Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)
Тяжелые слезы медленно падают. Каждая из них напоминает мне о каждом дне, проведенном после ее смерти. Я отдаюсь этому последнему моменту траура. Мое последнее прощание. А потом я откидываюсь назад и смотрю на ветки над головой. Они качаются от легкого ветерка и закрывают собой звезды, которые то появляются, то исчезают.
— Присмотрите за ней, — шепчу я. — Боги Великого Запределья, позаботьтесь о ее душе, когда она покинет этот смертный мир. Я возвращаю ее вам. — Кончики моих пальцев снова вдавливаются в почву, словно я пытаюсь удержать себя — заземлиться здесь и сейчас. — Духи этой земли… мы всегда служили вам верой и правдой. Но наша магия ослабевает. Скоро моя семья больше не сможет защищать вас, как раньше. Я слаба и одинока. Пожалуйста, не оставляй меня.
В наступившей после моих слов тишине я прислушиваюсь к шелесту деревьев и жужжанию сверчков в поисках ответа. И тут…
Вой.
Волчий? Я поднимаюсь на ноги и смотрю в направлении звука. Еще один вой. Нет… хуже… Я знаю звуки этого леса — я училась им с каждым вдохом.
Это не волк.
Но его и не может быть. Лыкины спят в новолуние. Они черпают силы из небесных циклов. Сейчас у них самое слабое время. Тем более что это первое новолуние после Кровавой Луны. Они должны быть утомлены весельем. За все свои двадцать два года я ни разу не слышала воя лыкина в новолуние.
Я уже готова поспешно уйти, но меня останавливают. Эта странная ночь еще не закончилась.
Сквозь кроны деревьев напротив меня пробирается молодая женщина.
Она босая, ее призрачно-бледная кожа испачкана грязью до самого подола белого льняного платья без рукавов. У нее волосы серебристые, как у падающей звезды. Они развеваются на ветру, когда она бежит. Я никогда не видела в лесу других людей, кроме своей семьи. Может, еще одна ведьма? Если так, то что-то пошло не так, раз она путешествует по этому лесу магии и зверей без какой-либо защиты. На ее платье нет швов.
Женщина, кажется, не замечает меня. Она то и дело оглядывается назад, а затем поднимает глаза к ветвям дерева. Именно из-за этого она не замечает толстых корней, разросшихся вокруг красного дерева. Пальцами она задевает один из корней, лодыжка хрустит, и она испускает крик, падая.
В ответ раздается третий вой, приводящий меня в чувство.
Я бросаюсь к ней, но она не обращает на меня внимания, бормоча себе под нос от боли. Она прижимает что-то к груди, а затем кладет на корень. Это простое серебряное кольцо, украшенное огромным лунным камнем, вложенным между двумя полумесяцами, направленными в разные стороны. Женщина порылась в корнях и мхе, но в конце концов нашла камень.
— С тобой все в порядке? — спрашиваю я.
Она, кажется, не замечает меня, пока я не становлюсь на колени рядом с ней.
— Ты не сможешь меня остановить! — Она толкает меня, и я понимаю, что она сильнее, чем я думала, смотря на ее внешний вид.
Я падаю назад.
— Я не пытаюсь…
Я тянусь к ней, пока она опускает камень на драгоценность, выкрикивая слова, которые я не узнаю и не могу понять. Они почти как песня — призрачная и злая мелодия. Камень врезается в кольцо, разбивая его вдребезги.
Нас обеих отбрасывает. Ощущение такое, будто кто-то ударил меня в грудь, сжав ребра и выбив весь воздух. Я задыхаюсь, хриплю несколько раз, прежде чем мне удается сделать несколько вдохов, и боль исчезает.
— Нет… нет, нет… я не должна… — Женщина похлопывает себя по груди и ногам, стоя на коленях. — Что случилось? Что я сделала не так? — Слезы текут по ее лицу.
У нее нет ни заостренных ушей фейри или эльфа, ни клыков вампира. Лыкин? Возможно… но если бы она была таковой, то, скорее всего, приняла бы облик волка, когда была ранена. Я не вижу, чтобы она что-то замышляла, и она пока не сделала мне ничего плохого.
Еще один вой; она поворачивает голову. На этот раз он ближе. В ее широко раскрытых глазах, обращенных ко мне, я вижу страх. Ее губы раздвигаются. Мне кажется, что впервые она признает мое присутствие.
— Ты… Мне так жаль. — Она медленно качает головой. — Мне очень жаль, что я втянула тебя в это.
