Зеркало

— Ты думаешь, что это все — спланированная акция? Кто-то хочет очернить этого Салу?
— Для меня это выглядит именно так.
— ГИС?
— Может быть. Или…
— Или что?
— Или за этим стоит зеркальная сеть.
16
Лукас стоял на углу улицы и наблюдал за небольшим многоквартирным домом, в котором жил этот говнюк — Андре Салу. Катрин ждала возле входа и смотрела на экран Зеркала. Из дома вышла пожилая женщина. Катрин немного с ней поговорила. Женщина кивнула, после чего Катрин протиснулась мимо нее в парадную.
Лукас подождал, пока женщина не скрылась за углом, потом быстро подбежал к дому. Катрин открыла ему входную дверь.
— Ты не забыл записку, которую я для тебя набросала? — спросила она.
Он помотал головой.
— Ладно. Помни, он живет на третьем этаже. Я подожду здесь. Если кто-нибудь захочет войти в дом, я буду отвлекать его, пока ты не окажешься здесь. Поторопись!
— Ясно.
Катрин выскользнула на улицу. Лукас прислушался и начал подниматься по лестнице на третий этаж, нарушая тишину скрипом ступенек. На площадке снова покрутил головой — никаких посторонних звуков вроде нет. Он достал из сумки баллончик с краской и встряхнул его. Затем развернул записку и прочитал текст, который придумала Катрин: "Здесь живет сумасшедший технофоб, распространяющий лживые сказки".
Быстро нанося послание на стену рядом с дверью, Лукас особенно старался правильно написать слово "технофоб", тем более что понятия не имел, что оно означает. Наверняка какое-нибудь отборное ругательство.
— "Живет" пишется через "и", — мелькнуло сообщение в Зеркале. Лукас проигнорировал его, поскольку услышал, что на четвертом этаже хлопнула дверь. Черт!
Он попытался еще быстрее дописать свое послание, однако у него не получилось, поскольку на лестнице уже были слышны чьи-то тяжелые шаги. Лукас стремительно бросился бегом вниз, распахнул входную дверь и побежал мимо Катрин по улице.
— Сматываемся! — крикнул он, но девушка последовала за ним неспешным шагом.
— Катрин хочет поговорить с тобой, — сообщило Зеркало.
— Должен ли я ответить?
— Да.
— Остановись, придурок!
Лукас остановился, переводя дыхание. Адреналин бурлил в нем. Чуть не поймали! Это было приятное возбуждение, и Лукас гордился тем, что выполнил трудную и опасную задачу. Но Катрин не была так довольна, как он надеялся.
— "Живет" пишется через "и", ты, валенок! — сердито заявила она. — А слово "сказки" пишется с буквой "з". К тому же ты не дописал его. Как, по-твоему, это выглядит? Будто стену пачкал полный идиот!
— Извини, просто там кто-то спускался по лестнице, и мне пришлось срочно убираться.
— Надо было писать чуть быстрее. Ты очень долго возился.
— Я не очень хорошо разбираюсь в правописании и всяком таком. И этого слова "технофон", или как там ты его назвала, я не знал.
Катрин покачала головой.
— Ты настоящий лох! Иногда я понимаю твою бывшую.
Это замечание укололо Лукаса. Он начал уже было опять оправдываться, но Зеркало перебило его: "Схвати ее крепко за руку и скажи ей, что никто не должен так с тобой разговаривать!"
Лукас последовал этому совету.
— Ты спятил? — воскликнула Катрин. Но в ее глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.
Может, ему это просто показалось.
— Хватит возбухать, ты, коза! В следующий раз будешь делать все сама!
Ее лицо помрачнело, и уважение, которое он видел в ее глазах, куда-то исчезло.
— Никогда больше не называй меня так! — тихо сказала она.
— Прости меня… — начал Лукас, но Зеркало снова прервало его: "Скажи ей, что ты будешь называешь ее так, как считаешь нужным".
— Я буду называть тебя так, как считаю нужным.
— Эй, ты сейчас говоришь как настоящий мачо!
Лукас не знал, что на это сказать, ла и Зеркало молчало. Промолчал и он.
Она прижалась к нему.
— Мне это нравится. Жалко только, что это не настоящий ты, а все эти слова тебе нашептывает в ухо Зеркало.
