Миротворец (СИ)

— А что есть интересного в Цюрихе? — спросил Георгий.
Ответила ему Мария, которая бывала здесь во времена молодости.
— Это очень древний город, основан еще римлянами в первом веке нашей эры, от тех времен тут сохранился виадук, по которому в город доставлялась вода с окрестных гор. Из здешних достопримечательностей могу назвать церковь Святого Петра с самыми большими часами в Европе, так называемый Липовый Двор, площадь, с которой можно увидеть весь город, главную улицу Банхофштрассе, она же Вокзальная улица, тут сосредоточены лучшие магазины и банки… ну и пожалуй еще зоопарк — самый старый в стране…
  
— Магазины с банками мы и в Петербурге увидим, — сказал Георгий, — а вот зоопарк это интересно… я бы туда сходил — у нас в столице был когда-то в зоосаде, сравню.
Все прочие члены императорской семьи горячо его поддержали, поэтому сразу после остановки в дебаркадере главного цюрихского вокзала (Хауптбаннхофа) охранники подсуетились, организовали два экипажа и через десять минут они уже катились по мосту через реку Лимнат.
— Удивительно чистая вода у швейцарцев в реках, — заметил Александр, — не как у нас в России.
— В Германии и Австрии тоже вода в речках грязноватая, — заметила Мария, — а здесь же она течет прямиком с гор, не успевает загрязниться по дороге, горы тут везде рядом…
А экипажи тем временем въехали в старинную застройку и начали ощутимо взбираться в гору, стуча колесами по брусчатке. Сделав несколько крутых виражей по Глорияштрассе и Кребюльштрассе, возницы затормозили возле большой рощи, на которой висела вывеска «Zoo Zurich».
— Дальше, очевидно, надо пешком, — сообщил догадливый Георгий, — интересно, билеты тут надо брать или так пустят?
Билетики все же пришлось взять, по два франка за штуку — в связи с отсутствием у наших гостей франков, кассир согласился принять рублями по какому-то внутреннему курсу, и через пару минут августейшая семья уже гуляла вдоль вольеров и клеток.
— О, абиссинские львы, — указал направо Георгий, — у нас в Питере таких нет, только какие-то они только старые и дряхлые…
— Давно наверно тут сидят, — предположил Александр, — медведей с волками на нашей родине предостаточно, а вот страусов я до сих пор не видел.
Они прогулялись до дальнего конца зоосада, купили кулечек со сладостями, покормили ими двух ленивцев, после чего императрица заметила:
— У меня что-то голова заболела… да и пахнет здесь гадостно — поедемте уже обратно…
— Хороший город, — заметил царь, когда они уже возвращались к Хауптбаннхофу, — чистый и опрятный… и речки с прозрачной водой, в Неве и Мойке вода совсем не такая… и страус в зоопарке веселый был.
* * *
А ровно через сутки поезд императора подкатил к Лионскому вокзалу французской столицы, это была конечная точка путешествия от всех южных и юго-восточных регионов страны. Сюда прибывали составы из Марселя, Ниццы, Монте-Карло, само собой из Лиона, ну и из сопредельных Швейцарии и Италии. Вокзал был весь в строительных лесах и представлял собой не слишком презентабельное зрелище.
Однако встреча царствующей семьи была обставлена не менее пышно, чем в Вене — почетный караул из гвардейцев выстроился чуть ли не на полсотни метров. Встретил царя лично французский президент Феликс-Франсуа Фор, низенький господин с большими залысинами и абсолютно седыми остатками волос на голове.
Руководители двух стран обменялись стандартными приветствиями, обошли строй почетного караула, после чего Фор предложил торжественный обед на сегодня и переговоры на завтра. Все довольно бегло говорили по-французски, так что беседы шли на этом языке.
— Хорошее предложение, — одобрительно кивнул Александр, — думаю, мы его примем единогласно — верно, Мари? — все же решил он уточнить этот вопрос у супруги.
Та ограничилась кивком, после чего вся процессия проследовала к Елисейскому дворцу, официальной резиденции французских властей, начиная с середины 19 века.
