Не влюблены (ЛП)

Я сглотнула.
– Я не...
– Тогда не приходи. Выбор за тобой. – Эли был так близко, и я надеялась, что он снова меня поцелует. Мне нужно было, чтобы он снова меня поцеловал. – Но если придешь, мы избавимся от этого. Раз и навсегда.
Он отвел взгляд и зашагал обратно в дом.
В ночном воздухе разливался запах жасмина, пока я, задыхаясь и дрожа, стояла одна на балконе.
 ГЛАВА 11. МЫ СДЕЛАЕМ ЭТО И УСПОКОИМСЯ
  
 ЭЛИ
Он понятия не имел, появится Рута или нет.
Все факты указывали на второе, и главный из них, что она считала его злодеем, который хочет ограбить ее наставника ради собственного дьявольского развлечения. И все же Эли по глупости умудрялся лелеять надежду до десяти минут восьмого. Именно в это время, в том самом баре, где впервые увидел Руту, ему пришлось признать правду: как бы сильно его не влекло к ней, она справлялась со своим влечением гораздо лучше. И будь он проклят, если не завидовал.
Бокал с пивом был наполовину полон, и он не торопился допивать. Ему некуда было спешить, и поскольку все его мысли все равно будут о Руте, он мог с таким же успехом побыть в месте, которое напоминало ему о ней, и где он мог тонуть в жалости к себе, так же как и в выпивке.
Лучшим отвлечением было бы найти другую женщину (в приложении или старомодным способом: бары, коллеги, друзья друзей), и «вышибить клин клином». Но Эли, даже не пробуя, знал: этого будет не достаточно. Он предпочел бы пойти домой один, каталогизировать все, что знал о Руте Зиберт, и дрочить, как жалкий неудачник, которым он и являлся.
– Это плохая идея, – сказал ему Харк накануне вечером, когда они возвращались домой, после приема. – И ты это знаешь.
– Что такое?
Харк закатил глаза.
– Да ладно тебе, Эли. Ты смотришь на Руту Зиберт так, словно ее киска на вкус как пиво. Перестань тосковать.
– Разве не ты послал меня к ней на днях? И я не тоскую.
– Тогда почему ты так себя ведешь? Господи, у тебя были настоящие отношения, и даже тогда ты никогда не сходил с ума. Что изменилось сейчас?
«Ты видел ее сегодня? – хотелось ему спросить. – Слышал ее голос? Видел выражение ее лица, когда она впервые меня заметила? Ты видел ее рот?»
– Я не говорю, что она некрасива. – Харк словно читал его мысли. — И у нее, очевидно, есть та энергетика, которая тебе нравится...
Эли рассмеялся.
– Энергетика, которая мне нравится?
– Сверхкомпетентная, загадочная, убийственно умная – вот какая энергетика.
– Ни одна из женщин, с которыми я был, не была загадочной, и уж тем более «убийственной».
– Потому что раньше ты знал, что лучше с такими не связываться.
– Слушай, отвали. Ничего не происходит. Я просто хочу ее трахнуть. Мы не собираемся пить молочные коктейли или планировать выходные в прибрежном городе.
Харк уронил голову на руль.
– Не делай ничего из этого. Мы собираемся забрать «Клайн», и она, блядь, тебя возненавидит. Еще больше. Кроме того, она доверяет Флоренс, что явно говорит не в ее пользу. Кто в здравом уме мог довериться Флоренс Клайн?
Они обменялись сочувствующим самим себе взглядом.
– Три тупых придурка, вот кто, – пробормотал Эли.
Двадцать четыре часа спустя он мог признать, что Харк был прав. Лучше ему избегать Руты. Избавиться от...
– Эли… привет.
Он поднял глаза. Рута стояла менее чем в трех футах от него. Зеленое платье, которое было на ней вчера, было ударом под дых. Сегодня вечером она выглядела совершенно иначе: простая белая футболка, заправленная в джинсы, никакой косметики и… тем не менее у Эли снова перехватило дыхание, будто кто-то двинул ему в живот. Этот образ Руты пополнил его копилку фантазий, и Эли практически не сомневался: любой ее образ попадет туда же.
– Прости, что опоздала. Я... – она пожала плечами.
– Не могла принять решение?
– Что-то вроде этого, – она забралась на табурет рядом с ним, скривив губы в едва заметной улыбке. – А когда все-таки решилась, то подумала, что если ты все еще здесь, то, может быть, это судьба.
