Миротворец (СИ)

— Посетим, моя радость, — ответил ей император, — Тамару не обещаю, это довольно далеко от города, а остальное обязательно. Но в промежутке еще у нас будет визит в местную духовную семинарию.
— А зачем она тебе понадобилась? — удивился Георгий, — убогое провинциальное учебное заведение, ничего особенного там нет.
— Позволь оставить это в тайне, что мне там надо, — ответил ему Александр. — Просто прими, как данность…
  
Георгий погрузился в раздумья, после чего поднял насущную для него тему.
— А вот это твое лекарство, как уж его…
— Пенициллин или ливадин, выбирай название по своему вкусу.
— Оно действительно такое сильнодействующее? Расскажи подробности про него, мне это очень любопытно.
— Формулу я тебе на память не воспроизведу, — откликнулся император, — запомнил только, что производится оно из обычной плесени…
— Это вот которая зеленая, — уточнил князь, — появляется на продуктах, если их оставить в открытом виде?
— Она самая… — ответил Александр, — но там не все так просто… во-первых, годится не любая плесень, а только одного определенного вида… какого, я тоже не запомнил, но это не так важно… а во-вторых, процесс получения лекарства из нее очень долгий и муторный. Просто плесенью ты не вылечишься, она должна пройти несколько этапов переработки. И только после этого дважды в день по два кубика внутривенно — и через неделю-полторы ты здоров, как бык.
— А почему раньше никто до этого не додумался? — удивился Георгий, — если все так просто?
— Вопрос философский, — после некоторого размышления отвечал царь, — периодическая система элементов тоже предельно простая, видел наверно?
— Это которую Менделеев изобрел? Конечно, видел и не раз.
— Однако до Дмитрия Ивановича никто ее как-то не сумел представить… все в этом мире развивается от простого к сложному — вот и до плесени руки дошли.
— А кто тебе продиктовал рецепт этого… пенициллина?
— Ты Ведомости с моим интервью не читал разве?
— Нет, — признался князь, — первый раз слышу про это.
— У нас в багаже есть, кажется, один экземпляр — почитаешь, зачем я буду повторять в который раз одно и то же… если совсем коротко, то вмешалось божественное провидение. Кстати имя у этого провидения было такое же, как у тебя — Георгий.
А на вокзале Тифлиса картина встречи была полностью аналогична тому, что случилось в Пятигорске. Только с местными особенностями — Закавказье в ту пору было поделено на 5 губерний, Бакинскую, Ереванскую, Елисаветпольскую, Кутаисскую и Тифлисскую. Вот главные лица последней во главе с бравым гвардии полковником Свечиным и встречали императорскую семью.
Царь, впрочем, быстро уклонился от обязательных церемоний и сразу же попросил отправить супругу с сыном в Мцхету, а себя доставить в Духовную семинарию. Располагалось это учебное заведение в районе Ваке на Цхнетской улице и представляло из себя красивое трехэтажное здание из красного кирпича. Впоследствии в реальной истории эта семинария стала известна в связи с тем, что тут обучались Иосиф Сталин, Анастас Микоян и Геворк Алиханян (армянский партсовдеятель, будущий отчим Елены Боннер).
Императору сразу же представили ректора семинарии отца Серафима (в миру Яков Мещеряков), худого и высокого, как жердь, мужчину с окладистой бородой. После приветствия он пригласил царя в свой кабинет.
— Немного удивлен, — сказал Серафим, — интересом такого высокого лица к нашему скромному заведению… не расскажете, в чем причина?
— Охотно расскажу, отец Серафим, — не стал запираться царь, — вы читали мое интервью в Ведомостях?
— Это про божественное вмешательство и чудесное исцеление? — уточнил Серафим, — читал, как же…
— Так вот, этот божественный гость кроме рецепта лекарства дал мне еще одно поручение… и оно впрямую касается подведомственного вам заведения…
— Очень интересно, — Серафим сел, наконец, в свое кресло и приготовился слушать.
