Мистер Январь (ЛП)
— Ты сказала ему, Ди? Потому что, возможно, пришло время сделать это.
По позвоночнику медленно скользит лед, словно кто-то взял кубик льда и провел им по всей длине моей спины.
Я не сказала ему.
— Я не знаю, как, — шепчу я.
Она понимающе кивает:
— Когда придет время, ты почувствуешь как.
— Он будет так зол.
— Нет, у него будет разбито сердце, — настаивает она.
— Я не уверена, что это лучше.
Я чувствую, как бледнеет мое лицо при одной только мысли об этом разговоре. Мне физически плохо.
— Если ты справишься с мыслью о его сроке в тюрьме, думаю, он сможет справиться со всем, что ты ему скажешь.
Это то, что мы обещали друг другу все эти годы — он всегда говорил, что нет ничего, что мы не смогли бы преодолеть, если бы были вместе. Остается надеяться, что в чем-то он все-таки был прав.
— Я не знаю… — вздыхаю я.
— Я всегда права, помнишь? Просто впусти его. Попробуй, Ди, а обо всем остальном беспокойся, когда это произойдет, хорошо?
Мысль о том, чтобы ослабить бдительность и впустить Энди, кажется самой правильной в мире. Я хочу, чтобы у нас был шанс.
Я медленно встаю:
— Знаешь что? Думаю, мне пора.
Она улыбается мне:
— Думаю, это хорошая идея.
Внезапно я не могу выбраться оттуда достаточно быстро.
— Эй, Ди? — окликает она, и я останавливаюсь на месте и оборачиваюсь, чтобы услышать, что она хочет сказать.
— Я знаю, что не была его самой большой поклонницей последние несколько лет, но я просто хочу видеть тебя счастливой. Если Энди делает тебя счастливой, значит, ты должна быть с ним, независимо от того, что кто-то думает.
— Спасибо, Сара. — Я пытаюсь проглотить комок, образовавшийся в горле.
— И еще кое-что…, — быстро добавляет она, прежде чем у меня появится шанс снова сбежать. — Если он говорит, что не делал этого… я склонна ему поверить. Этот человек никогда не лжет.
Глава 17
Энди
— Я уже начал думать, что ты не вернешься домой, принцесса.
Она бросает на меня странный взгляд, закрывая за собой входную дверь. Оглядывает меня с ног до головы и удивленно поднимает брови:
— Ты полностью одет.
Я хихикаю:
— Да, вернул температуру в норму… Я чувствовал себя немного грязным после того, как твоя подружка раздевала меня глазами.
Ди не заходит в комнату, как я ожидал, а прислоняется спиной к закрытой двери и наблюдает за мной:
— Старая добрая Сара. — Она нервно хихикает.
Не знаю, что произошло во время их маленького кофейного свидания, но очевидно, что что-то изменилось. Дилан не выглядит такой же осторожной. Она боится, может быть, даже напугана, но в хорошем смысле — как будто собирается рискнуть. Очень надеюсь, что этот риск — это я.
— Как прошло утро? — аккуратно спрашиваю я.
На ее щеках появляется легкий розовый румянец, от которого мне хочется задать ей еще сотню вопросов, но я этого не делаю.
— Это было… хорошо… с глубокими смыслами… и озарениями…
Я ухмыляюсь:
— Прямо вот так?
— Да. — Она улыбается мне, и мое сердце стучит в груди. — Прямо вот так.
Сила этой улыбки никогда не ослабевала для меня. Она по-прежнему управляет мной так же, как и раньше. Я готов на все, лишь бы видеть одну из этих улыбок на ее милом личике каждый божий день.
— Вы говорите загадочно, юная леди. — Я скрещиваю руки на груди и с интересом наблюдаю за ней.
Я не знаю, о чем она сейчас думает, и неизвестность меня не только интригует, но и пугает.
— Какие у нас планы на сегодняшний день? — спрашивает она.
— Ты согласна провести со мной весь день?
Она жеманно кивает.
— Кто ты такая и какого хрена ты сделала с моей женой? — требую я с ухмылкой.
Она снова хихикает и проводит рукой по своим длинным рыжим волосам. Не отрицает, что является моей женой, более того, она вообще ничего не говорит. Просто стоит и смотрит на меня яркими, взволнованными глазами, и внезапно я не могу больше выносить пространство между нами.
