Гибель гигантов

— Все равно я пойду с тобой!
Она взяла его под руку, и они пошли по узким улочкам против течения, навстречу тысячным толпам, направляющимся к заводу. У Григория болело все тело, он чувствовал себя совсем худо, и все же идти под руку с Катериной, глядя на солнце, встающее над ветхими домишками и грязными улочками, было так хорошо!
Однако знакомый путь оказался неожиданно тяжелым, и добравшись до дома, он совсем лишился сил. Войдя в комнату, тяжело сел на кровать, а потом и лег.
— У меня припрятана бутылка водки, — сказала Катерина.
— Не надо, лучше чаю.
Самовара у него не было, Катерина вскипятила воды в кастрюльке и протянула ему кружку и кусочек сахара. Выпив чаю, он почувствовал себя немного лучше.
— Если бы не Пинский, я мог бы избежать призыва. Но он поклялся, что сделает все, чтобы отправить меня на фронт.
Она села рядом на кровать и вынула из кармана листок.
— Смотри, что мне дала одна из девчонок.
Григорий взглянул. «Помощь солдатским семьям». Очередная правительственная листовка.
— Тут написано, что солдатским женам полагается ежемесячное пособие, — сказала Катерина. — Получают все, не только бедные.
Григорий с трудом припомнил, он что-то подобное слышал. Но поскольку его это не касалось, не обратил внимания.
— Кроме того, — продолжила Катерина, — можно дешевле покупать уголь, керосин, а еще полагаются льготы на проезд в поезде и обучение ребенка.
— Ну и хорошо, — сказал Григорий. Его начало клонить в сон.
— Но это если женщина замужем за солдатом.
Григорий вдруг очнулся от дремы. Не думает же она, в самом деле…
— Зачем ты мне об этом говоришь?
— Ведь я останусь ни с чем!
Он приподнялся на локте и посмотрел на нее. Сердце бешено забилось.
— Насколько было бы лучше, если бы я вышла замуж за солдата, — и мне, и ребенку!
— Но… ты же любишь Левку.
— Да, но он в Америке… — начала она всхлипывать, — и ему даже в голову не придет хотя бы написать письмо!
— Ну… и что ты предлагаешь? — Григорий уже знал ответ, но ему нужно было его услышать.
— Я хочу выйти за тебя замуж, — сказала она.
— Чтобы получать пособие солдатской жены?
Она кивнула, и робкий огонек надежды, на миг затеплившийся в его душе, погас.
— Когда придет время рожать, — сказала она, — у меня хоть будет на что жить.
— Да, конечно, — ответил он с тяжелым сердцем.
II
Одновременно с ними венчались еще четыре пары. Священник провел службу довольно споро, и Григорий с неудовольствием заметил, что тот не смотрит никому в глаза.
Впрочем, какая разница. Всякий раз, проходя мимо церкви, Григорий вспоминал того священника, к которому попали они с Левкой после смерти матери. А после того как послушал лекции по атеизму в кружке Константина, его презрение к религии усилилось. Григорий с Катериной, как и остальные пары, получили разрешение на срочное венчание. Все мужчины были в форме. По причине мобилизации приходилось спешить со свадьбой, и церковь старалась соответствовать. Григорий ненавидел форму — для него она была символом рабства.
Он никому не сказал о свадьбе. Ему не хотелось праздновать. Катерина же достаточно ясно дала понять, что идет за него замуж только из соображений выгоды, ради того чтобы получить пособие. Сама по себе это была здравая мысль, и Григорий будет меньше волноваться, зная, что она не бедствует. Но все равно он не мог избавиться от ощущения, что делает что-то не то.
Катерина пригласила на венчание всех знакомых девчонок и нескольких рабочих с завода.
Потом в женской комнате устроили свадьбу с пивом и водкой, нашли даже гармониста, который за угощение играл известные песни, а гости подхватывали. Когда все порядком набрались, Григорий улизнул из-за стола и вернулся к себе. Он снял обувь и прямо в форме лег на кровать. Свечу он задул, но в комнату проникал свет с улицы, и все было видно. Тело все еще болело; левая рука двигалась с трудом, а стоило повернуться на кровати, треснувшие ребра отвечали пронзительной болью.