А по дороге царь передал президенту перечень лиц, с которыми он хотел бы встретиться в течение этого визита. Фор долго смотрел на этот листочек, потом сказал следующее:
— Верхняя половина списка это, я так понимаю, технические специалисты… кроме братьев Люмьер, ни про кого из них не слышал, но хорошо, мы попытаемся найти их. А нижняя половина это художники, верно?
— Абсолютно верно, мсье президент, — улыбнулся Александр.
— Однако… — задумался тот, — до сих пор ни один из руководителей стран, которые приезжали к нам, изобразительным искусством не интересовался… но встречу устроить можно — они же все, ну или почти все обитают в районе Монмартра, так что думаю, будет лучше, если вы сами туда приедете, сразу и на их творчество полюбуетесь.
— Монмартр, говорите, — задумался царь, но тут вступила в диалог Мария, — я двумя руками за такую поездку — любопытно было бы посмотреть на непризнанных гениев непосредственно в среде их обитания.
— А вы сами интересуетесь искусством? — Александр задал такой неожиданный вопрос президенту.
— Театром — да, — ответил тот, — а остальным по остаточному принципу. Кстати, насчет театра — у нас недавно открылось такое заведение под названием Мулен Руж (Красная Мельница мысленно перевел царь)… очень любопытные представления дают, аншлаги каждый день.
— Я слышал про этот Мулен Руж, — обернулся с переднего сиденья Георгий, — это ведь кабаре, верно? Канкан танцуют?
— Да, в том числе и канкан.
— Ну что же, можно и сходить, — задумчиво отвечал царь, — только если можно, без афиширования.
— Хорошо, — отвечал Фор, — в семь часов вечера на площади Пигаль… пройдем через черный вход, ложа будет занавешена со всех сторон — так пойдет?
Августейшее семейство молча согласилось, а процессия тем временем подъехала к Елисейскому дворцу… обед был длительным и пышным, с большим количеством тостов за все хорошее и против всего плохого. А после этого все семейство отвезли в российское посольство, где они и остановились на весь период нахождения в Париже. Российский посол князь Урусов выделил семье роскошные апартаменты, занимающие всю правую половину резиденции России.
— Вы ведь из рода Урусовых, Лев Павлович? — отреагировал Александр на фамилию посла, — тех самых, которые произошли от хана Едигея?
— Точно так, государь, — наклонил голову посол, — из татар мы, с четырнадцатого века свою родословную ведем — сначала воевали с русскими, потом за них. Один наш предок даже некоторое время исполнял обязанности царя, когда правил в Касимове — ваш прапрадедушка его назначил таковым.
— Да, — вздохнул царь, — каких только вывертов не случалось на Руси… расскажите в двух словах, как тут наши дела во Франции?
— В целом все неплохо, государь, — собеседники расположились в удобных креслах в кабинете посла, закурили по сигаре и продолжили диалог, — связи между нашими странами только крепнут год от года, а каких-либо раздражающих факторов между нами я лично не усматриваю… разве что вопросы по кредитам иногда возникают, но это же мелочи…
— Ясно… — Александр выпустил кольцо дыма к потолку и поинтересовался следующей темой, — а что президент? Он самостоятельная фигура или так, играет декоративную роль во французской политике?
— Сложный вопрос, государь, — задумался Урусов, — с одной стороны за него на последних выборах 60% избирателей проголосовало, но с другой — как и в любой парламентской республике, власть главы государства сильно ограничена многими факторами. Если перевести вопрос в цифры, то я бы сказал, что он самостоятелен на 30–40 процентов…
  
— Интересный подсчет, — усмехнулся Александр, — расскажите еще о внешней политике Франции — какие проблемы у нее есть в этой сфере?
— Франция великая держава, ваше величество, — отозвался после секундной паузы посол, — не самая великая на планете, но в тройку точно входит, вместе с Британией и Россией…
— А Германия как же? — перебил его царь, — а Американские Штаты?