Пересекаю комнату и прижимаюсь к ней всем телом, упираясь каждой рукой в дверь рядом с ее головой. Я окружаю ее, но она, кажется, совершенно спокойно воспринимает эту близость. Это уже не та Дилан, что была здесь три дня назад, это прежняя Дилан. Моя Дилан.
— Ты думала о том, что я сказал, — констатирую я.
— Да.
— Ты мне веришь? — Я рычу на нее, не понимая, насколько важен для меня ответ на этот вопрос, пока не произношу его вслух.
— Присяжные еще не определились, — шепчет она.
Я киваю головой в знак согласия. Это не «да», но и не «нет», а это уже охренительная победа в моей истории.
— Я собираюсь доказать тебе это, принцесса.
Она смотрит мне прямо в глаза и кивает головой:
— Хорошо.
Я чувствую, как мое сердце бьется о грудную клетку, когда она произносит это единственное слово. Это важный момент для нас. Она впускает меня.
— Да?
— Да.
Она медленно поднимает руки и прижимается к моему лицу.
— Я скучала по тебе, пока тебя не было, — она шепчет тихо-тихо.
Мне кажется, что я нахожусь во сне, что я проснусь в любую минуту и ничего этого на самом деле не будет. Не помню, чтобы я засыпал, пока ждал её, но всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.
— Я сплю? — спрашиваю я, когда она запускает ладони в мои волосы, а ее руки ложатся мне на плечи.
— Надеюсь, что нет. — Она хихикнула. — Я целый час ехала, пытаясь найти в себе смелость сказать тебе это, и мне очень не хочется делать это снова.
Я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе так сильно, как только могу. Держать ее в руках — это так просто, но я не был уверен, что мне когда-нибудь представится такая возможность, поэтому я наслаждаюсь этим чувством — я утопаю в ней.
— Охренеть, как я скучал по тебе, Дилан.
— Ты мне говорил. — Она фыркает.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Она плачет, и сердце замирает у меня в груди.
— Принцесса, что случилось?
Она качает головой и смахивает слезы, стекающие по лицу:
— Мне страшно, Энди.
— Чего боишься? — Я вытираю ее щеки насухо.
— Нас.
— Не стоит. Я не боюсь нас, — мягко говорю я ей.
— Нет? — Она смотрит на меня широкими, ранимыми глазами.
Это тот самый момент, когда я должен думать о том, что говорю, а не просто вываливать первый попавшийся бред, который проносится в моей тяжелой голове. Она жаждет мужчину, которого я держу под слоями эго и брони, и, если я хочу вернуть свою жену такой — в свои объятия и в свою жизнь, — мне придется чаще выпускать его на волю.
— Нет. — Я качаю головой. — Я боюсь только тебя, Дилан. Ты единственный человек, кто способен причинить мне боль.
— Я не хочу причинять тебе боль, — шепчет она. — Если я причиню тебе боль, мне тоже будет больно.
Оглядываюсь через плечо в сторону обеденного стола и, что еще важнее, стопки бумаг на нем.
— Я боюсь этих бумаг, — признаюсь я.
— Забудь пока о бумагах, — шепчет она.
— Да?
Я не могу остановить надежду, просачивающуюся в мой голос. Я знаю, что она пока не согласна на жизнь со мной, но она и не заставляет меня держать ручку в руке.
— Да. — Она кивает с застенчивой улыбкой.
Я хочу поцеловать ее так сильно, что мне становится больно, но я не хочу превращать этот момент в нечто только про секс. Я был настолько сосредоточен на том, что ее тело все еще хочет меня, что не задумывался о том, чего хочет ее разум. Секс — это самое простое. У нас с ней всегда так было. А вот со всей остальной ерундой между нами мне придется разбираться.
Я довольствуюсь тем, что нежно целую ее в лоб. Она вздыхает и прижимается лицом к моей груди.
— Ты показал мне кое-что вчера, а сегодня моя очередь? — спрашивает она после долгого молчания.
— Как захочешь, принцесса. Я пойду с тобой куда угодно.
***
— Я приходила сюда почти каждый день, — говорит она мне, с тоской глядя на горизонт. — Это было единственное место, где я могла сохранять спокойствие в течение долгого времени после того, как тебя не стало.