Мистер Январь (ЛП)
Он вытаскивает свой телефон из кармана и меняет на мой.
— Энди, я в полном беспорядке.
— Ты чертовски идеальна. — Он выдавливает слова, скользя взглядом по моему телу.
— Энди.
— Оставайся на месте.
Я могла бы спрыгнуть и убежать, но я знаю, что это только раззадорит его, и если он снова прикоснется ко мне так же, как только что, он, скорее всего, сфотографирует меня в меньшем количестве одежды, чем сейчас.
Поэтому я остаюсь.
— Улыбнись, — подсказывает он.
У меня желудок полон бабочек, и последнее, что мне хочется делать, — это улыбаться. Я чертовски нервничаю. Этот мужчина, который видел каждую часть моего тела миллион раз, заставляет меня нервничать — даже полностью одетую.
Я прикусываю губу и смотрю на дверь, собираясь бежать. Слышу, как делается фотография, и бросаю взгляд на него. Он стучит по экрану своего телефона и издает болезненный стон.
— Что? Оно размыто? — спрашиваю я с надеждой.
— Даже не близко.
Я прищуриваюсь на него.
— Ты похожа на ходячий секс, Дилан, бл… ты и есть секс.
Я слезаю со стойки, щеки заливаются самым глубоким румянцем, какой только можно себе представить.
— Ну… ах… спасибо… теперь верните мне это.
Я протягиваю руку к телефону. Он лезет в карман и вытаскивает его, скорее открывая, чем бросая.
— Подожди.
— Сделка есть сделка, Энди, — напоминаю я ему, когда он на мгновение стучит по экрану.
— Лучшая сделка, которую я когда-либо заключал. — Он ухмыляется, возвращая его мне.
Телефон в его руке звонит, и я понимаю, что он только что позаботился о том, чтобы мой номер был сохранен в его телефоне.
— Туше, Вудман, это было прекрасно исполнено.
Он наклоняется ближе, а я так неподвижна, что даже не уверена, что дышу. Тянется к моему лицу и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, оттягивая ее вниз. Я знаю, что так не должно быть, но это заставляет меня снова жаждать его прикосновений. Он посылает один мягкий, нежный поцелуй в кончик моего носа, прежде чем повернуться и пробормотать:
— Черт возьми, лучшая сделка… — себе под нос.
Глава 11
Энди
— Боже, Дилан, какого хрена здесь так холодно? — кричу я, ища её в спальне.
Здесь чертовски холодно, и я понятия не имею, что, черт возьми, происходит.
— Дилан! — снова кричу я, почти бегом по коридору в одном полотенце.
— О, ты вышел. — Ухмыляется она мне со своего места на диване.
На ней толстый шерстяной свитер, а на ногах одеяло.
— Что, во имя Бога, случилось с температурой в доме?
Она пожимает плечами:
— Я подумала, что было бы неплохо охладиться.
— Ты думала, что было бы неплохо? — парирую я. — Как ты до этого додумалась?!
Она прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.
— Ну, возможно, станет слишком холодно ходить голышом… — Она пожимает плечами.
О, она не…
Хитрая маленькая шалунья.
— О, я понял! Ты не можешь выдержать, глядя на все это… — Я указываю на свой голый торс.
Она небрежно пожимает плечами.
— Я готовлю тебе хороший ужин, покупаю тебе дорогое вино… и вот что я получаю в благодарность?
Она радостно хихикает:
— Ну, можем пойти простым и быстрым путем, а можем долгим и трудным, Энди. Что выберешь?
— Я знаю, что ты любишь пожестче, — протягиваю я.
— Мне нравится одежда, — шутит она. — И пока ты не придумаешь, как скрыть все эти мышцы, здесь не станет теплее.
— Все… эти … мышцы? — Я делаю вид, что напрягаю бицепс, ухмыляясь при этом.
Я превратился в настоящего пошлого ублюдка, но мне все равно, я счастливее, чем когда-либо за долгое время — даже при таком холодном воздухе.
— Ммм хмм. — Она кивает, изо всех сил стараясь казаться безразличной и нисколько не обманывая меня.
— Если мне придется теперь прикрываться, то сначала я лучше устрою тебе хорошее шоу…
— Брось эту затею, Энди, — предупреждает она меня, когда я тянусь за полотенцем.
