Адмирал Империи – 56

Кто еще входит в ближний круг императора? Новый начальник охраны? Нет, это чистый служака, политика – не его сфера. Министры и сановники? Большинство из них остались в столице или погибли во время переворота.
Оставался один кандидат. Густав Адольфович Гинце.
Профессор, который за последние недели изменился до неузнаваемости. Человек, внезапно ставший советником императора и исполняющим обязанности министра финансов. Человек, тратящий миллионы на мраморные дворцы в разгар войны.
  
Я знал старика уже несколько лет. Густав Адольфович был блестящим ученым, немного рассеянным, немного скуповатым, но верным товарищем. Человек, который мог забыть поесть, увлекшись расчетами, но никогда не забывал прийти на помощь. Его изобретения десятки раз спасали мою шкуру и мой корабль. Модификатор щитов, который позволил «Одинокому» выдержать залп целой эскадры. Усилитель двигателей, благодаря которому крейсер считался самым скоростным в Черноморском космофлоте. Наконец, технология «хамелеон»…
Но после того, как он вживил себе нейрочип собственной же разработки…
Изменения были разительными. Словно подменили человека. Из милого чудака-профессора, который мог полчаса искать очки на собственной голове, Гинце превратился в хладнокровного стратега и политикана. Его решения стали математически выверенными, речь – отточенной как лезвие, а в глазах появился холодный расчет. Раньше он мог спорить со мной о красоте математических формул, теперь говорил только об их эффективности.
Густав Адольфович утверждал, что чип просто «оптимизирует мыслительные процессы», убирает «ненужный шум» и позволяет «принимать решения на основе чистой логики». Может быть это и так. Я видел похожий эффект на полковнике Дорохове.
Кузьма Кузьмич после тяжелого ранения был… скажем так, не в лучшей форме. Бедняга заикался, туго соображал, с трудом связывал слова. Помню, как он пытался отдать приказ об атаке: «П-п-пехота, в-в-вперед! Нет, с-с-стой! То есть, в-в-вперед, но ос-с-сторожно!» Бойцы его любили, но команды приходилось дублировать через заместителя.
А после установки чипа? Полковника как подменили! Четкая речь, молниеносные решения, безупречная логика. Прекрасно, конечно, я все душой за Кузьму Кузьмича рад, но что-то в этом было… неестественное. Как будто человека заменили очень качественным роботом.
И теперь этот «оптимизированный» Гинце, который имплантировал в себя такой же чип, был ближайшим советником императора. Человек, который раньше не мог договориться с поставщиком о скидке на нужную аппаратуру, теперь ворочал миллионами империалов и строил дворцы до неба. И, судя по всему, именно его советам Иван Константинович и следовал.
Мы подошли к развилке коридоров. Направо – путь к посадочной площадке, налево – административное крыло.
– Так что, на площадку? – спросил Борисевич, явно надеясь, что я одумаюсь и полечу с остальными.
– Сначала хочу проверить одну догадку, – ответил я.
В этот момент адмиралы тоже достигли развилки. Спор не утихал ни на секунду.
– …абсолютно безответственный подход! – гремел Пегов.
– Безответственный? – Хромцова вскинулась как кошка, которой наступили на хвост. – Это вы называете мой тридцатилетний опыт безответственным?
– Опыт хорош, когда он ведет к правильным решениям! – парировал вице-адмирал Балтийского флота.
– Господа, – обратился я к коллегам, повысив голос. – Прошу прощения, но я не полечу с вами.
Спор оборвался как отрезанный. Все повернулись ко мне с одинаковым выражением изумления. Словно я только что заявил, что собираюсь станцевать канкан в розовой пачке.
– То есть как это? – Гревс выглядел так, будто у него отказал универсальный переводчик. – Александр Иванович, вы что, решили остаться на планете? Сейчас? Когда через девять с половиной часов на орбите будет ад?
– Мне нужно кое-что проверить, – уклончиво ответил я, не желая раскрывать свои подозрения. – Кстати, хочу навестить профессора Гинце. Меня все еще беспокоит этот новый дворец. Куча империалов на мрамор, когда флоту не хватает запчастей – это явно требует объяснений.
