Гибель гигантов

Скоро ребенок заснул. Этель застегнулась.
— Вымоем его чуть позже, — сказала она и закрыла глаза. — О господи, я и не думала, что будет так больно.
— Эт… А кто его отец? — спросил Билли.
— Граф Фицвильям, — сказала словно в полусне. И тут же открыла глаза. — Черт, я не хотела никому говорить!
— Ах он скотина! — сказал Билли. — Я его убью.
  
Глава пятнадцатая
 
 Июнь — сентябрь 1915 года 
Когда корабль входил в гавань Нью-Йорка, Левке Пешкову пришло в голову, что Америка может оказаться не такой чудесной, как рассказывал ему Григорий. Он собрался с духом, готовясь к ужасному разочарованию — и напрасно. Ведь все, что он надеялся найти, в Америке было: работа, деньги, впечатления и свобода.
Три месяца спустя, в жаркий июньский полдень, он работал в конюшне при гостинице в Буффало, ухаживая за лошадьми постояльцев. Гостиница принадлежала Джозефу Вялову: он водрузил на старую таверну «Центральную» луковичный купол и переименовал ее в гостиницу «Санкт-Петербург» — возможно, из ностальгии по городу, из которого уехал еще ребенком.
Левка, как и многие другие русские иммигранты в Буффало, работал на Вялова, но никогда его не видел. А если бы они и встретились — он бы не знал, что сказать. Русские Вяловы обманули Левку, высадив его в Кардиффе, и это продолжало его терзать. С другой стороны, с документами, полученными через петербургских Вяловых, Левка прошел иммиграционный контроль без сучка и задоринки. И при упоминании имени Вялова в баре на Кэнал-стрит работу он получил немедленно.
Уже год, с высадки в Кардиффе, он каждый день говорил по-английски, и речь его постепенно стала более беглой. Американцы утверждали, что у него британский акцент, а некоторые фразы, выученные им в Эйбрауэне, были им незнакомы. Но он уже почти всегда мог сказать все, что ему требовалось, и девушки, слыша непривычные валлийские ласковые слова, расцветали.
Без нескольких минут шесть, когда он почти закончил дневную работу, на конюшню зашел его приятель Ник с сигаретой в зубах.
— Марка «Фатима», — сказал он, выдыхая дым с преувеличенным удовольствием. — Турецкий табак, просто прекрасный.
Полное имя Ника было Николай Давидович Фомек, но здесь его называли Ник Форман. Иногда в Левкиных карточных махинациях он играл роль, которую раньше выполняли Спиря и Рис Прайс, но в основном воровал.
— Почем? — спросил Левка.
— В магазинах жестянка с сотней сигарет идет по пятьдесят центов. Я тебе отдам по десять. Легко продашь по четвертаку.
Левка знал, что «Фатима» — популярная марка. Ее несложно продать за полцены. Он оглядел конюшню. Старшего конюха видно не было.
— Идет.
— Сколько возьмешь? У меня целый грузовик.
В кармане у Левки лежал доллар.
— Давай двадцать, — сказал он. — Один доллар сейчас, второй — после.
— Я в долг не даю.
Левка улыбнулся и положил руку Нику на плечо.
— Ладно тебе, мне-то ты можешь доверять! Мы же друзья, нет?
— Хорошо, двадцать. Сейчас принесу.
Левка нашел в углу старый мешок для корма. Ник вернулся с двадцатью высокими жестяными банками, на крышке которых была изображена женщина в парандже. Левка убрал сигареты в мешок и отдал доллар Нику.
— Всегда приятно протянуть руку помощи приятелю из России, — сказал Ник и неторопливо пошел прочь.
Левка почистил и убрал щетку и нож для копыт. В пять минут седьмого попрощался со старшим конюхом и пошел к Ферст Уорд. Он чувствовал, что выглядит подозрительно — с мешком из-под овса на людной улице, и задумался, что сказать, если его остановит коп и спросит, что в мешке. Но это его не очень беспокоило: обычно ему легко удавалось выкрутиться.
Он направился в большой паб «Ирландский бродяга». Протолкался через толпу, взял кружку пива и половину жадно выпил. Потом сел рядом с компанией рабочих, говоривших на смеси польского и английского. Немного погодя спросил:
— Тут кто-нибудь курит «Фатиму»?
Лысый здоровяк в кожаном фартуке сказал:
— Ну, я курю «Фатиму» время от времени.
— Хочешь купить коробку за полцены? За сотню сигарет — двадцать пять центов.
 