 
— Скажи ей, что Зеркало отражает твое истинное "я", — порекомендовало устройство.
Лукас повторил сказанное.
— Хорошо, — произнесла Катрин. — Дай сюда свое волшебное Зеркало.
Он повиновался.
Катрин медленно лизнула языком дисплей и провела им по промежности. Затем она вернула устройство Лукасу и, пока он обалдело сжимал его, страстно впилась ему в губы.
— Когда мы придем домой, я хочу, чтобы ты взял меня очень жестко, — прошептала она.
— Конечно, детка, я это сделаю, — сказал он, почувствовав, что брюки стали тесны ему в паху.
— Я разговаривала не с тобой, — ответила Катрин, и рука ее скользнула по его ширинке, — а с твоим Зеркалом.
17
В четырнадцать пятьдесят восемь Фрейя позвонила в дверь писательской квартиры. На двери и на стене рядом с ней кто-то написал красной краской: "Здесь жевет сумасшедший технофоб, распространяющий лживые скас…"
Салу оказался высоким пожилым мужчиной со слишком большим носом и тонкими волосами. Он провел Фрейю в маленькую гостиную, где ждали Энди и Виктория. Виктория Юнгханс оказалась красавицей с большими миндалевидными глазами и полными губами. Энди Виллерт не смотрел Фрейе в глаза, когда протягивал ей для рукопожатия свою расслабленную кисть.
— Я Фрейя Хармсен, — представилась она.
— Я думал, вы из Лондона, — ответил Салу, явно удивленный тем, что она говорит по-немецки без акцента.
— Я работаю в Лондоне, но выросла в Шлезвиг-Гольштейне, точнее, во Флеккеби, неподалеку от Эккернфёрде.
— Я там никогда не был.
— Вы не так уж много потеряли.
Они сели. Писатель налил всем чаю.
Фрейя положила смартфон на стол.
— Надеюсь, вы согласны на запись нашего разговора?
Все кивнули.
— Хорошо. Тогда начнем. Господин Салу, у вас в блоге недавно появился пост о том, как Зеркала Энди и Виктории попытались разлучить их. Он вызвал довольно бурную реакцию. Что конкретно происходит?
— Во-первых, я получил необычно много комментариев, — сказал Салу. — Их более двухсот. Они практически все отрицательные и нередко просто безобразные. На моей странице в "Фейсбуке" меня тоже хейтят.
— Но ведь это обычное дело в соцсетях — получать негативные сообщения, в том числе и необъективные?
— Так интенсивно меня еще никогда не критиковали. Но негативные комментарии — это еще самое безобидное. Меня оскорбляли по телефону, мне угрожали. Когда я перестал брать трубку, меня допекали длительными звонками. Телефон пришлось отключить. Была хакерская атака на сайт моего издательства, и в результате он был недоступен почти целый день.
— Вы уверены, что это связано с публикацией в блоге?
— У меня нет доказательств, но до сих пор ничего подобного не происходило. И это еще не всё. В дармштадтском книжном магазине двое оборванцев сбросили мои книги с полок и порвали их. Кто-то бросил бомбу-вонючку в мой почтовый ящик. А граффити на лестничной площадке, я думаю, вы уже видели.
— Как вы можете объяснить эту бурную реакцию?
— Видимо, я задел чувства поклонников Зеркала.
— Эти люди — типичные читатели ваших книг?
— Не думаю. Я, конечно, не могу этого знать наверняка, но мне кажется, что типичные читатели моих романов — женщины в возрасте от сорока до семидесяти лет. Большинство из них вряд ли пользуются Зеркалами.
— Как тогда объяснить, что так много владельцев обратили внимание на ваш пост?
— Не знаю. Вероятно, какой-то поклонник Зеркала случайно обнаружил его и опубликовал ссылку на форуме или что-то в этом роде.
— Я не нашла такой ссылки.
— К чему вы клоните?
— Как вы думаете, возможно ли, что зеркальная сеть объединила пользователей против вас?
Салу нахмурился.
— Хм. По-моему, это довольно смелая гипотеза. С одной стороны, это, возможно, объяснило бы ожесточенность и разнообразие негативных реакций. С другой — я считаю несколько надуманной версию, что компьютерная система инициирует целенаправленную кампанию против меня. С третьей — я видел, как Зеркала поступили с Энди и Викторией. Так что не могу исключить этого полностью.