Чудесные рецепты крестьянки-самозванки (СИ)

Слон Митю добил. На Владияра он больше не смотрел. Он уставился на мать, но не мог вымолвить ни слова.
— Ты должен пообещать, что будешь вести себя хорошо и слушаться Владияра Николаевича и дядю Афанасия, — сказала Ульяна. — И отправишься спать после ужина, без капризов.
Митя отчаянно закивал, а после добавил:
— Но дядюшка обещал почитать мне книжку…
Владияр был уверен, что Ульяна рассердится. Он не хотел ничего плохого, когда предлагал Мите почитать перед сном. Но она — мать, ее он должен слушаться. А лицо Ульяны исказила гримаса боли. Всего лишь на мгновение, Владияр едва успел это заметить. И губы тронула горькая усмешка.
  
— Почитает, если обещал, — произнесла она, не глядя на Владияра.
Митя уснул на диване в гостиной. Афанасий отнес его, спящего, наверх. Ульяна отказалась от вечернего чая, сославшись на то, что у нее много работы.
— Я что-то делаю неправильно? — спросил Владияр у Афанасия, прислушиваясь к грохоту кастрюль на кухне.
— Почему вы спрашиваете? — поинтересовался тот.
— Она злится, а я всего лишь хочу помочь.
— А почему спрашиваете меня?
— Кого еще? — фыркнул Владияр.
— Ульяну, — ответил Афанасий. — Ее и спросите. Поговорите с ней.
— Может, ты и прав, — нехотя признал Владияр. — Поговорю. После поездки.
Уразуметь бы еще, о чем будет тот разговор. Вернее, как ему убедить Ульяну, что он постоянен в своих привязанностях. Словам она определенно не поверит.
  
