Артефактор Пушкин (СИ)

— А что если это не дверь? — внезапно предложила Лариса. Она всегда склонна к нестандартному мышлению, — Может, здесь есть какой-то механизм, который дистанционно активирует вход?
Я задумался. Вполне возможный вариант. Шешковский был мастером своего дела. Опытным Формирователем и артефактором. Если он замуровал комнату, то наверняка сделал это с умом и использовал свои наработки.
  
Я подошёл к простенку меж окон, на котором висела небольшая картина. На ней был изображён пейзаж с горной рекой и водопадом. Мне вдруг пришла в голову мысль — а что если картина скрывает нечто интересное?
Я осторожно снял её с гвоздя и обнаружил за ней бронзовую пластину, величиной с ладонь, вмурованную намертво. Едино что удивляло, так это маленькая дырочка с верхнего торца, с этаким полукруглым расширением.
— Как интересно, — якобы похлопала Лариса в ладоши, а потом со скепсисом поинтересовалась, — И что дальше?
— Дальше будем думать.
— Александр Сергеевич, а что вы за шарики в подлокотнике нашли? Сдаётся мне, один из них точно в размер может сюда встать, — почти ткнувшись носом, изучила бронзовую пластину Алёна Вадимовна.
И действительно. Один из перлов идеально подошёл по размеру к углублению в пластине.
По цвету найденные мной перлы относились к ветви Движения, но всмотревшись в ядро я понял, что все они работают с воздухом.
— Очень похоже на то, что у вас в руках набор ключей, — подсказал мне Виктор Иванович, — Только принцип их действия мне пока непонятен.
Тайная комната была близка, и я не собирался останавливаться на достигнутом.
— Как вы понимаете, чужими перлами я воспользоваться не смогу. А вот своим можно попробовать воспользоваться, но вот размер… Мой явно больше.
— Под размер всегда успеете сделать, а попробовать и вашим можно, — нетерпеливо заметил Сергей.
Всё ещё сомневаясь, я развернул кольцо так, чтобы перл в нём как можно более плотно перекрыл отверстие, и лишь потом начал подавать воздух.
Целую минуту ничего не происходило, но тут Сергей подскочил к узкому проёму между окном и шкафом и приложил к стене ухо.
— Там что-то брякает, — начал было он, а потом с испугом отскочил, — Кажется стена дёрнулась.
На мгновение всё вокруг замерло. Вдруг раздался низкий гул, словно что-то крайне массивное перекатывается по рельсам, а я рот открыл, наблюдая, как часть стены начинает медленно отъезжать в сторону, открывая узкий проход между окном и шкафом.
Затем раздался отчётливый металлический щелчок, и всё прекратилось. Лишь негромкое шипение подсказывало, что теперь воздух вытекает свободно, и его давление больше не требуется.
— Ну что, идём смотреть? — первым отмер я, глядя в тёмный проём.
— Нет, — тут же среагировал Серёга, — Вы туда посветите, а первым пойду я. Вдруг там растяжка какая-то стоит, ну, или другая ловушка, — сделал он поправку на местные реалии.
Я выдал целый сноп света, сам невольно жмурясь, так как в моём распоряжении был лишь софит для водолазных работ, и тульпа ринулся проверять помещение.
— Всё чисто. Мин нет, — выбрался он обратно через пару минут, донельзя чем-то довольный.
— А у меня и фонарика нет, хотя…
Пришлось брать в руки здоровенный настольный канделябр, который нашелся в кабинете и тащить его с собой.
На удивление, в большой комнате, уставленной стеллажами, приятно пахло и никакого спёртого воздуха, характерного для закрытых помещений я не ощутил. Видимо здесь имелась неплохая вентиляция. В дальнем конце находился верстак с тисками, над которым на стене были развешаны инструменты. Но не они, и даже не массивный письменный стол тут же привлекли моё внимание, а ЛАРЦЫ, выстроившиеся в два ряда на полке, ближайшей к столу.
Дрожащими руками я поставил канделябр и потянулся в МОЕЙ ПРЕЛЕСТИ… Это же они… Я не мог ошибиться!
Добрую пару минут я пытался отдышаться и придти в себя от переполнивших меня чувств.