Утром поезд повезет его на запад. Со дня на день начнется стрельба. Ему было страшно, ведь на войне не страшно только сумасшедшему. Но он был умен, решителен и твердо решил выжить — с того самого дня, как умерла мама, он только этим и занимался.
 
Он еще не спал, когда вошла Катерина.
— Как ты рано ушел! — обиженно сказала она.
— Не хотел напиваться.
Она потянула вверх юбку, снимая.
Он онемел. Смотрел на ее тело, освещенное уличным фонарем, плавные линии бедер и светлые завитки волос, и чувствовал возбуждение и смятение.
— Что ты делаешь?
— Ложусь спать.
— Не здесь!
Она сбросила туфли.
— Ну что ты? Мы ведь женаты.
— Только ради того, чтобы ты получила пособие.
— Но должен же и ты что-то получить! — Она легла рядом и поцеловала его в губы. От нее пахло водкой.
Он почувствовал необоримое желание, и ему стало жарко от страсти и стыда. Но все равно, задыхаясь, он твердил: «Нет! Я не хочу! Я так не хочу!»
Она взяла его за руку и прижала ладонь к своей груди. Ладонь против его воли ласкала ее, нежно сжимая мягкое тело, пальцы сквозь ткань ощущали упругий сосок.
— Вот видишь? Хочешь! — сказала она торжествующе. Это его разозлило.
— Конечно хочу! Я люблю тебя с того дня, как увидел. Но ты предпочла моего брата.
— Ну почему ты все время думаешь о нем?
— Привык, еще с тех пор как он был маленьким и беспомощным.
— Ну так теперь он вырос, и ему самому плевать с высокого дерева и на тебя, и на меня. Взял у тебя паспорт, билет и деньги — и укатил, оставив нас на бобах да еще с ребенком!
Она была права, Левка всегда думал только о себе.
— Родственников любишь не за то, что они добры или заботливы, а просто потому, что это твоя семья.
— Ну давай, не кобенься! — сказала она с раздражением. — Ты завтра уйдешь на войну! Чтобы не жалеть перед смертью, что так и не переспал со мной, когда была такая возможность.
Искушение было велико. Хоть она и была пьяна, он чувствовал рядом ее теплое, манящее тело. Неужели он не достоин хоть одной ночи блаженства?
Она провела рукой по его бедру и положила ладонь на его набухший член.
— Ну давай, ты же на мне женился! Вот и бери то, что тебе принадлежит.
В этом-то все и дело, подумал он. Она его не любит. Она предлагает свое тело в уплату за то, что он сделал для нее, — так за деньги отдается проститутка. Он чувствовал себя до глубины души оскорбленным, и оттого, что чуть было не поддался, ему стало еще больнее.
Она начала ласкать его. Он оттолкнул ее — от ярости и страсти не рассчитав свою силу, и она слетела с кровати и взвизгнула от боли и неожиданности.
Он этого не хотел, но был слишком зол, чтобы извиняться.
Несколько долгих секунд она лежала на полу, плача и кляня его. Ему хотелось броситься ее поднимать, но он сдержался. Она встала, пошатываясь.
— Свинья ты! — сказала она. — Как у тебя рука поднялась? — Она надела юбку и разгладила на своих красивых ногах. — Хороша у меня первая брачная ночь — муж из постели выкинул!
Ее слова больно ранили Григория, но он лежал и молчал.
— Вот не думала, что у тебя такое каменное сердце! — перешла она на крик. — Ну и катись к черту! И черт с тобой! — Она схватила туфли, распахнула дверь и выскочила в коридор.
Григорий чувствовал себя несчастным. В последний день мирной жизни его угораздило поссориться с женщиной, которую он любил… Теперь, если суждено погибнуть, он погибнет несчастным. Что за паршивый мир, подумал он, что за паршивая жизнь!
Он поднялся, чтобы закрыть дверь. Дойдя до порога, услышал, как Катерина говорит с наигранной веселостью:
— Григорий так напился — и пальцем не может шевельнуть, не то что другое чего. Налей мне еще водки!
Он захлопнул дверь, разделся и упал на кровать.
III
Утром он проснулся рано. Умылся, надел форму и съел немного хлеба.