— А что с ними не так?
— Просто кто-то их потерял, а кто-то другой нашел.
— Звучит сомнительно.
— А знаешь что? Давай так: клади деньги на стол. Я их не возьму, пока ты не скажешь.
Все вокруг заинтересовались. Лысый порылся в кармане и достал четвертак. Левка достал и протянул ему банку с сигаретами. Лысый открыл ее. Он вынул маленький сложенный прямоугольничек и развернул: это была фотография.
— Ух ты, даже карточка бейсболиста есть! — сказал он. Он сунул одну сигарету в рот и зажег. — Ладно, забирай свой четвертак, — сказал он Левке.
— И почем? — спросил сосед. Левка сказал, и тот купил две банки.
Левка был доволен: и часа не прошло, как два доллара превратились в пять. На работе, чтобы получить три доллара, надо было вкалывать полтора дня. Может, завтра стоит купить у Ника еще ворованных сигарет…
Он заказал еще пива, выпил и вышел из паба, оставив пустой мешок на полу. Выйдя на улицу, повернул к району Лавджой, где жили русские, а также много итальянцев и поляков. Можно по дороге купить бифштекс и дома пожарить с картошкой. Или приударить за Марго и пойти с ней на танцы. Или купить новый костюм.
Нужно отложить эти деньги на билет Григорию, мелькнула мысль, но он вдруг понял, что не сделает этого. Три доллара — капля в море. Ему нужно много денег. Тогда он пошлет Григорию сразу всю сумму, прежде чем возникнет искушение эти деньги потратить.
Левка очнулся от своих размышлений, когда его похлопали по плечу.
Сердце екнуло в предчувствии расплаты. Он обернулся, почти не сомневаясь, что сейчас увидит полицейского. Но остановил его не коп. Перед ним стоял парень крепкого сложения, в комбинезоне, с перебитым носом и угрюмым взглядом. Левка подобрался: такой человек мог подойти лишь с одной целью.
— Тебя кто послал торговать куревом в «Ирландского бродягу»? — сказал парень.
— Да я просто хотел выручить пару баксов, — сказал Левка, примирительно улыбнувшись. — Надеюсь, я никого не обидел?
— Тебя послал Ники Форман? Я слыхал, он взял грузовик сигарет?
Левка не собирался делиться такой информацией с незнакомцем.
— Никакого Формана я не знаю, — сказал он все так же дружелюбно.
— А что «Ирландский бродяга» принадлежит мистеру В., ты тоже не знаешь?
Левка начал закипать. «Мистер В.» — это Джозеф Вялов. Оставив примирительный тон, он отрезал:
— Таблички вешайте!
— В его пабах нельзя ничего продавать без его разрешения!
— Ну не знал я… — пожал плечами Левка.
— Теперь знаешь. А это — чтобы лучше запомнил! — сказал парень, замахиваясь.
Левка был готов к удару и резко отступил. Рука бандита ушла в пустоту, и он качнулся, потеряв равновесие. Левка шагнул вперед и ударил его по голени. Кулак вообще не самое лучшее оружие, ему не сравниться в ногой в тяжелом сапоге. Левка ударил изо всех сил, но сломать ногу не получилось. Бандит взревел от ярости, снова махнул кулаком — и снова мимо.
Метить в лицо такому противнику было бессмысленно: наверняка оно уже потеряло всякую чувствительность. Левка ударил в пах. Тот обеими руками потянулся к ушибленному месту, и, наклонившись вперед, стал хватать ртом воздух. Левка ударил его под дых. Парень, не в состоянии вдохнуть, открыл и закрыл рот, как рыба на берегу. Левка шагнул вбок и сделал подсечку — бандит упал на спину. Левка точным, хорошо рассчитанным движением ударил его ногой по коленной чашечке, чтобы тот, когда встанет, не смог двигаться быстро.
Тяжело дыша, сказал:
— Передай мистеру В., что надо быть повежливей.
И пошел прочь.
За спиной он услышал:
— Эй, Илья, что у тебя тут за хрень?
Через два поворота отдышался. «Черт с ним, с Вяловым, — подумал он. — Этот гад меня обманул. И он меня не запугает».
Никто в «Ирландском бродяге» Левку не знал. Может быть, Вялов и разозлится, но сделать-то все равно ничего не сможет.