Тринадцать! Целых тринадцать ларцов, и больше половины из них явно не пустые, как я успел почувствовать, когда перетаскивал их все на стол.
Вот оно — настоящее сокровище артефактора!
Даже выразить не могу, какой подъём сил я почувствовал и в какие дали меня унесла фантазия.
В моих руках появились такие рычаги могущества, что представить страшно!
— Александр Сергеевич, там женщина с парнишкой пришли. В двери стучаться, — доложил Серёга, заставив меня с тяжёлым вздохом сожаления оторваться от созерцания обретённых сокровищ.
— Кто-нибудь готов подсказать, как дверь обратно закрыть? — спросил я у тульп, так как голова сейчас совершенно отказалась работать.
— Похоже, надо рычажок в створе дёрнуть. Беленький, — посоветовал Виктор Иванович, которого в отличии от меня куда как больше интересовал механизм открывания дверей, чем созерцание ларцов.
Рычажок я нашёл, когда вернулся в кабинет. Потянул его на себя и тут же отдёрнул руку. Кто его знает, вдруг сейчас стена закроется резко и с лязгом. Но нет, раздалось негромкое шипение и стена поползла назад, перекрывая вход в потайное помещение.
— Надо же, — подивился я на изобретение местных умельцев, — Даже боюсь спросить, на каком принципе этот механизм работает.
— Пневматический домкрат когда-нибудь видели? — поинтересовался Виктор Иванович.
— Допустим, и что?
— Тут то же самое, и как я определил по клеймам, немецкой работы. Принцип довольно прост. Откатная стена, как дверь шкафа-купе, и пневматика. Создали давление — фиксатор выдавило и поршень привёл стену в движение. Рычажком давление сбросили, возвратные пружины вернут стену на место. Просто и надёжно.
— Может быть. Потом сам внимательно посмотрю, а пока пошли с будущей прислугой знакомиться.
* * *
Не был у меня сегодня в планах визит в ателье Екатерины Пантелеймоновны, но Лариса весь мозг выела:
— Хорошо, не успеют Вам костюм построить, но обычный классический галстук портнихи же в состоянии пошить за пару часов.
— А чем тебя простой шейный платок не устраивает? — сидя в кресле бывшего хозяина, следил я взглядом за Ларисой, вышагивающей по кабинету от одной стены к другой. — И вообще, можешь перестать ходить туда-сюда? У меня уже голова кружится от твоего мельтешения.
— Александр Сергеевич, Вам визит к матери Императора предстоит, а Вы никак не озаботитесь своим внешним видом, — наконец-то закончила тульпа свои упражнения по шагистике и уселась на стул.
— А галстук мне чем поможет? — меланхолично поинтересовался я, — И потом, объясни мне, чем платок плох? Его все подряд носят.
— Простите за прямоту, но у Вас шея и так короткая, а с платком на шее Вы у вовсе на кучерявого колобка похожи, — заявила Лариса.
— Ты меня ещё с Чебурашкой сравни. Нормальное у меня тело, — возразил я, но на всякий случай проверил рукой шею и решил прекратить спор. — Чёрт с ним. Твоя взяла. Поехали на Невский бульвар.
— Какой поехали? — возмутилась тульпа.
— Что опять не так?
— А выкройку кто будет делать? Без выкройки тебе шёлка накромсают на целый империал.
— Инициатива имеет инициатора, — не стал я спорить, поудобнее уселся в кресле и закинул ноги на стол. — Ты на мне хочешь новый галстук видеть, вот и выкройки сама делай.
Как бы Лариса не шипела, но любопытство заставило её подселиться в моё тело.
Я и не знал, что умею так быстро выкройки строить, да ещё и без линейки и ножниц, а всего лишь перочинным ножиком, найденным на столе бывшего хозяина.
Хорошо, что я галстук умею сам завязывать. Иначе каждый раз пришлось бы к помощи Ларисы или Виктора Ивановича обращаться.
  
Не успели мы войти в ателье, как Лариса быстро скользнув взглядом по стене с висящими на ней отрезами ткани, завизжала как ребёнок:
— Вот оно! Александр Сергеевич, этот шёлк именно то, что нужно. Чёрное полотно в золотую и белую полоску! Что-то это мне напоминает, — пощёлкала пальцами тульпа, явно пытаясь выстроить какие-то одной ей известные ассоциации.