"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Раухтопаз, морион, сапфир, изумруд, рубин, аметист. О-о-о, лабрадор! — последнее почему-то приводит его в полный экстаз.
Я с любопытством смотрю — никаких собак в своих руках он не держит. Я против опытов над животными. Вот люди — другое дело.
Каменюка, конечно, красивая, переливается ярко-голубыми прожилками. Но, если он меня позвал любоваться на этот сад камней…
— Дружище, я, конечно, за тебя очень рад. Наверное, — неуверенно добавляю я. — Но зачем ты меня позвал?
  
— Ах, да. Извини, — спохватывается Покровский, но камень и рук не выпускает, прижимая к сердцу. — Никогда столько сразу не видел. Мне из старших каждую песчинку выпрашивать приходилось, строго под проект. В общем это всё — от императора. Нам с тобой, — он подозрительно отводит глаза.
— Нам? — тихо уточняю, чувствуя неладное.
— Ну ладно, мне. Рассказал я Его Величеству про Светлячка. Очень ему понравился этот артефакт, — Богдан озирается. — Ну, по понятным причинам. В общем, попросил сделать таких как можно больше до отъезда. Ну и… Мы же вместе его с тобой делали. Точно сказать не могу, но мне кажется, без твоей силы не сработает.
Ну вот и сделал доброе дело. Теперь мне что, целыми днями батарейкой для штамповки артефактов работать? Я укоризненно качаю головой. Хоть и понимаю, что дело важное.
Не так я хотел провести последнюю неделю до отъезда.
— Хорошо, — вздыхаю я, соображая, что это не та просьба императора, от которой можно отказаться. — И сколько ты сможешь сделать?
— Десять, двадцать. Может больше. Не знаю. Самое сложное уже сделано — схема. И я предлагаю вот что попробовать…
Идея его усложняет мою жизнь не намного. Он предлагает создавать заготовки, а потом просто вместе напитывать их силой, оптом, так сказать. То есть, мне придётся всего лишь приезжать вечером и «заряжать» готовые артефакты.
В общем, мы проводим эксперимент сразу. Я пью кофеек, пока Покровский колдует над сплавом и его более приличной формой, вплавляет камень и чеканит символы. Шипение охлаждаемого металла прерывается на тихие ругательства и негромкие хлопки.
Ох и рискует император. Как в итоге сработают эти артефакты, одним богам известно. С другой стороны, это лучше, чем ничего. Даже если артефакт в итоге запоёт оперу, то демоны хотя бы удивятся.
Посматриваю на его тетрадку, но теперь он с ней вообще не будет расставаться. Может через пару дней и запомнит наизусть. Вот тогда надо не забыть подглядеть.
Испытать решаем подальше от жилых кварталов. Едем за город, на берег Финского залива. И там я совершенно забываю про все, увидев узкий песчаный берег. К нему с одной стороны вплотную подступают сосны, а с другой…
Море! Ладно, может это и не море. Но для человека, никогда не видевшего такого в живую, это целый океан. Вселенная воды. И воздух, о боги и демоны, вот как пахнут бескрайние воды.
У Северной агломерации в моём мире не было выхода к воде. От залива нас отрезала самая высокая и самая прочная стена. Потому что то, что жило в тёмной воде, ужасало даже бывалых Охотников.
Наставник обещал когда-нибудь сводить меня на западную стену, самую недоступную для посещений. Но так и не довелось…
И теперь я пускаю скупую слезу. Но это от того, что солнечные блики, играющие в водах залива, меня слепят. Богдану приходится меня встряхнуть за плечо, чтобы вернуть на землю.
— Эх, нам бы демона… — с сожалением говорит он и бледнеет. — Нет, это я погорячился.
— Скоро будет тебе их, полный комплект, — утешаю я его, заставляя позеленеть.
Полевые испытания проходят успешно и без жертв. Мы только совсем немного подправляем береговую линию. И, как по мне, получается очень уютная бухта.
Обратно мы несёмся, потому что я опаздываю. Афанасьев встречает меня хмуро, демонстративно глянув на навороченные наручные часы. Мы загружаемся в катер и несёмся через море к островам в заливе. Тут, насколько я успел узнать, и находится та самая императорская академия.
А полигон, предусмотрительно, на соседнем острове. Я мельком гляжу на комплекс невысоких зданий вдалеке. Настроение у меня отличное. Мне предстоит научиться давить на гашетку, ну как я себе это представляю.