– Ты веришь в судьбу.
– Нет. Ты?
– Все это чушь собачья.
Она молчала, и эта тишина, наполненная взглядами и притяжением, кипела между ними.
– Ты все еще собираешься завтра играть в гольф с Эриком Соммерсом? Попробуешь убедить его ...
Он кивнул, и она отвела взгляд, поджав губы.
– Это неправильно. То, что делаешь ты и твои друзья, неправильно и жестоко, и... — она замолчала, собирая свой гнев.
Эли никогда еще не испытывал такого искушения оправдаться.
 « Ты не знаешь всего. На самом деле, я подозреваю, что ты вообще ничего не знаешь. Позволь рассказать тебе кое-что » .
– Послушай, нам не обязательно подниматься в номер. Мы можем остаться здесь и поговорить, – мягко сказал Эли.
Он хотел ее трахнуть, но больше этого ему вдруг захотелось все ей объяснить. Если Рута поймет, возможно, у них двоих будет шанс...
 « Шанс на что? »
– Нет. Я уже предаю Флоренс. Если мы останемся здесь и поговорим, будет еще хуже, – она прикусила губу. – Но я хочу заранее все прояснить: я презираю «Харкнесс» и то, что вы делаете.
– Понятно, – он старался говорить легким и веселым тоном.
«Тебе больно? – раздался в его голове насмешливый голос Харка. – Потому что не нравишься женщине, которую едва знаешь?»
– Это просто секс, – продолжила Рута. – В таком случае нет необходимости в моральных дилеммах.
 «Ох, Рута. Ты уверена?»
– Один раз, – продолжила она твердым голосом, как будто устанавливая важные правила. – Все будет так, как будто Винс не прерывал нас в тот вечер. Мы... притворимся, что сейчас еще вторник, и я еще не знаю, что ты работаешь на «Харкнесс». Мы сделаем это, утолим голод и успокоимся.
«Надеюсь, ты права, потому что не уверен, что мое самоуважение выдержит еще больше презрения с твоей стороны».
Возможно, она была права. Им нужно было поскорее выбросить друг друга из головы. Новизна была мощным стимулятором – убери ее, и, возможно, притяжение между ними сойдет на нет.
Эли показал ей карточку-ключ от номера.
– Готова идти?
– Давно готова.
В лифте они молчали, сначала смотрели, как закрываются двери, потом повернулись друг к другу. Эли подумывал притянуть Руту к себе, чтобы она почувствовала его нетерпение, но вместо этого просто упивался ею.
«Отсроченное удовольствие, – подумал он. – Повтора не будет. Надо запомнить каждую минуту».
Когда он улыбнулся ей, Рута не улыбнулась в ответ, но и не отвела от него глаза. Двери открылись. Он жестом пригласил ее войти первой. Его сердце, до этого на удивление спокойное, учащенно забилось.
Он открыл дверь номера и наблюдал, как Рута вошла и равнодушно огляделась. Прежде чем он успел прикоснуться, или поцеловать, или просто взять ее за руку, она повернулась к нему спиной, подошла к окну, и, глядя на мигающий огнями вечерний Остин, начала раздеваться.
Эли, кажется, перестал дышать. В этом не было ничего чувственного или намеренно возбуждающего: самый утилитарный стриптиз, который он когда-либо видел, и, тем не менее, ему пришлось опереться на стену и найти минутку, чтобы перевести дыхание.
Рута не складывала аккуратно одежду, которую снимала, а просто клала на деревянный стол. И пока она раздевалась, все еще глядя в окно, она начала говорить:
– Мой первый раз случился на первом курсе колледжа с парнем, имя которого я либо забыла, либо так и не узнала. Соседки по комнате хотели устроить вечеринку перед зимними каникулами. Они пригласили ребят, которые пригласили других ребят. Одним из них и был этот парень. Честно говоря, у него неплохо получалось. Он знал, что делать, и в этом мне действительно повезло. Я заснула, а когда проснулась, его уже не было. Он не оставил записки, не попросил мой номер. Мои соседки продолжали говорить, как ужасно, что мой первый раз был с таким придурком. Даже Тиш, когда я рассказала ей об этом по телефону, была в ярости. А у меня не хватало смелости сказать, что я не злюсь, а испытываю облегчение. Мы с этим парнем получили друг от друга, что хотели, и разошлись в разные стороны, прежде чем все могло пойти наперекосяк. – Она сняла серьги, и когда наклонила голову, их взгляды снова встретились.