Чудесные рецепты крестьянки-самозванки (СИ)

— Вы не устали? — спросила я у Владияра Николаевича.
Его коляска стояла под яблоней, рядом с гамаком.
— Что? — переспросил Владияр Николаевич, словно не услышав вопроса.
Он смотрел на меня… как-то печально, что ли. Точно, устал. Ведь для грусти нет причины. Или… есть?
— Я освободилась, — пояснила я. — Посуду моет Галина. Я могу посидеть с детьми, а вы отдохните.
— Так они спят, — возразил он.
  
— Это недолго продлится, — улыбнулась я. — Полчаса, не больше. Проснутся бодрые, полные сил и энергии. Я могу сводить их на прогулку по поселку. Кажется, где-то рядом есть детская площадка для игр.
— Зачем им площадка, у них все есть. — Владияр Николаевич потянулся, выпрямляя спину. — Позови Афанасия, мне нужна его помощь.
Мужчины вернулись минут через двадцать, дети еще спали. Афанасий остался рядом с гамаком, мы с Владияром Николаевичем перешли в беседку.
— Василиса сильно утомляет? — спросил он без всяких предисловий.
— Вовсе нет, — возразила я.
— Я ничего ей не обещал. Сказал, что подумаю. Она просит разрешения остаться.
— Как я могу быть против? Вы же ее дядя, вам и решать. Но это первый день, он всегда самый интересный. Потом она может заскучать, особенно если привыкла к другому распорядку дня. Опять же, маленькие дети не могут долго без мамы и папы, особенно, если сильно к ним привязаны. Лучше, если вы будете приглашать ее в гости регулярно.
— Честно говоря, мне впервые стыдно, что я лишил семью брата дачи, — сказал Владияр Николаевич. — Марьяна не хотела переселяться сюда на все лето, потому что Влад работает, ему удобнее жить в Москве, но выходные… они могли бы проводить здесь.
— Пусть приезжают все, если вам это не в тягость, — сказала я. — Мне — нет. Я справлюсь, есть же помощницы.
Странно, что он говорит об этом со мной. Но не страннее, чем все остальное, что он делает для меня и для Мити. Особенно для Мити.
— Дядюшка-а-а!
Радостный вопль Василисы сообщил нам о том, что дети проснулись. Вскоре они появились в беседке.
— Дядюшка, мы хотим мороженого! Можно? Мы сходим с дядей Афанасием!
— Идите, — разрешил Владияр Николаевич. — Если мама Мити не возражает.
Я придирчиво осмотрела одежду детей. Одно дело в саду бегать, другое — на люди выходить. И, конечно же, отпустила Митю, строго наказав съесть только один шарик.
— Василиса, тебя это тоже касается, — спохватился Владияр Николаевич.
— Я прослежу, — пообещал Афанасий.
Вечером, когда нагретый солнцем воздух стал остывать, дети отправились играть в дом. Я приготовила им краски, кисточки и бумагу, усадила рисовать. Потом мы вместе вырезали из бумаги разные фигурки. А после ужина, пересев в обычное кресло, Владияр Николаевич читал вслух. При этом Василиса и Митя сидели у него на коленях. Оба.
Расправившись с грязной посудой, я устроилась тут же, в гостиной, и размышляла о том, имею ли я право лишать Митю отца из-за гордости. Я прекрасно помнила ту фразу, что должна сказать. И дело даже не в том, что не хотелось ничего менять. А если я ошибаюсь? Или, наоборот. Мне не нужно, чтобы Владияр Николаевич на мне женился! Но это нужно Мите.
А мне… Наверное, мне не все равно, если так страшно произнести несколько слов вслух.
  
