там за случай у него был, стало интересно. Тем более, что все равно сижу и скучаю.
— Александр Васильевич, не томи, — повел я подбородком, давая понять, что весь — внимание. Евтюшкин, поинтриговав меня еще чуток, начал рассказ:
— Было это в шестьдесят втором году. Я тогда только-только в уголовный розыск пришел, старшего лейтенанта получил. Является к нам пастух из тундры и говорит, дескать, важенка у него из стада пропала, надо найти. Я, было, его на смех хотел поднять — мол, сожрали волки твою важенку, с них и спрашивай, но меня старшие товарищи одернули. Мол, не простой это пастух, он стадо второго секретаря райкома пасет. То есть формально-то у секретаря никакого стада нет, эти олени колхозу принадлежат, а в оленеводческом колхозе у него родня. И то, что пастух родственник, да еще из близких, тут можно не сомневаться. И важенка не простая, а любимица секретаря райкома. Была бы обычная, так и ладно. Волкам тоже кушать хочется. Так что, деваться некуда, придется искать. Все-таки мы, милиция, обязаны принимать меры к розыску пропавших животных. А до стойбища, где важенка пропала, на вездеходе два дня пилить, да и то, если дорогу не слишком замело. А если замело, то и вездеход не пройдет, кроме как на лыжах и не добраться. На оленях быстрее получится, но в отделении своих оленей нет. А даже если и доедешь, то где искать? Тундра большая. Если уж сам пастух не сумел найти, так мы и подавно не сыщем.
Евтюшкин (тоже мне, Станиславский!) опять сделал паузу, а я заинтересованно смотрел на него, ожидая продолжения рассказа. А еще косился на телефон, поскольку он по моим расчётам в полном соответствии с законом подлости вот-вот должен зазвонить, и дежурный по райотделу меня срочно куда-нибудь отправит.
— Товарищ капитан, — не выдержал я. — Ну, не тяни ты кота за причинное место, рассказывай.
— А чё там рассказывать-то? — хмыкнул Евтюшкин. — Дальше пойдет сплошная мистика, в которую ты не веришь. — Глянув на меня, спросил: — Ничего, что я окно закрою? Дует сильно.
Я уже был так заинтригован, что только махнул рукой — дескать, кури ты, черт с тобой, уж как-нибудь переживу.