Артефактор Пушкин (СИ)

— А из меня вся эссенция через перл не уйдёт? — следил за лучом Степан.
— Не уйдёт, — успокоил я парня. — Эссенция всегда человеческое тело насыщает, будь он хоть в воде, хоть под землёй. Твоя задача в моменты своего «просветления» запоминать ощущения и учиться делать их управляемыми. Кстати, сосредотачиваться можно не только читая молитвы. Например, когда человек ходит, он ведь не думает о том, как переставлять ноги и не заставляет себя дышать, а просто идёт и размышляет о своём. У тебя на дорогу до работы почти час уходит и столько же обратно — вот и развивай в себе навыки по пути. Сейчас мы перл в какое-нибудь неприметное колечко пристроим, но ты при посторонних его не старайся показывать. Да и при работе кольцо тебе будет мешать. Повесь его на кожаный шнурок, а когда надо будет, наденешь на палец. Я сейчас подыщу что-нибудь подходящее для артефакта, а ты пока потренируйся.
  
Прикольно было смотреть со стороны на пацана, который начал пыжиться и кряхтеть, как только взял пальцами артефакт. Глаза выпучил, лоб испариной покрылся, того и гляди из ушей пар пойдёт.
— Да не тужься ты, чай не баба ребёнка рожающая, — усмехнулся я, направляясь в подвал за обрамлением для артефакта. — Просто сосредоточься. Можешь даже молитву про себя читать, если тебе так проще.
К сожалению, в тот вечер Степан так и не смог зажечь фонарь, но да ничего страшного. Самое главное у парня есть желание научиться пользоваться перлами, а ему немного помогу, подкидывая для обучения тот или иной артефакт.
Как ни странно, но моя ставка на Петра Исааковича сыграла. Вернулся дядя домой спустя трое суток со свежим лицом и без запах алкоголя. Правда, он не один заявился, а с Екатериной Матвеевной.
Я грешным делом подумал, что они за дедовым благословлением прибыли, всё-таки Пётр Абрамович старший в роду Ганнибалов. Но, нет, ошибся. Просто Минаевой пора было в Москву уезжать, и она решила с нами попрощаться, а заодно и отужинать, благо я ещё в корпусе во всеуслышание заявил, что двери моего дома всегда открыты для неё, её родных и близких.
Понаблюдав за ужином за влюблённой парочкой, я решил сделать Екатерине Матвеевне подарок, чтобы не скучала вдали от Петра Исааковича и могла в любой момент с ним связаться.
Может возникнуть вопрос: а реальна ли связь между Санкт-Петербургом и Москвой? Со всей ответственностью заявляю что реальна. Более того, я лично консультировал по этому вопросу Бетанкура и одного из Формирователей, с которым меня свёл инженер.
Оказалось, что Августину Августиновичу предстоит весной возглавить строительство новой Нижегородской ярмарки и он, используя свой административный ресурс, решил заранее по схеме, предложенной майором Зуйковым, устроить междугороднюю связь. Говоря проще, в некоторых городах по пути от столицы до Нижнего Новгорода с недавних пор появились ссыльные, в тела которых были вшиты перлы-ретрансляторы.
Стоит добавить, что обошлась Бетанкуру моя консультация очень дёшево — он всего-навсего пообещал устроить мне на Нижегородской ярмарке несколько превосходных лавок в самых лучших корпусах. Я, конечно, пока не знаю для чего мне торговые места на ярмарке, но до её открытия целых пять лет, так что ещё есть время подумать.
— Это, наверное, безумно дорого, Александр Сергеевич. Боюсь я не смогу принять такой презент, — рассматривала женщина на столе свежесформированные артефакты в серебряном браслете, который я по случаю купил в одной из ювелирных лавок. — Я примерно знаю цены перлов, поскольку мой покойный муж покупал в своё время перстень с фонариком, и думаю что Ваш подарок раз в сто дороже.
— Мне не сложно было изготовить артефакты, а Вам с Петром Исааковичем будет удобно общаться, — объяснил я свою позицию. — К тому же, Ваш сын, будучи в увольнении может зайти ко мне в гости и вдоволь наговориться с Вами, а это никакими деньгами не измерить. Хочу добавить, что вскоре артефакты связи будут настолько распространены и Вам, Екатерина Матвеевна не составит труда связываться со своими поставщиками тканей.
