Гибель гигантов

Пока они шли через Сент-Джеймсский парк в прохладе раннего утра, Вальтер рассказывал послу об услышанном по поводу сербского ответа. Послу тоже было что рассказать. Накануне вечером Альберт Баллин обедал с Уинстоном Черчиллем. Баллин, крупнейший немецкий судовладелец, несмотря на свое еврейское происхождение, был в числе лиц, приближенных к кайзеру. А Черчилль стоял во главе британского флота.
— Если бы узнать, о чем они говорили… — сказал посол, заканчивая рассказ. Возможно, он предполагал, что кайзер через его голову вел переговоры с Англией через Баллина.
— Я постараюсь выяснить, — пообещал Вальтер, радуясь возможности оказать ценную услугу.
Они вошли в Министерство иностранных дел, здание в стиле неоклассицизма, напоминавшее Вальтеру свадебный торт. Их проводили в кабинет министра иностранных дел, роскошно обставленный и выходящий окнами в парк. Казалось, здание всем своим видом показывало, что англичане — самые богатые люди на свете и с остальными могут делать все, что пожелают.
Сэр Эдвард Грей был худощав, с лицом, напоминающим череп. Иностранцев он терпеть не мог и за границу никогда не ездил — в глазах англичан бесценное качество для министра иностранных дел.
— Благодарю вас, что вы откликнулись на мое приглашение, — вежливо сказал он. Он был один, если не считать секретаря с блокнотом. Как только они сели, он перешел к делу: — Мы должны сделать все возможное, чтобы разрядить ситуацию на Балканах.
Вальтер почувствовал, что его надежды не напрасны. Похоже, Грей стремится к миру. Война ему не нужна.
Лихновский кивнул. Князь относился к фракции, заинтересованной в мирном урегулировании. Именно он послал в Берлин довольно резкую телеграмму с просьбой повлиять на австрийцев. Он был категорически не согласен с отцом Вальтера и другими, считавшими, что лучше война сейчас, чем позднее, когда Россия и Франция станут сильнее.
— Главное — чтобы действия Австрии не насторожили Россию и не спровоцировали ответный ход русского царя.
«Вот именно», — взволнованно подумал Вальтер.
Лихновский, несомненно, разделял его мнение.
— Если мне будет позволено так выразиться, вы попали в самую точку.
— Я предлагаю такой вариант: мы с вами, то есть Германия и Великобритания, должны вместе призвать австрийцев продлить данный сербам срок… — Министр задумчиво посмотрел на стенные часы. Было начало седьмого. — Они потребовали, чтобы ответ был им дан к шести часам вечера по белградскому времени. Но вряд ли они откажут просьбе дать сербам еще сутки.
Вальтер почувствовал разочарование. Он надеялся, что у Грея есть план, как спасти мир. А эти сутки вряд ли имели большое значение. К тому же, по мнению Вальтера, австрийцы настроены столь воинственно, что вполне могут отказать в продлении срока, сколь бы несущественной ни казалась эта просьба. Впрочем, его мнением никто не интересовался, а в столь высоком обществе он не мог высказываться, пока к нему не обратятся.
— Великолепная идея, — сказал Лихновский. — Я немедленно сообщу о вашем предложении в Берлин и выскажусь в его поддержку.
— Благодарю вас, — сказал Грей. — Но на случай неудачи с этим вариантом у меня есть другое предложение.
Так значит, на самом деле Грей не так уж уверен в том, что австрийцы согласятся дать Сербии больше времени.
— Я предлагаю, — продолжал Грей, — чтобы Великобритания, Германия, Италия и Франция выступили в качестве посредников, встретившись на конференции, чтобы выработать решение, которое удовлетворит Австрию и не обеспокоит Россию.
«Вот это выглядит более обнадеживающе», — взволнованно сказал себе Вальтер.
— Австрия, конечно, не согласится заранее принять решение четверки, — продолжил министр, — но в этом нет необходимости. Мы можем призвать австрийского императора по крайней мере не предпринимать дальнейших действий, пока он не ознакомится с этим решением.
Вальтер пришел в восторг. Австрии будет нелегко отвергнуть план, если он будет выработан как ее соперниками, так и союзниками.
Лихновскому это тоже пришлось по душе.
 
— Я настоятельно буду рекомендовать Берлину принять ваше предложение.