Я снова придвигаюсь к ней. Это легче, чем я ожидала. Вся боль исчезла из моего тела после того, как она провела ритуал.
— Все в порядке, — говорю я ей. Ее лицо искажено болью, как будто она перенесла раны намного, намного хуже, чем лодыжка и удар.
— Пожалуйста… помоги, — говорит она между рыданиями и хныканьем. — Помоги мне. Не дай им забрать меня обратно. — Кто бы — или что бы — она ни была, это уже не имеет значения, когда она так просит.
— Да, конечно. — Я оглядываюсь в ту сторону, откуда она пришла. В воздухе витает зловещая аура. Вдалеке взлетают птицы, поднимаясь с верхушек деревьев, словно военный маяк. — Кто за тобой гонится?
— Волчий Король. — Она опускает голову, серебряные пряди рассыпаются по ее дрожащим плечам. Ее слова горьки, как яд. — Он утверждает, что я ему принадлежу.
Моя кровь холодеет. Король Волков. Альфа всех стай. Но сильнее страха — отвращение. Принадлежит ему? Желчь щекочет горло, и я сглатываю ее.
— Я знаю безопасное место, куда не может попасть даже Король Волков. — Пока мои барьеры держатся…
— Что? — Она смотрит на меня с надеждой, которая, смею сказать, светится в ее темных глазах.
— Ты лыкин? — Барьеры не выпустят ее, если это так.
— Нет. — Ее губы кривятся.
Значит, ведьма. Как и я. Я не могу сдержать улыбку. Даже в этот отчаянный момент мир словно дает мне то, о чем я просила: спутницу. Возможно, она тоже одинока, и древние духи этого леса свели нас вместе.
— Давай вытащим тебя отсюда.
— Куда? — спрашивает она.
— Мой домик недалеко. — Я осмеливаюсь прикоснуться к ней. Она как лед. Мне нужно поскорее отвезти ее в теплое место. Даже летом в наших полях так далеко на севере бывает прохладно, а в лесу всегда сыро и холодно.
Она качается, пытаясь встать. Лодыжка едва выдерживает ее вес.
Видя, в каком она состоянии, я быстро меняю свое мнение.
— Вместо этого давай останемся здесь. Это священное место — место мира. Под ветвями красного дерева мы должны быть в безопасности. Возможно, мы могли бы поговорить…
— Ему нет дела ни до красных деревьев, ни до договоров. Мы должны идти. Сейчас же. — Она крепко хватает меня за руку.
Еще один вой проносится по лесу, и этот ближе, чем предыдущий. Волоски на руках и шее встают дыбом, кожа покрывается мурашками. Это звук хищника. Звук, который подпитывает кошмары.
Я не осмеливаюсь спорить с ее словами. Все во мне говорит, что надо бежать. Даже мхи под нашими ногами словно вздрагивают от шума.
— Ему придется найти нас, чтобы поймать. — Я расстегиваю булавку и вытаскиваю руки из прорези плаща. Затем накидываю его на плечи женщины, застегивая на ее шее, а не на своей. У меня есть и другие обереги-украшения, которые я ношу; благословения вплетены в завязки, удерживающие толстую косу моих темных, рыжих волос. Но у нее, насколько я могу судить, нет ничего. Я поворачиваюсь и опускаюсь на колени. — Залезай на спину. Ты не можешь бежать с такой лодыжкой.
Она не сопротивляется, обхватывает меня за плечи и обнимает за шею, а я просовываю руки под ее бедра. Мы стоим вместе, и я сдвигаюсь, поправляя плащ, чтобы он также падал на мои плечи — это должно обеспечить защиту от их магических чувств. Она легче, чем я ожидала, но из-за ее роста ее немного неудобно держать.
Еще вой, еще ближе. Я слышу, как рвутся листья и ломаются конечности.
Бежать.
Инстинкт сырой. Первобытный. Всеми фибрами своего существа я понимаю, что она сказала правду: мы здесь не в безопасности. Прежде чем волки успевают снова завыть, я бегу.
Я не могу их обогнать. Но я могу попытаться перехитрить их. Я могу использовать каждую крупицу магии, которая у меня есть.
Лыкины, несомненно, идут по следу, держась у нее на хвосте. Я отклоняюсь от основной тропы, пробираясь через поле лаванды и розмарина, которое растет неподалеку. Возможно, этого будет достаточно, чтобы замаскировать наш запах и сбить их с толку, хотя бы для того, чтобы выиграть несколько лишних минут.