Глава 24
 
Следующий день начался с дождя, и детей пришлось развлекать в доме. В детской хватало игрушек, но играть в солдатиков Василисе было неинтересно, а кукол для нее не нашлось. Чтение книг — замечательное занятие, но и оно приелось двум маленьким непоседам. Пришлось вспоминать, чем занималась со мной няня.
Клейстер я варила по рецепту «авось получится». И получилось, правда, не с первого раза. Зато до обеда дети воодушевленно резали бумагу на полоски, кружочки, квадратики и треугольники, раскрашивали их красками и клеили из разноцветных «лоскуточков» картины.
После обеда Митя раскапризничался и уснул. Владияр Николаевич пожаловался на плохое самочувствие и уединился в спальне, чтобы отдохнуть. Афанасий отошел куда-то по поручению Владияра Николаевича. Мы с Василисой остались одни. Спать она не захотела, и я предложила ей посидеть со мной на кухне, посмотреть, как я готовлю разноцветное тесто.
Рецепт соленого теста для лепки я знала, так как готовила его в скиту по просьбе жриц, присматривающих за детьми. Малышам нравилось мять тесто пальчиками, дети постарше лепили из него животных, предметы интерьера, овощи и фрукты.
Дождь и не думал заканчиваться, но даже если бы он перестал идти, для игр в саду было слишком мокро. Ночку и ту пустили в дом, позволив спать на кухне, в корзинке под столом.
Василиса рассказала мне, что они с мамой тоже так играют. Охотно помогла, добавляя в тесто красители. И заскучала, когда я занялась мытьем посуды, оставшейся после обеда. Помощницу я отпустила чуть раньше, по ее просьбе.
Покончив с посудой, я обнаружила Василису за чтением тетради, доставшейся мне в наследство от матушки. Я давно принесла тетрадь на кухню, чтобы почитать рецепты, когда будет свободное время, да и позабыла о ней, оставив на подоконнике. И Василиса, стало быть, ее нашла.
Читать девочка умела хорошо, в этом я уже убедилась. Но никак не рукописный текст. Поэтому она увлеченно листала тетрадь, водила пальчиком по заголовкам, написанным крупными печатными буквами, и рассматривала картинки. Их, нарисованных от руки, в тетради обнаружилось немало.
Я вздохнула, не зная, как поступить. С одной стороны, следовало сделать замечание, ведь Василиса взяла чужую вещь без спроса. С другой, я сама забыла тетрадь на подоконнике. Василиса, верно, решила, что в ней обычные рецепты.
— Что-то интересное? — спросила я, садясь рядом с ней за стол.
— Ага, — радостно согласилась Василиса. — Теть Уль, вы можете приготовить хорошее настроение? А смех без причины? Или вот… слезы крокодила?
— Это ты здесь прочла? И зачем тебе?
Зря я серьезнее не отнеслась к содержимому тетради. Слезы крокодила? Однако…
— Слезы, наверное, не надо. Лучше хорошее настроение. Или лучи счастья. Или здоровье слона. Не мне. Дядюшке. Это он сейчас такой веселый, а глаза все равно грустные. И голова у него опять болит.
— У него часто болит голова? — встревожилась я.
— Мама говорит, из-за шума. Мы с Митей громко кричали.
— Не кричали вы вовсе, — успокоила я Василису. — Это из-за дождя, так тоже бывает.
— Точно, — согласилась она. — Дядюшка сказал, что у него барометр внутри.
— Ты знаешь, что такое барометр? — улыбнулась я.
— Конечно. Это прибор для измерения атмосферного давления. — Василиса тщательно выговаривала слова. — Я сначала испугалась, что дядюшка его проглотил, но он объяснил, что реагирует на погоду, когда она портится. Тетя Уля, так ты приготовишь что-нибудь для дядюшки?
— Конечно, — пообещала я. — Только не сегодня. Надо купить все необходимое.
И, в первую очередь, прочесть, наконец, что там за рецепты такие.
На кухне появился заспанный Митя. Вернулся Афанасий, принес обрезки мяса для каши Ночке и свежую выпечку для детей.
— Владияр Николаевич велел, — сказал он, — чтобы ты не возилась с ужином. Детям хватит молока с булкой, а он есть не будет вовсе. Мне достаточно того, что с обеда осталось. Или чаю с булкой выпью.
— Что с ним? — тихо спросила я, воспользовавшись тем, что дети увлеклись игрой с Ночкой. — Ему очень плохо? Может, вызвать лекаря?
— Да обычная история. — Афанасий поморщился. — Завтра повезу Василису домой, заодно и Владияра Николаевича заберу. Время пришло.
— Для чего? — испугалась я.
— Ульяна, ты у него спроси, коли любопытно. Я не из тех, кто хозяйские недуги обсуждает, — сурово отчитал меня Афанасий.
  
— Я не в этом смысле! Не ради сплетен! — вспыхнула я. — Может, лучше сегодня… к лекарю? Зачем ждать?
— Не поедет он сегодня. Будто ты уже сама не знаешь, какой он упертый. Не хочет портить Василисе отдых.
— Мне кажется, Василиса достаточно большая, чтобы понять, — возразила я. — К тому же, она беспокоится о дяде.