Гибель гигантов

— Да?
— Да. Ничего не могу с собой поделать.
Повозка въехала в портовый район грязных дорог и матросских ночлежек — трактиров без названий и даже без адреса. Сиду было явно не по себе.
— Ты хоть вооружен? — спросил Левка.
— Не-а, — сказал Сид. — Ток это, — и оттянув куртку, он показал заткнутый за пояс огромный пистолет с дулом длиной в фут. Левка никогда таких не видел.
— Это что еще за хрень?
— «Веблей-Марс». Самое сильное ручное оружие в мире. Очень редкое.
— Да с таким и курок спускать не надо, достаточно махнуть, чтобы напугать всех до смерти.
В этом районе никого не нанимали чистить улицы от снега, и повозка ехала по колее, проложенной другими, а на малоезженных улицах скользила по льду. Очутившись в России, Левка впервые за долгое время вспомнил о брате. На продаже украденных с военных складов товаров он хорошо заработает, и у него будет достаточно денег, чтобы послать их Григорию.
За свою короткую жизнь он наделал немало гадостей, но если восстановит отношения с братом, сам себе многое простит.
Они въехали в переулок и свернули за низенькой постройкой. Левка открыл коробку и вынул бутылку.
— Сиди тут, сторожи товар, — велел он Сиду. — А то пойдем вместе — ищи потом ветра в поле.
— Не волнуйся, — сказал Сид, но в его голосе не было уверенности.
Левка сунул руку под шинель, коснулся своего кольта сорок пятого калибра — и вошел через заднюю дверь.
Это была забегаловка из тех, что в Сибири считаются трактирами. Небольшая комната, стол и несколько стульев. Барной стойки не было, а в приоткрытую дверь виднелась грязная кухня с полкой бутылок и бочкой. У огня сидели трое в драных полушубках. Сидевшего в центре Левка узнал — его звали Сотник. Он носил мешковатые штаны, заправленные в сапоги. У него были высокие скулы и раскосые глаза, к тому же он носил тонкие усики и бакенбарды. Лицо обветренное, красное и морщинистое. Лет ему могло быть сколько угодно — от двадцати пяти до пятидесяти пяти.
Левка поздоровался со всеми за руку, открыл бутылку, и один из них — видимо, владелец заведения — принес четыре разномастных посудины. Левка налил помногу, и все выпили.
— Это лучший виски в мире, — сказал Левка по-русски. — Его везут из такого же холодного края, как Сибирь, где в горных ручьях течет талая вода с ледников. Жаль только, очень дорогой.
Лицо Сотника было по-прежнему неподвижно.
— Сколько? — спросил он.
Левка не собирался снова позволять ему торговаться.
— Цена та же, о какой вчера условились. В золотых рублях, иначе никак.
— Сколько бутылок?
— Сто сорок четыре.
— Где они?
— Недалеко.
— Ты бы поосторожнее. Кругом полно ворья.
Это могло быть предупреждением, а могло быть и угрозой. Левка понял, что двусмысленность не случайна.
— Это я знаю, — сказал он. — Я сам вор.
Сотник взглянул на товарищей, и, помолчав, рассмеялся. Те тоже засмеялись.
Левка налил еще.
— Не беспокойтесь, — сказал он. — Ничего с вашим виски не случится, там еще ствол имеется.
Эта фраза тоже прозвучала двусмысленно. Так можно было и успокоить, и предупредить.
— Это хорошо, — сказал Сотник.
Левка выпил и взглянул на часы.
— Скоро здесь должен проходить военный патруль, — солгал он. — Пора мне.
— Еще по одной, — сказал Сотник.
Левка встал.
— Виски брать будете? — Он позволил себе проявить раздражение. — Я легко продам его в другом месте.
Это была правда. Продать алкоголь было несложно.
— Беру.
— Деньги на бочку.
Сотник поднял с пола седельную сумку и начал отсчитывать пятирублевые монеты. Цена, о которой они договаривались, составляла шестьдесят рублей за дюжину. Сотник медленно складывал монеты в столбики по двенадцать, пока не получилось двенадцать столбиков. Левка понял, что до ста сорока четырех Сотник считать не мог.
Закончив, Сотник посмотрел на Левку. Левка кивнул. Сотник ссыпал монеты обратно.