— Что я слышу? Ты просишь меня бросить? Ну, как скажешь, детка, — насмехаюсь я, стаскивая полотенце с тела.
Это, наверное, был не самый умный мой ход, здесь чертовски холодно, мои член и яйца, вероятно, вернулись обратно в мое тело, пытаясь найти тепло, но мне все равно.
Я бросаю полотенце ей на диван, и она смеется.
— Иди и надень какую-нибудь чертову одежду, Энди. Господи Иисусе.
Я отдаю ей честь и выбегаю из комнаты.
Если она хочет играть в игры, я тоже могу играть.
Я всегда был хорош в играх.
***
Ей не потребовалось так много времени, как я думал, чтобы прийти и найти меня.
Я зарылся в ее теплую кровать, полностью устроившись на ночь.
В этом чертовом месте как будто чуть теплее, и если она думает, что я буду спать на диване, то ей лучше подумать еще раз.
— Ты читаешь? — удивленно спрашивает она.
Я ожидал, что ее первыми словами будут «отвали с моей кровати», так что эти слова, какими бы ехидными они ни были, стали приятным сюрпризом.
— Нет. Там есть картинки, — возражаю я, закрывая книгу, которую держу в руках.
Она качает головой, но я не упускаю улыбку на ее губах.
Я начинаю ее изматывать. Я это чувствую.
— Что это? — спрашивает она, подходя ближе и садясь на край матраса возле моих накрытых ног.
— Одна из твоих. Надеюсь, ты не против?
Она приподнимает бровь.
— Серьёзно, из всего дерьма, что ты сделал за последние два дня, именно на это ты чувствуешь необходимость спрашивать разрешения?
— Туше. — Я усмехаюсь.
Она переворачивает книгу в моих руках, чтобы увидеть, что это такое.
— А, хороший выбор, — хвалит она.
Я пожимаю плечами; я ни черта не смыслю в книгах, но, похоже, я знаю кое-что о том, как произвести впечатление на свою женщину.
Затем она смотрит на меня под одеялом и прищуривается.
— Ты не будешь здесь спать.
— Да ладно. На этот раз я даже не голый, правда.
— Приятно знать. — Она приподнимает брови, словно всё ещё ждёт, когда я встану и пошевелюсь.
Я протягиваю руку и хлопаю по другой стороне кровати:
— Ты можешь просто забить на это, ты же знаешь, что не сможешь меня сдвинуть, все эти мышцы довольно… тяжелые.
Она закатывает глаза:
— Серьезно, Энди, убирайся.
— Серьезно, Дилан, залезай.
Она пытается скинуть мои ноги, хихикая.
— Ты не можешь здесь спать.
— Ну, я не могу спать в этом чертовом углу. Мне нужно тепло тела, принцесса, это элементарные принципы человеческой жизни.
— Ты смешон.
— Ты та, кто превратил это место в холодильник, — парирую я, с дерзкой ухмылкой на лице.
— Ты не собираешься двигаться, да?
— Ни на дюйм.
Она хмурится и перелезает через мои ноги, чтобы добраться до другой стороны кровати, изо всех сил стараясь упереться коленями, где только может.
Я стону, когда одно из них приземляется немного ближе к моим яйцам, чем мне бы хотелось.
— Осторожно, драгоценности короны, принцесса, они могут нам понадобиться, чтобы завести детей.
Я не знаю, что я сказал не так, но от выражения ее лица мои вены сковывает льдом.
Она застыла на месте и, кажется, вот-вот расплачется.
— Дилан?
Она перелезает через меня и ныряет под одеяло, натягивает его до самого подбородка и поворачивается ко мне спиной.
— Дилан? — тихо говорю я. — Что я такого сказал?
— Ничего, — выдавливает она. — Просто забудь. И не трогай меня.
Черт, я чувствую себя полным ублюдком и понятия не имею, почему.
Последнее, что я хочу сделать, это заставить ее плакать.
— Прости, — шепчу я, выключая свет. — Спокойной ночи, принцесса.
Она не отвечает мне, но я знаю, что она не спит.
Я слышу, как она тихо всхлипывает еще долгое время, и как бы сильно мне ни хотелось обнять ее, я этого не делаю.
Я начинаю понимать, как справиться с этим.
***
— Иди одевайся, я хочу тебе сегодня кое-что показать, — говорю я ей, отправляя в рот последнюю ложку хлопьев.