Гибель гигантов

Он видел солдат, поодиночке и группами, у многих дисциплина оставляла желать лучшего: они шли не в ногу, считали ворон на посту, ходили незастегнутыми, болтали с гражданскими и вообще было видно, что они ведут себя как им заблагорассудится. Вальтер получил подтверждение впечатлению, которое возникло у него при посещении русских на передовой: с таким настроением воевать нельзя.
Все это хорошие новости, сказал он себе.
Никто с ним не заговаривал, полиция не обращала на него внимания. Он был просто очередным оборванцем, приехавшим по своим делам в гибнущий город.
В прекрасном настроении в шесть часов вечера он вернулся на вокзал и скоро заметил человека, с которым должен был встретиться, — с привязанным к дулу винтовки красным бантом. Прежде чем подойти Вальтер внимательно осмотрел его. Вида он был внушительного, не слишком высокий, но плотный и широкоплечий. У него не было правого уха, переднего зуба и фаланги безымянного пальца на левой руке. Он ждал с терпением бывалого солдата, но от взгляда его голубых глаз мало что могло укрыться. Хотя Вальтер собирался украдкой наблюдать за ним, солдат поймал на себе его взгляд, кивнул, повернулся и пошел прочь. Поняв намек, Вальтер пошел следом. Они зашли в какое-то заведение, заставленное столами и стульями, и сели за стол.
— Григорий Пешков? — спросил Вальтер.
Григорий кивнул.
— Я знаю, кто вы.
Вальтер огляделся. В углу закипал самовар, старуха в шали продавала воблу и селедку. За столами сидели человек пятнадцать. Никто не взглянул на солдата и крестьянина, который, очевидно, привез лук на продажу. Следом за ними вошел парень в синей блузе заводского рабочего. На миг Вальтер поймал на себе его взгляд и пронаблюдал, как тот сел, зажег папиросу и открыл номер «Правды».
— Нельзя ли мне чего-нибудь поесть? — сказал Вальтер. — Я очень голоден, но крестьянин вряд ли может себе позволить здешние цены.
Григорий заказал черный хлеб с селедкой и два стакана чаю с сахаром. Вальтер принялся за еду Понаблюдав за ним минутку, Григорий рассмеялся.
— И как это вы за крестьянина сошли? — сказал он. — Я бы сразу понял, что вы буржуй.
— Почему?
— Хоть руки у вас и грязные, но хлеб вы откусываете понемногу и промокаете губы тряпкой, словно это салфетка. Настоящий крестьянин ест так, что за ушами трещит, и чай пьет прихлебывая.
Это снисходительное замечание рассердило Вальтера. «В конце концов, я три дня прожил в этом чертовом поезде! — подумал он. — Попробовал бы он так проехать по Германии!» Пришло время напомнить Пешкову, что привезенные деньги еще надо заработать.
— Расскажите мне, как у большевиков дела, — сказал он.
— Так хорошо, что это опасно, — сказал Григорий. — За последние несколько месяцев в партию вступили тысячи. Лев Троцкий заявил, что поддерживает нас. Слышали бы вы его! Когда он выступает в цирке «Модерн», там яблоку негде упасть! — Вальтер понял, что Григорий Троцкого боготворит. Даже немцы признавали, что Троцкий — превосходный оратор. Для большевиков это настоящая находка. — В феврале нас было десять тысяч, а сейчас в партии двести тысяч человек! — с гордостью заключил Григорий.
— Это хорошо, но можете ли вы влиять на события? — поинтересовался Вальтер.
— Наши шансы победить на выборах в Учредительное собрание реальны.
— А когда выборы?
— Их столько переносили…
— Почему?
Григорий вздохнул.
— Сначала Временное правительство созвало совет представителей, который через два месяца наконец договорился о сборе Второго совета из шестидесяти человек для создания проекта закона о выборах…
— А зачем? Для чего такой сложный процесс?
— Они говорят, что хотят, чтобы выборы были безупречны, — сердито сказал Григорий, — но настоящая причина в том, что консервативные партии на ладан дышат, и чувствуют, что на выборах им не победить.
«Простой прапорщик, — подумал Вальтер, — а как проницательно рассуждает!»
— Так когда же будут проводиться выборы?
— В сентябре.
