Акула

А как известно, паровозы надо давить пока они чайники. Вот и решили раздавить, тем более что те же американцы тоже не сидели на попе ровно и их громадные военные бюджеты пусть и работали не так эффективно, но не в холостую, велись фундаментальные исследования, так что и они тоже создавали новейшие образцы оружия. А недавно так и вовсе свершили прорыв в работе с антиматерией, на основе которой создали словно в угоду партии Зеленых «экологически чистое» оружие массового поражения.
В общем, причин начать войну было много и они ее начали. С орбиты посыпались боеголовки… кои были доставлены туда, словно в насмешку, ракетами с российскими двигателями РД-180.
 
1
 
Все произошло в три часа ночи. Большей частью спящий экипаж, не считая вахтенных разбудил чудовищной силы звук взрыва, а в следующую секунду после мощного сотрясания, люди ощутили невесомость. Они реально воспарили в воздух, как космонавты на орбите. Вот только насладиться этим восхитительным состоянием им было не суждено. Тут и шок от непонимания, неспособности осознать происходящее, а главное возникшее внутреннее состояние словно их выворачивает мехом внутрь…
Но спустя всего пару секунд вновь возникла сила тяжести, что придавила их обратно кто где был, ну или приложила об палубу или переборку отсека, если до сего момента спящие в своих койках по каким-то причинам, из-за непроизвольных рефлекторных движений успели вылететь за пределы своих мест. Особенно сильно не повезло тем, кто спал на втором ярусе. Высота падения все же приличная…
Включилось наконец вырубившееся в момент удара освещение, точнее аварийный режим, так как оборвалась связь с внешним источником электропитания и задействовались внутренние аккумуляторные ресурсы. Реакторы хоть и приведены в активное состояние, но турбины и генераторы пока не задействованы.
– Что это было? – ошарашенно думали все без исключения, кто вслух, а иные лишь мысленно, недоуменно озираясь по сторонам, медленно приходя в себя.
По крайней мере так думали те, кто после произошедшего не получил сколько-нибудь серьезных травм и мог более-менее внятно соображать. Иные же не могли ни о чем думать, кроме как орать от боли в сломанных конечностях. К счастью, таковых неудачников оказалось немного…
Возникла эта естественная мысль, приправленная классическим трехэтажным флотским матом и у командира корабля – капитана первого ранга Королева Святослава Владимировича.
Особенно его беспокоили частые звуки ударов о корпус, словно град по крыше барабанит, при этом иные «градины» достигают впечатляющих размеров, что гулко разносились по всей подводной лодке. Он в принципе не понимал, что на них может падать да еще в таком значительном объеме, и отчего звуки такие резкие.
«Словно все внешнее резиновое покрытие сорвало обнажив корпус», – подумал он, не зная как к этому относиться, а потому принял версию как данность.
Передернув плечами, в рефлекторной попытке сбросить с себя последние неприятные только что пережитые ощущения кап-раз несмотря на приличный возраст в пятьдесят пять лет, под аккомпанемент продолжающихся ударов, с мыслью, что их банально чем-то засыпает, стремительно оделся, наверное дав в этом фору молодым призывникам и резво бросился в центральный пост, где нес вахту старший помощник командира капитан второго ранга Николаев Эдуард Никитович.
Кап-два лежал без сознания на палубе с разбитой головой. Еще один вахтенный офицер, командир БЧ-1 капитан третьего ранга Пылеев Анатолий Егорович, натужно блевал.
Почему-то те, кто пережил это странное воздействие будучи бодрствующими, ощущали себя не в пример хуже спящих.
Быстро поверив старпома на предмет жизнедеятельности и убедившись, что пульс есть, а кровотечение из разбитой головы не серьезное, он занял свое командирское место.
То, что шла перезагрузка компьютеров, о чем свидетельствовали синие экраны с соответствующими предупреждениями, ему сильно не понравилось.
«Остается надеяться, что программное обеспечение от неизвестного воздействия все же не пострадало», – подумал он озабоченно.
  