— Благодарю, что вы согласились прийти в столь ранний час, — сказал Грей. Лихновский воспринял это как конец беседы и поднялся.
— Ну что вы, не за что! — сказал он. — А вы собираетесь сегодня в Хэмпшир?
Всем были известны пристрастия Грея: наблюдения за птицами и рыбная ловля. Для него лучшим местом на земле был его загородный дом на Итчен-ривер в Хэмпшире.
— Да, ближе к вечеру хотелось бы. Погода в самый раз для рыбалки.
— Надеюсь, вам удастся хорошо отдохнуть в воскресенье, — сказал Лихновский, и они откланялись.
Когда они шли назад через парк, Лихновский сказал:
— Англичане — удивительный народ. Европа стоит на пороге войны, а министр иностранных дел отправляется на рыбалку.
Вальтер ликовал. Может быть, Грей и производит впечатление человека, недостаточно серьезно относящегося к происходящему, но это первый человек, предложивший приемлемое решение конфликта, и Вальтер был ему благодарен за это. «Я приглашу его на свадьбу, — подумал он, — и поблагодарю, когда буду произносить речь».
Вернувшись в посольство, он с тревогой увидел, что отец вернулся.
Отто сделал Вальтеру знак зайти в его кабинет. Готфрид фон Кессель тоже был там. Вальтеру не терпелось выяснить с отцом отношения по поводу Мод, но он не собирался этого делать при Кесселе.
— Когда ты приехал? — спросил он.
— Пять минут назад. Ночным парижским поездом. А куда ты ходил с послом?
— К сэру Эдварду Грею. — Вальтер и не отказал себе в удовольствии понаблюдать, как изменился в лице Кессель.
— И что он сказал? — поинтересовался Отто.
— Предложил провести четырехстороннюю конференцию, чтобы содействовать примирению Австрии и Сербии.
— Пустая трата времени, — заявил Кессель.
Вальтер, как обычно, не обратил на него внимания.
— Что ты об этом думаешь? — спросил он отца. Отто прищурился.
— Интересно, — сказал он. — Грей хитер.
Вальтер не мог скрыть свою радость.
— Так ты считаешь, австрийский император согласится?
— Разумеется нет.
Кессель сдавленно хихикнул.
— Но почему? — обескуражено спросил Вальтер.
— Представь себе, что конференция предложит решение, а Австрия его не примет.
— Грей говорил о такой вероятности. Он сказал, что Австрия не обязана принимать рекомендации конференции.
Отто покачал головой.
— Конечно, не обязана, но что потом? Если Германия примет участие в конференции, которая выработает мирное соглашение, и Австрия наше предложение отвергнет, как мы сможем потом участвовать в войне в качестве ее союзников?
— Мы не сможем.
— Следовательно, цель Грея — поссорить Австрию с Германией.
— Понятно… — сказал Вальтер. Его хорошее настроение испарилось. Упавшим голосом он спросил: — Так значит, мы не поддержим план Грея?
— Ни в коем случае! — отрезал отец.
III
Инициатива Грея не дала результата, и Вальтер с Мод смотрели, как мир с каждым часом все ближе подходит к катастрофе.
На следующий день было воскресенье, и Вальтер встретился с Антоном. Все по-прежнему отчаянно стремились узнать, что собираются делать русские. Сербы согласились со всеми пунктами и лишь просили дать им еще время, чтобы обсудить два самых тяжелых. Австрийцы заявили, что это неприемлемо, и Сербия начала собирать свою маленькую армию. Приближалась война, но будет ли в ней участвовать Россия?
Вальтер встречался в церкви Святого Мартина-на-полях, которая была вовсе не на полях, а на Трафальгарской площади, в самом оживленном районе города. Церковь была построена в восемнадцатом веке в стиле палладио. Благодаря этим встречам, с горечью думал Вальтер, он не только узнавал о намерениях русских, но и получал представление об истории английской архитектуры.
Он поднялся по ступеням и, пройдя между огромными колоннами, очутился в нефе и напряженно огляделся: и в лучшие времена он был готов к тому, что Антон больше не придет, а сейчас был самый неподходящий момент, чтобы пойти на попятный. Церковь была ярко освещена, свет падал через большое венецианское окно, и Вальтер сразу заметил Антона. Облегченно вздохнув, сел рядом со своим жаждущим возмездия осведомителем, а через считанные секунды началась служба.