Можно было, конечно, сказать, что и с продавцами красок появится возможность пообщаться, но зачем, если я сам при участии Петра Исааковича планирую занять их место.
Незаметно наступил декабрь, почву проморозило, а снега почему-то мало. Даже Финский залив с Невой покрылись тонким льдом, а в сани пересаживаться ещё рано. Да и саней у меня, собственно говоря, нет. Можно, конечно, аэросани замутить, но я ещё не решил, а нужны ли они мне. Мчать по снежным просторам в три-четыре раза быстрее конного экипажа, это конечно хорошо, а в городе как быть? Да меня на Московской заставе будочники остановят и скажут: «Приехал, барин. Вылазь! Нечего в столице ветрищу разводить». И что мне потом делать? Добираться до дома на извозчике, а сани на территории караулки у заставы оставлять?
Как вариант, можно заморочиться созданием некоего подобия автомобиля, но здесь основная морока будет не столько в двигателе, сколько в нормальной резине. Это с лошадью всё просто — во что её запряг, то она тащит. В случае с машиной движущим элементом становятся колёса, а им требуется хорошее сцепление с дорогой. Думаю никому не нужно рассказывать, как сложно трогаться с места на лысой резине в гололёд. На нынешних обитых железом каретных колёсах будет то же самое, только в любое время года и практически на любой поверхности.
Так размышляя о современном и будущем транспорте, я ехал из Екатерингофа с единственной в Санкт-Петербурге купоросной фабрики, на которую ездил за серной кислотой.
— Кто мне говорил, что кислоту на любом металлургическом заводе делают? — ворчал я на притихшего Виктора Ивановича. — Если бы Берд не подсказал, в жизни б не догадался, что лучший сахарозаводчик Санкт-Петербурга ещё и небольшое химпроизводство имеет.
— Виноват, моя промашка, — тяжело вздохнул Иваныч. — Не подумал, что Молво окажется единственным столичным производителем кислоты. В той же Москве химических мануфактур разных направлений полно, а здесь в основном свечные да мыловаренные заводики. Мне кажется, всё дело в земле и логистике. В самом городе участок под серьёзное химпроизводство никто не даст, да и владельцам земли проще вкладываться во что-то более рентабельное. С другой стороны, вокруг Санкт-Петербурга площадей много, но до них попробуй ещё доберись, оттого и не лезет никто в химическую промышленность.
— Судя по тому, что до купоросной фабрики нам пришлось ехать через весь город и Нарвскую заставу, то, скорее всего ты прав, — согласился я с тульпой. — Современная логистика та ещё напасть. Надо что-то придумать — не дело это возить кислоту из Питера в Псковскую губернию. Нужно на месте изготовителя искать или своё производство организовывать.
В принципе, я и сейчас серную кислоту вряд ли купил бы. Просто жалко было две порожные подводы отправлять в Велье. Понятно, что можно было загрузить транспорт чем угодно, например, гвоздями, но их много не возьмёшь, лошади не потянут. Вот и нашёлся компромисс — на дне подводы скобяные изделия, а поверх набитые соломой корзины, в которые упакованы бутыли с кислотой.
  
Глава 16
 
Бакалавр медицины Шарль де Люссак появился у меня перед домом без предварительного письма и всякого предупреждения, что считается моветоном, но судя по его восторженному лицу, лекарю сейчас было плевать на все тонкости этикета.
Вовремя он, а то я уже начал было волноваться.
— Ваше Сиятельство! Блистательный результат! Успех! Несомненный успех! Сам Пешель подтвердил Его… э-э-э… нашему клиенту факт полного выздоровления и изволил пребывать в шоке по этому поводу! — скороговоркой сыпал Люссак, чуть ли не пританцовывая на месте, — И, да! У меня для вас письмо, сами знаете от кого! Но велено получить расписку. Извольте убедиться, что все печати целы, — протянул он мне конверт из плотной бумаги, в котором угадывался какой-то небольшой предмет.
  
Сургучные печати и в самом деле были не тронуты, а когда я вскрыл конверт, там оказалось два чека на шестьсот тысяч каждый и печатка с неплохим изумрудом и бриллиантовой осыпью вокруг.