— А почему вы думаете, что победят большевики?
— Мы все еще единственная партия, стремящаяся к миру. И это всем известно — благодаря газетам и брошюрам, которые мы выпускаем.
 
— А почему вы сказали: «Так хорошо, что опасно»?
— Потому что для правительства мы — враг номер один. Они подписали приказ об аресте Ленина, и ему пришлось перейти на нелегальное положение. Но он по-прежнему руководит партией.
В этом Вальтер не сомневался. Если Ленин мог руководить партией, находясь в эмиграции в Цюрихе, то тем более мог это делать из подполья в России.
Вальтер довез передачу и получил нужную информацию. Его задание было выполнено. Он чувствовал облегчение. Теперь ему оставалось только добраться домой.
Ногой он пододвинул Григорию мешок с луком и десятью тысячами рублей.
Допив чай, он встал.
— Хороший лук, не пожалеете, — сказал он и пошел к выходу.
Краем глаза он заметил, что парень в синей блузе сложил номер «Правды» и поднялся.
Вальтер купил билет до Луги и сел в поезд. В вагоне третьего класса он пробрался сквозь толпу курящих и пьющих водку солдат, мимо еврейской семьи с пожитками в перетянутых бечевкой узлах и крестьян с пустыми клетьми — видимо, приезжали продавать кур. Дойдя до конца вагона, остановился и обернулся.
В вагон вошел синеблузый.
Секунду-другую Вальтер смотрел, как парень идет сквозь толпу — бесцеремонно локтями расталкивая пассажиров. Так идти мог только полицейский.
Вальтер выпрыгнул из вагона и бросился прочь с вокзала. Вспомнив свою прогулку днем, быстрым шагом направился к каналу. Стояло время коротких летних ночей, и вечер был светлый. Вальтер надеялся, что ему удалось оторваться от «хвоста», но оглянувшись, он увидел, что синеблузый идет за ним. Наверное, он шел за Пешковым и решил выяснить, кто такой этот крестьянин, продающий лук.
Парень пустился рысцой.
Если Вальтера поймают, расстреляют, как шпиона. У него не оставалось выбора относительно того, что делать дальше.
Он был в районе бедных домов. Весь Петроград выглядел небогато, но в этом районе стояли дешевые трактиры и грязные пивные — такие во всем мире теснятся у железнодорожных вокзалов. Вальтер побежал, и синеблузый затрусил быстрее, чтобы не отстать.
Вальтер добежал до кирпичного завода на берегу канала. Перед ним была высокая стена и железные решетчатые ворота, но по соседству находился заброшенный склад. Вальтер свернул, пробежал мимо склада к воде, забрался на стену и спрыгнул во двор завода.
Сторожа Вальтер не увидел. Он осмотрелся, думая, где бы спрятаться. Какая жалость, что так светло! У завода был свой участок набережной и небольшой деревянный причал. Кругом повсюду стояли штабеля кирпича в рост человека, но ему нужно было видеть и при этом не быть замеченным. Он подошел к штабелю, частично разобранному: часть, должно быть, продали, — и быстро переставил несколько кирпичей, чтобы можно было прятаться за ними и наблюдать через щель. Вытащив из-за пояса револьвер, он взвел курок.
Через несколько секунд через стену перебрался синеблузый.
Это был человек среднего роста, худой, с маленькими усиками. У него был испуганный вид: ему стало ясно, что он уже не просто «ведет» подозреваемого. Он охотился за человеком, сам не зная, охотник он или дичь.
Синеблузый вынул пистолет.
Вальтер просунул ствол нагана через щель в кирпичах и прицелился, но синеблузый был далековато, чтобы стрелять наверняка.
Синеблузый постоял неподвижно, осматривая все кругом; было очевидно, что он не знает, как быть дальше. Потом повернулся и нерешительно двинулся к воде.
Вальтер последовал за ним.
Синеблузый шел перебежками от штабеля к штабелю, постоянно озираясь. Вальтер — тоже, прячась за кирпичи когда синеблузый останавливался, но с каждой перебежкой подбираясь все ближе. Вальтера не устраивала долгая перестрелка, ведь выстрелы могли привлечь внимание других полицейских. Нужно было покончить с врагом одним или двумя выстрелами и быстро убраться.