А представляю я себе всё неправильно. Федот сначала долго и упорно учит меня стоять.
— Чего ты, как одержимый, скукожился? — возмущается он на мою «боевую стойку». — Ноги на ширине плеч, расслабь колени, чуть согни, чтобы пружинили. И корпус вперёд наклони! Чего ты там на земле рассматриваешь? Яйца потерял? Выше корпус! Ниже! Иначе тебя отдачей нахрен снесёт!
Учитель мне попадается нервный. Я не обращаю внимание на его крик, но в морду двинуть хочется примерно сразу же. Ему, судя по выражению красного от злости лица, тоже. В общем, что-то общее мы находим.
Когда его устраивает моя стойка и я наконец беру в руки автомат, который он ласково называет «Гретой», то издевательства не заканчиваются. Я долго прилаживаю приклад в «мышечный карман, лять», пока не понимаю где это.
— И теперь жать на курок? — спрашиваю я нетерпеливо.
— В штанах у тебя курок! — Афанасьев даже плюется от бешенства. — Спусковой крючок это! Спуск! Корпус! Прижмись щекой! Жми, пла…
Твою ж матушку, как же это громко! Отдача фигачит явно не в тот карман, щёку дёргает и меня чуть сдвигает назад. Я жмурюсь, прогоняю шум из ушей.
— Не отбрасывай, плавно отпускай! — начинаю я слышать вопль. — До щелчка!
Короче, похоже, сами боги уберегли моего учителя сегодня от инфаркта. Ну или просто манера общения у него такая. Учит он меня стрелять и короткими, и длинными очередями.
К концу урока и дня я глохну, а он хрипнет. Удовлетворённые таким прогрессом, мы расстаёмся до завтра.
* * * 
Возвращаюсь к Покровскому я с дёргающейся щекой, но довольный. Давать мне указания ему приходится очень громко. Но в итоге за час мы заряжаем пять артефактов. Как он умудрился так быстро их сделать, я не спрашиваю. По его синякам под глазами понятно.
И я бы с радостью отправился в кровать, но есть у меня ещё одно неоконченное дело.
Я отправляюсь в центр и решаю немного прогуляться. Пешие прогулки по ночному городу — самый лучший способ взбодриться.
Но приключения находят меня раньше, чем я их. Надо бы узнать, какой бог тут так веселится, сплетая чужие дороги и встречи.
Потому что недавняя картина повторяется. Ресторан, распахивающиеся двери и вот они, зачесанные назад длинные тёмные волосы. Валерий Манчини, посольский отпрыск выходит на улицу с болтающейся на руке девицей.
Он мешкает секунду, быстро рассматривая меня. И расплывается в приторной улыбке.
— Какая неожиданная и приятная встреча! — фальцетом щебечет он, делая лёгкий кивок головой.
— Извините, мы не представлены, — я повторяю его намёк на поклон и скороговоркой представляюсь, с особым удовольствием добавляя имя, данное богами.
И только после этого соображаю, что зря. Или нет. В общем, насколько подробно нужно распространяться о своей родословной и богах перед неодарёнными, я не знаю. А тем более иностранными.
Но лёгкая досада на его лице мне нравится.
— Валерий Манчини, — нехотя коротко отвечает он и поворачивает голову к своей спутнице. — А это моя сестра, Изабелла. Рад, наконец познакомиться лично. Я…
— О, не утруждайтесь, я о вас знаю.
Сарказма в моём голосе он не слышит, поэтому радуется:
— Польщён. Мы с сестрой собираемся в клуб. Присоединитесь к нам?
От его улыбки сводит зубы. Изабелла вдруг перевешивает себя с его руки на мою. И, будто случайно, прикасается к мне грудью.
— Игорь. Можно я буду вас звать Игорь? — нежно и доверительно спрашивает она с лёгким акцентом.
Девушка, безусловно, хороша собой. Выглядит дорого и безупречно. Большие синие глаза невинно распахнуты, но тонкие губы сжаты. Я смотрю на неё с лёгким удивлением, но ответа моего она не дожидается.
— Игорь, давайте с нами. Обещаю, это будет незабываемая ночь! — неизвестно что обещает мне она, прижимаясь сильнее. — У Фрязиных настоящий эксклюзив. Никто не побеспокоит нас и не посмеет отвлекать от… беседы. А я очень интересная… собеседница, уж поверьте.