— У вам на первый курс недавно принят такой слушатель, — Александр залез в карман, вытащил и развернул лист бумаги и зачитал, — Иосиф Джугашвили, сын Виссариона Джугашвили.
— Так-так, — Серафим взял толстый гроссбух, открыл его, поводил пальцем по страницам и ответил, — есть такой, 16 лет, зачислен в класс богословия, учится не сказать, чтобы на отлично, но плохим учеником его назвать нельзя… да, пишет стихи, которые даже печатают в газетах.
— Да, это именно он, — подтвердил император, — Иосиф, сын Виссариона.
— И что именно заинтересовало ваших божественных гостей в этом мальчике?
— Гость не уточнил этот вопрос, однако настоятельно просил принять в нем участие… а если быть точным — не надо его отчислять, пусть доучится до конца и получит сан…
— Мы очень редко отчисляем кого-либо, — после паузы отвечал Серафим, — но хорошо, я вас прекрасно понял — к Джугашвили отныне будет особое отношение.
— Да, и оградите его по возможности от контактов с так называемыми революционерами… — закончил свою мысль Александр, — в частности имеются ввиду такие лица… — он снова посмотрел в свои записки и озвучил список лиц, — Мецкавели и Цулукидзе… это руководители объединения под названием «Месами-дасе».
— Третья группа, — автоматически перевел название Серафим, — не слышал про такую… почему она третья, не скажете?
— Скажу… первая группа это сторонники Чавчавадзе, вторая исповедует мысли Николадзе, а эта, значит, третья группа не согласна с первыми двумя.
— Я все понял, — отвечал Серафим, — сделаю все, что в моих силах. Еще какие-то пожелания будут, государь?
— Да, есть еще одно пожелание — хотел бы посмотреть на этого Иосифа живьем, можете организовать это?
— Через десять минут будет перемена между уроками, я могу вызвать его сюда… тут и посмотрите.
— Лучше это сделать по-другому как-нибудь, — поморщился царь, — а в кабинете ректора это будет слишком официально.
— Тогда может быть так сделаем… визит же императора это серьезное событие, все равно про него все ученики так или иначе узнают — можно собрать учащихся в большом зале на втором этаже, вы выступите перед ними с небольшой речью, а Иосифа лично я усажу на первый ряд… ну скажем справа, если смотреть на сцену. Так пойдет?
— Хм… — задумался Александр, — к речи я как-то не готовился… хотя ладно, ваше предложение принимается — сажайте Иосифа справа, а я что-нибудь придумаю для выступления.
Александр проговорил недолго, с минуту, успев выложить наболевшие мысли об устройстве и переустройстве страны. Семинаристы сидели притихшие и смотрели не него круглыми глазами — когда еще в следующий раз увидишь живого императора. А мальчик Иосиф крутил головой и тоже смотрел во все глаза… рта, впрочем, он так и не открыл.
А вечером вся императорская семья воссоединилась с целью прокатиться по канатной дороге на вершину Мтацминда. Нижняя станция фуникулера располагалась на улице Чоквадзе. В качестве сопровождающего к ним навязался бравый губернатор Свечин.
— Линия только в этом году запущена, — не умолкал он в течение всей поездки, — выполнено бельгийской компанией Альфонса Руби. Перепад высот 235 метров, длина 490 метров. По пути следования будет остановка у храма святого Давида, можно сойти и осмотреть.
— А кто это, святой Давид? — поинтересовался Георгий.
— Это Давид Гареджийский, — вспомнил уроки истории губернатор, — пришел с проповедью христианства в эти места примерно в 6–7 веке нашей эры… для Грузии это как Андрей Первозванный для России.
— Давайте сразу наверх проедем, — предложила Мария, — без остановок.
Все дружно с ней согласились, тогда Мария решила спросить супруга насчет семинарии.
  
— Как там у тебя сложилось в этой… в духовной семинарии?
— Все хорошо, дорогая, выполнил все, что было задумано… а к ректору отцу серафиму можно было бы присмотреться попристальнее — большого ума и рассудительности человек.
  
Глава 5
 
Информация к размышлению. Сельское хозяйство в Российской империи в конце 19 века