– Дворец? – Пегов смотрел на меня как на сумасшедшего. Или как на человека, который предложил тушить пожар бензином. – Васильков, у нас три вражеских флота на подходе, а вас волнует архитектура? Может, еще обои обсудим? Или выберем шторы для тронного зала? К черту это строительство!
– Меня волнует, куда уходят ресурсы, – спокойно ответил я, стараясь не реагировать на сарказм. – И кто именно принимает решения. Потому что, судя по сегодняшнему представлению, это точно не восьмилетний мальчик.
Хромцова прищурилась, и я увидел в ее глазах проблеск понимания:
– Вы что-то подозреваете, Александр Иванович.
– Возможно, – я пожал плечами, изображая безразличие. – В любом случае, корпорация «Имперские Кибернетические Системы» находится здесь же, в правительственном квартале. Пятнадцать минут ходу. Я ненадолго…
– Делайте что хотите, – махнул рукой вице-адмирал Пегов с выражением человека, умывающего руки. Видимо, подумал, что от меня все равно от вас сейчас толку – как от пятой ноги собаке. Без дивизии, без конкретных полномочий… Собственно, зачем он вообще нам нужнен?
Он не договорил, но смысл был ясен как космический вакуум. Я усмехнулся, хотя внутри кольнуло:
– Именно поэтому у меня есть время на расследования. Через час присоединюсь к вашему селектору. Если, конечно, вы к тому времени не передушите друг друга. Хотя это решило бы проблему единого командования – останется самый живучий.
– Очень смешно, – буркнул Арсений Павлович, покосившись на Хромцову.
– Я стараюсь, – откликнулся я. – В конце концов, юмор – единственное, что у нас осталось. Юмор и девять с половиной часов.
Адмиралы начали расходиться, направляясь к посадочной площадке. Вице-адмирал Хромцова бросила на меня последний оценивающий взгляд – похоже, она что-то заподозрила. Пегов и Гревс демонстративно меня игнорировали. И только Настасья Николаевна задержалась.
– Александр Иванович, – она подошла ближе, и я уловил легкий аромат ее духов. Что-то цветочное, неуместно мирное для военного времени. – Вы правда думаете, что сейчас подходящее время для… расследований?
– А когда подходящее? – я встретил ее взгляд. – Когда вражеский флот будет обстреливать планету? Или когда мы будем подписывать капитуляцию?
Зимина покачала головой, и прядь темных волос выбилась из-под фуражки:
– Вы невозможны. Абсолютно невозможны. Враг на пороге, флот без единого командования, а вы собираетесь играть в детектива.
– Я предпочитаю думать об этом как о поиске решения, – возразил я. – Настасья Николаевна, поверьте, я не собираюсь прятаться в тылу. Но продолжать биться головой о стену бессмысленно. Нужен другой подход. Нестандартный.
Она внимательно посмотрела на меня, и я на мгновение увидел в ее глазах что-то… личное? То выражение, которое никак не вязалось с образом сурового боевого офицера.
– Вы всегда были… особенным, – тихо сказала она, и я заметил, как она нервно теребит край воротника. – Еще в Училище. Помните проект по тактике обороны астероидных полей?
– Когда я предложил использовать сами астероиды как кинетическое оружие? – усмехнулся я. – Преподаватели чуть в обморок не упали. Профессор Мельников назвал это «безответственным варварством».
– Но это сработало в симуляции, – напомнила Настасья, и на ее губах появилась легкая улыбка.
Я удивленно посмотрел на нее:
– Откуда вы это помните? Мы же не пересекались в Училище. Вы были на два курса младше, и я…
Настасья покраснела – это было так неожиданно, что я на мгновение потерял нить разговора.
  
– Я же вам говорила, – она отвела взгляд, разглядывая что-то чрезвычайно интересное на стене коридора. – Я была от вашей компании без ума. Вся наша женская половина курса сохла по вашей четверке.
– Да, помню, – сконфуженно ответил я, чувствуя себя полным идиотом. – Вы действительно упоминали. А я же в свою очередь вас так и не вспомнил. Простите.