Они вышли на улицу. Сотник нес сумку. Опустилась ночь, но светила луна, и все было хорошо видно. Левка сказал Сиду по-английски:
— Сиди на месте. Будь начеку.
 
При незаконных сделках это всегда опасный момент: покупатель может схватить товар, а денег не отдать. А рисковать этими деньгами Левка не собирался.
Он стянул с повозки брезент, сдвинул в сторону коробки какао, чтобы показались коробки с виски. Одну коробку он поставил на землю у ног Сотника.
К повозке подошел второй казак и потянулся за следующей коробкой.
— Нет, — сказал Левка и посмотрел на Сотника. — Сперва деньги.
Повисло молчание. Сид на козлах отвернул полу шинели, демонстрируя ствол.
Сотник отдал Левке сумку.
Левка заглянул в нее, но решил не пересчитывать деньги снова. Если бы Сотник украдкой вытащил несколько монет, он бы заметил. Он передал сумку Сиду, помог остальным разгрузить повозку.
Прощаясь, он пожал всем руки и уже собирался забраться в повозку когда Сотник его остановил.
— Гляди-ка, — сказал он, показывая на открытую коробку. — Одной бутылки не хватает.
Недостающая бутылка стояла на столе в трактире, и Сотник это знал. Он пытался затеять ссору, и это было опасно.
— Дай мне одну монету, — сказал Левка Сиду по-английски.
Сид открыл сумку и протянул ему пятирублевку Левка положил ее на сжатый кулак и подбросил в воздух так, что она завертелась, поблескивая в лунном свете. Сотник инстинктивно протянул руку, чтобы ее поймать, а Левка тем временем запрыгнул на козлы рядом с Сидом.
Сид взмахнул кнутом.
— Помогай вам Бог! — крикнул Левка с тронувшейся повозки. — Понадобится еще виски — дайте знать!
Мул затрусил со двора и повернул на дорогу; Левка вздохнул спокойнее.
— Сколько мы получили? — спросил Сид.
— Сколько просили. Триста шестьдесят рублей каждому. Минус пять. Эти пять рублей, что пришлось вернуть, пусть будут с меня. Тебе во что?
Сид достал большой кожаный кошелек. Левка отсчитал ему туда семьдесят две монеты.
Он попрощался с Сидом и спрыгнул с повозки возле дома, где располагались американские офицеры. Там его уже поджидал капитан Хэммонд.
— Пешков! Где вы были?
Левка пожалел, что у него с собой казацкая седельная сумка, в которой лежат триста шестьдесят пять рублей.
— Немного походил по окрестностям.
— Но ведь уже темно!
— Потому-то я и вернулся.
— Мы вас искали. Вас желает видеть полковник.
— Немедленно буду, сэр! — и Левка бросился к своей комнате, чтобы оставить там сумку, но Хэммонд сказал:
— Кабинет полковника в другой стороне.
— Есть! — сказал Левка, поворачивая назад.
Полковник Маркхэм Левку недолюбливал. Полковник был профессиональный военный, не из тех, кого набрали с началом войны.
Левка хотел было оставить сумку на полу перед входом в кабинет полковника, но сумма была слишком заметна, чтобы бросать без присмотра.
— Где, черт возьми, вы были?! — сказал полковник, едва Левка вошел.
— Осматривал город, сэр.
— Вы получаете новое назначение. Нашим английским коллегам нужны переводчики, и они попросили меня прикомандировать вас к ним.
Левке показалось, что это неплохо.
— Есть, сэр!
— Вы едете с ними в Омск.
Значит, не так уж и хорошо. Больше шести тысяч километров по российской глуши.
— Зачем, сэр?
— Они вам расскажут сами.
Ехать Левке не хотелось. Слишком далеко от дома.
— На это требуется мое согласие, сэр?
Полковник ответил не сразу, и Левка понял, что на самом деле подобные назначения — добровольные, насколько это возможно в армии.
— Вы что, отказываетесь? — угрожающе спросил полковник.
— Только в том случае, если это дело добровольное.
— Я обрисую вам ситуацию, лейтенант, — сказал полковник. — Если вы согласитесь, я не буду просить вас открыть эту сумку и показать мне ее содержимое.
Делать было нечего.
Омск, подумал Левка. Вот черт.
— Я готов к этому назначению, сэр, — сказал он.