После чего включил громкую связь, буквально проорав в микрофон:
– Полундра!!! Боевая тревога! И это, как вы понимаете, ни хрена не учения!!!
И даже включил сирену. Так что если кто-то еще оставался в непонятках и в прострации, то противный звук из динамиков быстро вышиб из мозгов все лишние мысли и растерянность, просто на автомате заставив действовать по заученным алгоритмам. Экипаж, очухавшись, понесся на свои боевые места согласно расписанию.
– Экипаж! Осмотреться в отсеках!
Но больше всего его конечно озаботило состояние реакторного отсека. Не дай бог аварийная ситуация! Приборы удаленного контроля в ЦП из-за излишней компьютеризации пока ничего не показывали. Так что пришлось связываться с вахтенными напрямую, благо хоть со связью особо не извращались, а оставили обыкновенную проводную телефонную линию.
Вахтенный, что едва пришел в себя, смог успокоить командира корабля, прохрипев:
– Радиационная обстановка в норме… Но реакторы в процессе автоматического глушения…
– Принял.
Потом Королев связался с лазаретом, коим заведовал майор медицинской службы Коробкин:
– Иван Максимович, ты как, сам-то в порядке?
– В норме, командир… ощущение как после бодуна паленым спиртом, но быстро проходит.
– Тогда срочно в ЦП, у нас раненый. Эдуард голову разбил и без сознания лежит.
– Сейчас буду!
А звуки ударов о корпус изрядно за это время потерявшие силу, тем временем вовсе прекратились. Но возникли другие, не менее, а то и более тревожные, заскрипел-застонал корпус АПЛ словно она погрузилась на сверх предельные глубины и чудовищное давление пытается раздавить ее в лепешку, как консервную банку.
«Только где у нас могут быть такие глубины?» – невольно мелькнула мысль.
Но потом возникло понимание, что это эффект «вздоха» корпуса, что до сего момента находился под физическим напряжением, образовавшаяся невесомость ее сняла, конструктивные элементы как бы «расслабились», а теперь гравитация снова заставила силовой набор заскрипеть от натуги приняв на себя нагрузку.
Пошли доклады от экипажа, но они не касались по-настоящему опасных ситуаций. То есть повреждения корпуса нет, по крайней мере нигде не зафиксированы течи.
– Запах гари в девятнадцатом отсеке! Сильное задымление! Усиливается!
Но обошлось без пожара. Как выяснилось чуть позже – сгорел дроссель в плафоне освещения. Неприятность маленькая, но вонючая… как клоп.
Так же произошел обрыв трубопровода и затопило гальюн. В общем ничего серьезного, что могло бы хоть как-то повлиять на живучесть корабля. Все прочие отчитались, что у них происшествий не имеется.
В центральный пост набились офицеры высшего командного состава, так сказать в полном составе. Королев быстро разогнал лишних, оставив только лучших в своем деле.
– Помогите пострадавших отнести в лазарет!
Центральный пост опустел от лишних сейчас людей и установилась рабочая атмосфера, пусть и приправленная недоумением, растерянностью и где-то даже страхом.
– Акустик?
Старший лейтенант Бледный Федор Юрьевич, сидевший в наушниках с видом полностью соответствующим своей фамилии даже дернулся от прозвучавшего голоса командира.
– Ну?
– Шуршание… как от камнепада… – наконец вымолвил он.
– Все?
– Все… больше никаких привычных шумов.
Командир корабля с слой провел по лицу ладонью. Ситуация была мягко говоря нестандартной.
 
2
 
– Поднять перископ!
– Есть, поднять перископ!
Задействовали командирский перископ к визиру которого припал капитан первого ранга Королев.
– Епта… – услышали от своего командира удивленно-озадаченный выдох остальные офицеры центрального поста.
Тот покрутился немного, осматривая периметр.
– Что там, товарищ командир? – осмелился спросить штурман старший лейтенант Гвоздев Максим Богданович.