Глава 17
 
Глядя вслед ведомобилю, увозящему Митю, я едва сдержалась, чтобы не броситься следом. С воплем: «Верните сына!» Не представляю, как мужчинам удалось меня уговорить! Я расставалась с Митей, ненадолго, на время работы, но чтобы вот так… чтобы отпустить куда-то с двумя незнакомыми…
Нет, все же знакомыми. Один из которых очень добр ко мне и к Мите, а другой… тоже добр, хоть и характер у него непростой. И, к тому же, они не проходимцы, уважаемые люди. Один герой, другой… наверняка, орденом каким-нибудь награжден, хоть и молчит об этом. И, безусловно, это глупость, подозревать их в том, что они украдут ребенка. Зачем им Митя?
По всему выходило, что незачем. И лишать сына того, что я ему дать не могла — эгоистично. Пусть у него будет красивая одежда. Пусть он сходит в зоосад. Поест мороженого и конфет вдоволь. Если повезет, то Владияр Николаевич и со школой поможет. Все же, кажется, он хороший человек. А плохой и не стал бы рисковать своей жизнью, чтобы спасти других людей.
Так я уговаривала себя не волноваться, убирая со стола после завтрака. Владияр Николаевич сказал, что пообедают они в городе, и я могу спокойно заниматься уборкой дома. Скорее всего, Митя наестся сладостей и ужинать не будет. Но Владияру Николаевичу навряд ли пойдут на пользу блюда из ресторации, он ограничится чем-то простым, и домой вернется голодным. Поэтому на ужин я запланировала картофельную запеканку с курятиной и молочный кисель.
Поденщицы, Зинаида и Галина, пришли к назначенному часу. Каждой я выдала задание, а сама взялась за уборку нижних комнат. Собрала все, что нуждалось в стирке и чистке, вытащила на солнце подушки и перины, сдернула занавеси. Работа кипела и на втором этаже. Оконные стекла отмывались до блеска, со всех углов сметалась паутина, выбивалась пыль из ковров и покрывал.
Я так увлеклась, что не заметила, как прошло несколько часов.
— А что, хозяйка, может, перерыв? — спросила Зинаида, крепкая женщина лет тридцати.
Кашу к кровяными колбасками, нам на обед, я приготовила еще с вечера. Стол мы накрыли на веранде, так как в доме все еще было вверх дном.
В разгар чаепития, когда мы уплетали купленную в местной булочной выпечку, во двор зашла незнакомая мне женщина. Навряд ли она местная, потому что поденщины ее тоже не знали.
— А это кто? — спросила Галина. — Еще одна помощница?
Женщина, и впрямь, не выглядела, как знатная дама: низкорослая, круглая, в хорошей одежде простого покроя, в платке. В руках она держала тяжелые сумки. В одной из них угадывался бидон.
— Не знаю, кто это, — ответила я. — Наверное, ошиблась домом.
Я спустилась с крыльца навстречу женщине, и она остановилась, поставив сумки на дорожку.
— Здравствуйте. Вы к кому? — поинтересовалась я вежливо.
— То есть, как к кому? — нахмурилась она. — А ты, собственно, кто?
— Я…
— Афанасий где? — перебила она, не дав и слова вымолвить. — Что тут происходит?
— Афанасий еще утром в город уехал…
— А Владияр Николаевич⁈
— И он с ним. Вернее, наоборот.
— Да что ты врешь! — возмутилась женщина. — Не поедет Яр в город! А если и поехал бы, то к брату! Тут езды-то! Никто к нам не приезжал! Что у вас тут за оргия? Куда вы Ярушку дели⁈
Зинаида и Галина, услышав шум, вышли на крыльцо.
— Вы идите, продолжайте уборку, — сказала я им. — Тут я разберусь.
По всему выходило, что эта женщина знала Владияра Николаевича давно. Так давно, что за глаза спокойно звала детским именем. И, значит, она — прислуга из дома его матери. То есть, дома, где сейчас живет младший брат Владияра Николаевича с семьей.
— Вы проходите, — пригласила я ее. — Я все объясню, если вы меня выслушаете. Может, чаю?
От чая женщина отказалась. Подхватила сумки и, отодвинув меня с дороги, прошла в дом — через веранду и комнаты на кухню, по пути осматриваясь с живым интересом.
— Я Ульяна, недавно тут работаю, — говорила я, следуя за ней по пятам. — Сегодня затеяла генеральную уборку, в доме скопилось много грязи, и Владияр Николаевич с Афанасием поехали в город по делам.
Не говорить же ей, в самом деле, что они там развлекают моего сына!
— Работает она! — фыркала женщина. — И как удалось больше одного дня продержаться! Ведьма ты, что ли? Ярушку приворожила, а после избавилась?
— Прекратите глупости говорить! — рассердилась я. — По-вашему, я хозяина извела, дом к рукам прибрала, и порядок тут навожу, чтобы гостей принимать? Была бы ведьмой, сбежала бы давно с хозяйскими вещами! Да и что тут брать-то? Картины, крестиком вышитые?
— Эти картины, между прочим, сама княгиня Нестужева вышивала, — отрезала женщина. — Зоя Федоровна я, ее кухарка.
— Очень приятно, — буркнула я. — Но меня о вашем визите не предупреждали.
— Тю! — Зоя Федоровна вдруг рассмеялась. — Ты кто такая, чтобы тебя предупреждать? Я Владияру Николаевичу поесть привезла. Он, кроме моей стряпни, теперь и не ест ничего, сердечный.
— Ест, — возразила я. — Еще и добавки просит.
Зоя Федоровна насупилась и принялась доставать из сумок горшочки со снедью. И бидон, само собой, тоже водрузила на стол.
— Тут бульон куриный, картофельными клецками заправленный, — сказала она. — Кролик в сметане. Каша тыквенная. Пюре из цветной капусты. Котлетки рыбные, паровые. Ягодный кисель.
Я терпеливо все выслушала. Зою Федоровну можно понять. Если она Владияра Николаевича с детства знает, то волнуется о его здоровье. Ей же никто не сказал, что у Владияра Николаевича теперь есть я.
— Я все ему передам, — сказала я, убирая горшочки в ледник. — Уверена, он будет рад.
— Ты, правда, прислуга новая? — спросила Зоя Федоровна.
— Может, все же чаю? — вновь предложила я.
— Да мне на поезд пора, — отмахнулась она. — Я едва вырвалась, покушать Ярушке отвезти, да разузнать…
Она осеклась, замолчала.
— Разузнать, кто тут хозяйничает? — подсказала я.
— Да… — Она махнула рукой. — Сегодня ко мне Лидка заходила, кухарка соседки тутошней. Мы давно дружим. От она сказала, что Владияр Николаевич бабу с дитём завел. Мороженым их кормит.
Я так и открыла рот. Вот же… местные сплетницы! Баба с дитём! С чердака за нами наблюдают, что ли? С подзорной трубой?
  
— А Афанасий ту бабу на ведомобиле катает, — продолжила Зоя Федоровна.
— Я та баба, — перебила ее я. — Как вы уже, наверное, поняли. И ребенок у меня есть. Сын. Это преступление?
— Нет, конечно. — Она взглянула на меня насмешливо. — Но больно странно звучит, что Ярушка с чужим дитём возится, когда от родных племянников на дачу сбежал.